big bad wolf

«Я никогда не…» «Я никогда не…» «Я никогда не…» Слова и признания ходят вереницей. Когда очередь доходит до Санеми, он хочет сначала сказать «я никогда не понимал, какого хера…» — но не договаривает и сплёвывает себе под ноги. Он никогда не понимал, какого хера некоторых охотников /благодарят/. Про ненависть он не спрашивает — ему она привычнее. Люди смотрят на него и блюют. Люди смотрят на него и боятся. Мерзкий. Мерзкий. Страшный. Он гладил Канаэ по волосам — на него смотрели так, будто сейчас он свернёт ей шею. Он плакал на её похоронах — не него смотрели так, будто это он её убил. — Я не признаю в вас столпа, — сказал пиздюк с серёжками. «Я никогда не понимал, почему ты такой придурок». «Камадо. Ты же понимаешь, что Незуко хотели убить /все/? Моё отличие лишь в том, что я попытался это сделать.» Почему ты благодаришь Шинобу? Почему ты благодаришь Тэнгена? Санеми выдирал из рук какуши нитку с иглой — зашивал себе лицо сам, в полубессознанке, пока тот самый какуши смотрел на него с понятным и привычным омерзением. Мицури, которая сражалась с ним на равных и убивала так же жестоко, аккуратно и бережно, как хрустальную, укладывали на носилки. Если честно, Санеми не понимает, каким хуем ему тогда вообще /собирались/ помочь. Им же все, ну. Брезгуют. Попадёт его кровь на обычного человека — обычный человек, считай, труп. Запах маречи приманит к нему демона. Демона зарубит Санеми. Круговорот. Мутит, как на карусели. «Я никогда не…» «Я никогда не…» «Я никогда не…» У Санеми были люди, которые любили его. Масачика. Канаэ. В них до последнего теплились лишь любовь и нежность к нему. «Я никогда не понимал, чем заслужил их» Почему его жизнь не делилась чётко на чёрное и чёрное? Почему были люди, не хотевшие пустить ему, отравленную пряным запахом, кровь? И не только ему. Остальным охотникам. Они ведь все со шрамами. Они ведь все убийцы. — Что за дурацкие игры, детки? «Я никогда не», «я никогда не». Думайте лучше о том, что вы сделаете, а не о том, чего вы не делали. Канроджи, передай мне вон тот кувшин. За столом виснет липкая тишина. Никто на него не смотрит.