Все познаётся в сравнении!

      На складе, куда Иана привёл Кхарр, парню выдали рюкзак, подобрали несколько рубашек, футболок, толстовок. И самое главное — широкий «грудной» пояс из толстой и очень прочной искусственной кожи. Кхарр лично помог застегнуть его Иану. Изначально пояс входил в комплект лёгких доспехов, но оказался настолько удобен, что очень быстро стал главным элементом одежды. Без него кентавр считался голым. Он прикрывал часть человеческого живота и грудь лошадиного тела и был объектом творческих порывов всех кентавров.       — На стоянках в походах часто бывает скучно. Электроника на Хоте работает плохо, даже специализированная разряжается быстро, вот народ и развлекается, вышивая себе пояса, куя кинжалы с топорами и даже вырезая из камня. Места здесь богатые, найти всякие красивые камушки — не проблема, даже драгоценные.       — Но пояс, как я понимаю, вне конкуренции? — уточнил Иан.       — Само собой. Цвета и сложность узора отражают твою суть, ведь ты сам его создаёшь, — в этом никто тебе не поможет. Размер и обработка бисера — твой характер. Не у всех хватает терпения работать с мелкими камнями.       — А откуда вы берёте этот бисер?       — В городе есть мастерская. Сделают из твоего материала любой размер. Бесплатно — за треть твоего материала, — ответил Кхарр, поправляя свой. — Кстати, пояс может быть и не один, у меня например это шестой. Из каких-то я просто вырос, узор и исполнение стали меня раздражать, другие повредились в схватках.       Помимо прочего, пояс имел несколько внутренних карманов, для того же паспорта и... зарплатной карты. Увидев, как парня снова затрясло от злости из-за небольшого куска пластика, Кхарр сделал единственное, что пришло ему в голову. Обнял и прижал к себе молодого кентавра, начав шептать ему, что таковы правила, что ему совсем не обязательно использовать эту карту, ведь у него нет долгов, что он может поселиться в отдалённых посёлках и людей вообще никогда больше не увидеть.       И это помогло. Минут через десять Иан, глубоко дыша, восстановил самообладание и уже не представлял угрозу для окружающих людей. Которые, кстати, быстро исчезли из помещения, и последние штрихи в виде широкополой шляпы старинных ковбоев ему выдал сам Кхарр. Он же помог одеться, объяснив, что пояс нужно надевать первым: он прикрывает сзади участок, где заканчивается кожа и начинается шерсть. И который отличается капризностью, — там часто бывают неприятные раздражения кожи.       — Так. Первое — оружие и доспехи вы получите уже в Академии, когда обучитесь ими пользоваться, — сообщил Кхарр, когда вся их группа собралась вместе в столовой. — Второе — те из вас, кто добровольцы, им легче: они купили себе всё необходимое за свои честно заработанные, — увидев сильное недоумение на лицах всех без исключения молодых кентавров, он пояснил: — небольшую зарплату им начинают начислять еще на Гайе. И за год уже набегает кое-что. Остальные же получили стандартные наборы, и советую их беречь. То, что Иану и Крону обошлось в десять кредитов, должникам стоило все пятьдесят. — Кхарр ухмыльнулся, — это правительство таким вот образом стимулирует должников побыстрее расплачиваться с долгами. Теперь всё, оглянитесь напоследок и идите за мной.

***

      Всё это время молодые кентавры не покидали внутренних помещений, где не было каких-либо окон и совершенно не представляли себе точного своего расположения. И вот наконец через длинный поднимающийся коридор они вышли наружу.       — Добро пожаловать в Гир, столицу и единственный в настоящий момент город Хота. — Произнёс Кхарр, отходя в сторону и позволяя насладиться зрелищем. А увиденное того стоило. Биоцентр где кентавры заканчивали преображение хоть и был наполовину подземным, но построили его в холме и выход был сделан на высоте примерно пяти этажей над окружающим пространством. Гир сам располагался на небольшом ровном плато, возвышавшемся над окружающим пейзажем. Город был небольшим, с огромным количеством парковых зон и вытянутым вдоль космопорта. Все увиденные здания были основательными, никаких палаток, сарайчиков «из всего» или сборно-щитовых конструкций. Строго прочный железобетон окрашенный яркими красками. Оказалось, плато было сейсмически активным, но настолько удобным своим положением, что его выбрали из многих вариантов и просто стали строить долговечно и прочно. Землетрясения были частыми, но слабыми и особо не беспокоили, хотя многие новички поначалу пугались.       Зданий выше трёх этажей почти не было, но архитектура при этом производила очень приятное впечатление. Никаких серых коробок: яркие краски, колонны, эркеры, широкие балконы, панорамные окна, барельефы чуть ли не на всех крупных стенах, статуи с фонтанами на перекрёстках. Гир был похож на какой-то музей исторической архитектуры под открытым небом. Дома кентавров и людей внешне отличал, наверно, только Иан, неплохо знавшим архитектуру благодаря матери. Пандусы или очень широкие ступени, более широкие двери и окна во всю стену, обязательные геометрические орнаменты, немного, но выделяли дома. Особенно бросалось в глаза, что их было много, не меньше, чем людских, куда более «зелёных» домов, с верандами, заборчиками и обязательными лужайками.       Академия, оказавшаяся целым комплексом зданий вблизи биоцентра, изначально была его же подразделением. Но теперь это было совершенно отдельное заведение. Там даже медпункт был свой. И занималась академия не только обучением новоприбывших, но и переподготовкой старых, уже взрослых кентавров. Причём как по профильным предметам: местная фауна была весьма своеобразна и регулярно преподносила сюрпризы, поведение, тактики, особенности строения новых особей, — всё это анализировалось и мгновенно распространялось среди всех отрядов кентавров. Так и по самым обычным наукам: геология, минералогия, спелеология, биология, ботаника, медицина, химия, архитектура и даже ювелирное дело, — преподавались там всем желающим. Сдавшим экзамен и заплатившим за обучение, естественно.       — Так что жить вы, ребятки, будете там, где свободно, полностью свободных блоков в общаге почти никогда не бывает, — сообщил напоследок наставник, заводя свою группу в большой вход длинного двухэтажного здания. Внутри их встретил старый седой кентавр, принявший от Кхарра планшет с личными делами новичков, и несколько людей. Началось распределение. Иан уже в целом понимал, что поначалу его высокая совместимость никаких особых преимуществ ему не даст, наоборот, помешает. Привлечёт совершенно ненужное внимание. У него и так уже хватало бонусов, но совершенно не хватало знаний. Судя по паспортам, зарплатам и городу, кентавры признавались равными людям и совершенно спокойно жили среди них, по крайней мере на Хоте. Даже получали полноценное образование, о котором Иан с болью в душе изо всех сил старался забыть. Теперь же, вновь обнаружив возможность приносить пользу мозгами, а не руками, парень стал чувствовать себя намного увереннее. Какая разница, что у него за тело, если его ум остался с ним.       Поэтому он принял распределение, проходившее в отдельном кабинете тет-а-тет, лишь подтвердив, что его уровень выше семидесяти процентов совместимости. Из одиннадцати человек их группы только двое, Иан и Крон, оказались в «разведке», остальных распределили между «загонщиками» и «воинами». Сразу же выяснилось: несмотря на общее проживание новичков и взрослых, общежития были разными. Три вытянутых здания имели три этажа, широкие ступени и длинные коридоры внутри. Полы которых были покрыты специальным покрытием заглушавшим цокот копыт. По обе стороны располагались двери, ведущие в «блоки», вмещавшие в себя три стойла, коридор, в котором мог развернуться кентавр, и санузел с душем и чем-то вроде микро кухни. Перегородки внутри были невысокими, и свет из большого окна легко проникал везде.       Естественно, что два стойла уже были заняты, но, к удивлению Иана, ему досталось место возле окна. Как оказалось, один из соседей, пятидесятилетний кентавр Игран, доучивался и подрабатывал на кухне заодно, из-за чего уходил очень рано, вот и выбрал стойло возле входа, чтобы никого не разбудить. Во втором проживал кто-то из временщиков. За весь год учёбы Иана, туда постоянно заселяли кого-то из приезжавших по самым разным делам в Академию. Жили командированные не больше недели, но трахаться хотели всегда и часто. И, конечно, новичок должен был быть снизу. Иан быстро забил на подобные заморочки — легче было дать, чем препираться со взрослыми и состоявшимися кентаврами. Тем более, утром к его услугам всегда был Игран с очень тугой попкой. Иан быстро «ощутил», что тому просто нравится быть под красавчиком-горником, и давал ему желаемое.

***

      С началом обучения Иан наконец-то узнал, что же происходит на Хоте, куда его распределили, и чем он должен будет заниматься. Всё было достаточно просто. На Хоте после терраформинга появилось аж десять континентов. Но! Хотаны росли только на пяти экваториальных, с очень жарким и влажным климатом, настоящими горами, и на которых мутации затронули вообще всё живое. Особенностью этих материков было их общее положение, они напоминали цветок, из-за чего даже получили названия: Центральный - Соцев от соцветия; и четыре лепестка, Северный - Сев, Северо-Западный - Сезап, Восточный - Вос и Южный - Юж. Остальные пять с кучей островов были максимум холмистыми и заселены множеством вполне обычной живности с Гайи, мутации которых носили следы естественной адаптации. Такая разница вызывала массу вопросов у учёных и не давала начать хотя бы минимальное освоение планеты.       Вместе с растениями и грибами на «горной пятёрке» мутировали и насекомые. Все эти многоножки, пауки, муравьи и термиты изменились, выросли. Кто-то сильно, кто-то не очень, пауки например увеличились всего в десять раз, а вот термиты, муравьи и клещи во все сто. Но гигантские взрослые хотаны никто из них не трогал. Муравьи спокойно держали у себя в глубине пещер собственные грибные фермы, термиты жрали и переваривали всё, но амброзия убивала их на месте, клещи охотились и жрали всё, что могли поймать, прекрасно различая флору и фауну и питаясь исключительно последней. Пауки были, наоборот, ядовитыми вегетарианцами. Конечно, была ещё куча самых разных тварей, но самыми опасными при сборе амброзии были эти.       Сбор был делом не простым: амброзия вызревала в течение трёх месяцев, формируясь в специальных карманах в самой толстой части ножки гриба, на высоте до пяти метров. Когда она созревала, выход «кармана» быстро истончался и темнел. На каждом хотане в среднем было два-три готовых «кармана», и их было важно вовремя засечь, чтобы не дать вытечь ценной жидкости. Каждый карман давал до ста пятидесяти литров. Норма составляла пятьдесят литров амброзии за каждый рабочий день на каждого члена отряда. На семь дней приходились два выходных, которые отряды, обычно, накапливали, чтобы увеличить отпуска. Слушая это, Иан не знал: плакать ему или смеяться, трудовое законодательство в отношении кентавров, на Хоте, соблюдалось намного строже, чем в отношении людей на Гайе!       Задача разведчиков состояла в том, чтобы налегке оббежать по очень сильно пересечённой местности за день всевозможные хотаны на огромном участке, найти созревшие карманы и при этом не попасться на обед местной живности. Участки были составлены таким образом, чтобы отряд мог обследовать свою территорию за полтора месяца. Без учёта различных форс-мажоров.       Сами отряды, возглавляемые лейтенантами, были довольно крупными и состояли из шестидесяти кентавров, которые делились на пять взводов по двенадцать бойцов во главе с сержантом. Вооружение было исключительно «холодным», копья, пики, секиры, луки и арбалеты. Оно было тихим, его было легко ремонтировать и главное — стрелы можно было использовать повторно. Один взвод был разведывательный, умение долго и достаточно быстро бегать и плавать здесь было определяющим. Разведчики разыскивали готовые «карманы» или возможные угрозы и сообщали о них остальным. Вооружались луками и короткими секирами для самообороны. Затем шли два взвода «загонщиков», кентавров, способных дать быстрый рывок к нужному месту, они собирали амброзию и помогали разведчикам при нападении, успевая быстро добежать до них. Вооружались тяжёлыми арбалетами и короткими копьями. Последними были бойцы очень сильные, неторопливые, в тяжёлой броне, с мощными пиками и алебардами, они сносили любые попытки местной фауны помешать сборам амброзии. К сожалению, даже их мощи порой не хватало, чтобы полностью защитить отряды, кентавры гибли: кто по глупости, кто по неосмотрительности, но каждый год до двух сотен кентавров приходилось пополнять с Гайи. При общем количестве кентавров примерно в двадцать одну тысячу, это было не так уж и много.*       Рассказывали и о двуногих противниках — людях, регулярно прилетающих на навороченных кораблях. Преподаватели довольно мягко называли их криминальными элементами, не вдаваясь в подробности, уделяя гораздо больше времени их экипировке и тактике. Вооружены эти элементы были по разному: кто поглупее — новейшими излучателями, которые на Хоте работали, так как сами хотели. То есть никак. Либо старинным огнестрелом, который оставался основным видом оружия всех криминальных групп Гайи. И что работал на Хоте. Последние были самыми опасными противниками, и при их обнаружении сразу же вызывали спецназ. Который состоял из кентавров: двух семёрок и двух восьмёрок. И судя по всему, со своей работой справлялся, что совсем не удивляло Иана, если восьмёрки были псиониками, то им оружие нужно вообще не было.       Обучение было очень интенсивным. Утром разминка в виде бега на час. Потом занятия в аудиториях, обед и до ужина физические упражнения. Тренировки, начавшиеся ещё в самый первый день, теперь усилились, стали более узконаправленными: стрельба из лука, фехтование, плавание, бег с нагрузкой. Потом бег, уже совмещённый со стрельбой из лука или фехтованием, и, конечно, с увеличенной нагрузкой. И, несмотря на такой режим, у всех кентавров оставались силы на приключения, в основном сексуальные.       Редкость породы с красивым однотонным окрасом неожиданно стали для молодого кентавра проблемой. Особенно через несколько месяцев упорных тренировок, когда все мышцы наросли и красиво очертились, кожа покрылась золотистым загаром, шерсть лоснилась почти до блеска под лучами солнца. Вставало на него у очень многих, порой прямо на тренировках. Вот только в отличие от Крона, быстро прославившегося своей ебливостью и имевшего до десяти партнёров в день, Иан от секса голову не терял. Наибольшее возбуждение он получал не от движения члена, а от тугих струй семени, бивших внутри. И чем больше их было, тем сильнее был его оргазм. В самом начале учёбы ему повезло: на три дня, сдавать какие-то отчеты, к ним приехал крупный кентавр, обладавший средним членом с очень широкой головкой и большими яйцами. Даже его неглубокие фрикции заставляли гулять мурашки по коже, а от мощных струй внутри у парня ноги дрожали, и хотелось ещё. После такого опыта Иан понял, что примерно ему нужно из всех остальных, не проходящих его критерии, про себя стал именовать «чесалками». Суют и почёсывают внутри, вроде и приятно, но можно и обойтись. К счастью, хватало и тех, кто хотел бы оказаться под ним, причём без каких-либо обязательств. Таким Иан старался доставить максимум удовольствия, отчего слыл ласковым партнёром. При этом отказываться от хорошего секса нижним он вовсе не собирался. Но вначале всё-таки смотрел на внешность, подставлять зад абы кому он точно не собирался, а потом на яйца. И все, кто ему нравились, а их немного, были либо с партнёрами, либо просто недоступны.       Особым случаем шли топы. Кентавры, у которых совершенно не было смазки в анальном проходе. Смазки, которая, как и все жидкости в организме кентавра, содержала гормоны и сильно влияла на чувствительность стенок. Таких было немного, но с партнёрами у них проблем не было. Именно с таким сошёлся через полгода Крон и рассказал, что топ легко может трахать хоть полчаса, не кончая, доводя своего партнёра до изнеможения. Крон под таким трижды кончил. Иан в ответ лишь скептично хмыкнул, — ему нравилось совсем другое. Вот если бы он трижды за раз кончить внутри мог.       В целом же, исходя из рассказов, Академия была ещё спокойным местом. В отрядах секса было намного больше: регулярные схватки, постоянные физические нагрузки, требовали постоянного сброса напряжения.       И это подтвердилось уже на экзаменах, перед которыми прошла выдача оружия и доспехов. Должникам - стандартные наборы, свободным - варианты, по цвету, форме и даже качеству. Все луки и арбалеты были блочными, из самых современных материалов, смертельно опасные в умелых руках. А вот стрелы могли быть какие угодно. От самых современных летящих по идеальной траектории до самодельных, из заострённых веток и которыми они тоже должны были попадать. Не слишком разбиравшийся в вопросе стрел, Иан взял пока стандартный набор. А вот к небольшой секире он предъявил гораздо больше требований, ведь это было и оружие, и инструмент почти на все случае жизни. Им рубили дрова, защищали жизнь, делали самодельные стрелы, высекали искры для костра если дело было совсем плохо. Так что его выбор пал на немного меньшую по площади но большую по толщине модель из титан-вольфрамового сплава, стоившую ему всех сбережений. И одобренную наставником.       - Молодежь часто думает что лук, главное оружие разведчика. - произнёс Кхарр осматривая выбранное Ианом и Кроном, последний посмотрев на придирчивость выбора приятеля сделал такой же выбор только цвет рукояти другой взял. - Они ошибаются, секира главная, будет она - будет и лук, будут и стрелы, без неё и самый хороший лук с доспехами не спасут.       Доспехи естественно пришлось брать стандартные, но в случае разведки они были едва ли не лучшими. Прочная но легкая искусственная кожа прекрасно защищала, ничего не натирала, была не дорогой и простой в ремонте. В отличии от кольчуг бойцов.       Для экзамена из новичков собрали два взвода и отправили каждый по разным маршрутам в недельный автономный поход. Конечно, за ними приглядывали, Иан ощущал иногда взрослых, сопровождавших их. Но это мало помогало, при определении местоположения, нахождении безопасного пути через болота и заросли, борьбе с мелким зверьём и поисках еды. В лесах и джунглях Хота пищу найти было несложно, для одного или двух, а вот для двенадцати уже приходилось знатно побегать, разведчики Иан и Крон в итоге пахали почти за всех, сильно выматываясь и получая при возвращении кучу тупейших советов. Назначенный им командир помогал мало, больше травя байки да осёдлывая всех, кого мог. Тем более, что молодёжь и так мандражировала и сбрасывала напряжение чуть ли не каждый час. Даже пара нападений местной живности, спровоцированная наблюдавшими за ними, ситуацию не изменила.       Наоборот, сержант открыто обвинил разведчиков в недосмотре, несмотря на то, что именно Иан и Крон перебили в обоих случаях половину нападавших стрелами и копытами, пока остальные метались. Обвинение, с угрозой написать рапорт об их полной непригодности, заставило Иана и Крона подставиться под «наказание». Иан прекрасно чувствовал, что сержант врёт, но трахнуть его хотели слишком многие, особенно после второго боя, где многих задели всякие жвала и когти. Подставиться под пять членов ни за что, — было очень обидно, но Иан сдержался сам и удержал Крона от ненужной драки. Он успел почувствовать злость сопровождавших их и был уверен — по возвращении оценки получат все.       Так и случилось. Их сержант чуть по морде не получил за устроенный бардак и анархию. И обещание отправиться в отряд некоего Аггра. Остальные тоже узнали о себе массу нового. В том числе и разведчики, которых похвалили и за хорошую разведку, и за владение оружием, и даже за молчание во время «наказания».       — Иногда лучше сжать зубы и стерпеть, чем погибнуть из-за распавшегося взвода. Хороший секс неплохо прочищает мозги и может помочь, — заявил один из старших кентавров, принимавших экзамен, после чего приказал всем построиться.       — Ну что я могу сказать вам. Здесь не Гайя, а мы не люди. Пересдачи экзамена тут нет. Вы все будете назначены в отряды и продолжать обучение будете уже там, в реальных условиях. Просто у двоих будет написано «показали хорошее знание своего дела и стрессоустойчивость», а у других — «плохое знание своего дела, лень и недисциплинированность». Поверьте мне, лейтенанты и сержанты найдут, как вбить в вас ум-разум. Иначе вы просто сдохнете там.       Слова были выслушаны в молчании. Иан чувствовал, что злости никто не испытывал, наоборот, все активно размышляли над своим поведением и своим же будущим, понимая, как они сами себя подставили. После, уже в Академии, почти все из взвода подошли и извинились, предлагая компенсацию, но ребята отказались. Слишком свежи были воспоминания о несправедливом унижении.       Кхарр, выслушав историю ребят, витиевато выругался.       — Хорошие, видать, сержанты ему попались на экзамене и на службе, если он их работу такой лёгкой посчитал, — сказал Кхарр. — Ну ничего, к Аггру его, конечно, не отправят, но найдут тех, кто из него эту дурь вышибет.       — А с нами теперь что будет? — спросил Крон.       — Ничего такого. Учёба кончилась, всё. Вас распределят по отрядам, которым необходимо усиление. Служба. Да, ещё одно: постарайтесь в первые пять лет не переводиться.       — А если я, например, хочу получить образование, ну, хотя-бы архитектурное. Когда я смогу это сделать? — спросил Иан.       — Через двадцать лет, не раньше. Двадцать лет — это как бы обязательная служба, даже для не имеющих долгов. Потом... Заработок у нас только один — добыча амброзии.       — Понятно. Спасибо, наставник.