Вспышки камеры

Щёлк-щёлк.       И снимок готов. Щёлк-щёлк.       Танджиро слепнет от частых вспышек камеры.       Пальчик к губам, ножку назад. Бедро вверх, спинку изогнуть. Пуговку расстегнуть, плащ снять. Щёлк-щёлк.       Встал на одно колено. Щёлк-щёлк.       Руки устали держать почти севшую и старую, прослужившую немало лет камеру, но деньги важнее. Гию скачет туда-сюда, встаёт, приседает, ложится — только бы поймать удачный кадр. Щёлк-щёлк.       Деньги важнее. Щёлк-щёлк.       Видеть Танджиро важнее.       Тонкие пальчики держат у розовеньких губ расписной веер. У Камадо несколько смазливая моська, но под рубашкой вздымаются нехило так накаченные мышцы. Он не качок — поджарый, скорее. В купе с этим Танджиро — такой себе любимчик маленьких девочек и одиноких женщин. И Гию.       Томиока так-то не гей, но Камадо чертовски ему нравится. Настолько нравится, что пришлось бросить школу и обучаемых им там детей, окончить курсы фотографа и вот так унижаться, изворачиваясь, как только можно, только бы модели понравилось, и получать не очень-то и много, а также забыть о сне, а иногда и о еде, ведь кому же ещё фотографии обрабатывать?       Деньги важнее. — Спасибо, Томиока-сан, с вами приятно работать. Тот лишь пожимает плечами; озадаченно спрашивает, осматривая паренька: — Вы так легко одеты. Не холодно? — Не беспокойтесь, — лучезарно улыбается. — У моего водителя в машине тепло. Серая майка с клетчатыми рукавами, брючки, лёгонькая белая курточка на нешироких плечиках и носочки ей в цвет. Тудум-тудум.       Сердце так громко стучит. Не слышно ли? Тудум-тудум.       А вдруг откажет? — Танджиро-кун, вы свободны сегодня вечером?       Тудум… Удивился. Часто-часто заморгал. Что-то промямлил, покраснел. Сердце пропустило удар. Тихо-тихо.       По стеклу застучали холодные капли. Тук-тук.       В помещении холодает. Может, обнять, прижать к себе? Нужно. Нет. Не позволено. — Гию-сан… Но… — Да, я свободен, — негромко, неуверенно, затем уверенно и весело защебетал: — И, я надеюсь, вы тоже, потому что я бы хотел пригласить вас в одно заведение, где варят очень вкусный кофе. Часиков в шесть, хорошо?

***

      Дыхание опаляет кожу. Ладони блуждают по спине. Кофе, несомненно, хорош, но алкоголь лучше.       Насаживается: туго и, блять, невероятно приятно. Танджиро — ёбаная шлюшка, двигается очень уж развратно. Час, а удовольствия на всю жизнь. У одного.       Танджиро похуй так-то. На халяву выпил, поебался, а завтра снова на работу — слепнуть от вспышек камер, попутно сладко улыбаясь и охмуряя таких типов, как Гию, а потом появляться на глянцевых обложках разномастных журналов. Деньги важнее.