Бесчувственные

Терпкий пряный запах свежескошенной травы и еле уловимый сладковатый запах лесных ягод, влажный ветерок, доносившийся, кажется, с моря — от всего этого Келли блаженно жмурилась, застывала на месте. Кто-то всё ещё косил в парках траву, заботился о редких его посетителях. Кто-то всё ещё заботился о ягодах, хранил водоёмы в бескрайнем поместье её родителей. Кто-то заботился о ней, такой внимательной к природным капризам — поразительно мало осталось таких людей! Жаркий ветер взъерошил и спутал волосы её, бросил в лицо пепел от костра, пламя которого так живо и высоко взметнулось вчера к алому ночному небу! Костра, который она впервые разожгла сама, впервые без помощи своего И-Друга. И огненное тепло перемешалось с августовской томной жаркой усталостью, разморило и усыпило тогда Келли, оставило след у неё в душе. Сейчас она даже чуть прикрыла глаза, вспоминая каждую деталь конца вчерашнего дня — хороша, настолько ночь была хороша! И будто вновь живительное, согревающее пламя заструилось в воздухе — и по телу. Жаль, что И-Моделям такие наслаждения недоступны, и друг её, равнодушно устремив взгляд вперёд, в пёстрое сплетение ветвей, равномерно шагает вперёд, топчет чёрную лесную землю и редкие липкие жёлтые листья. Впрочем, равнодушно он делал всё, и порой от этой безэмоциональности у неё наворачивались слёзы на глаза. В такие времена Дэниэль казался настоящей куклой-манекеном — или же белой глухой стеной. В такие моменты его словно не было — и Келли чувствовала себя пугающе одинокой во всём враждебно пустом доме. Заплакала она и сейчас, тихо-тихо вытирая слёзы. Безвозвратно погас костёр! И ни в коем случае нельзя забывать отвернуться — Дэниэль бы начал спрашивать её. Родители называли это «беспокоиться», но разве может испытывать беспокойство бездушный андроид? Как Келли могла думать о костре, радоваться, когда ничего, кроме острой тоски, она не может ощутить сейчас. Разве может он испытывать хоть что-нибудь? Нет, нет. Порой ей так хватало другой такой же человеческой души — такого же впечатлительного и эмоционального существа, как она сама. Просто поговорить, обсудить с кем-нибудь новую книгу, каких полным полно у Келли дома, какими заставлены комнаты. Поиграть в парке, не просто походить, а чтобы птицы разлетались испуганно, да сама она с кем-то убегала от разбуженного воображаемого хищника — настоящего встретишь разве что в саду у Властелина. А Дэниель, Дэниель — андроид, разве может андроид переживать, как человек? Нет, не андроид, не робот — И-Модель! Келли не уставала повторять про себя безмерно старые понятия и тут же исправляться. Она, в отличие от юных двенадцатилетних, ещё помнила самое начало внедрения электроники. Ей тогда было лет пять, она постоянно пугалась белых, холодных, мёртвых людей, не отпускала руку матери — будто чужую, всё ускользающую, стремящуюся к вечному компьютеру, к своей работе. Но только мать и была у неё до поры до времени, а потом у неё появился свой белый, бездушный, мёртвый человек. Прошло девять лет, она до сих пор не могла привыкнуть к Дэниэлу. После уговоров взрослых она нехотя признала его живым — да… Но каким бы осторожным и вежливым он не был, как бы осторожно не касался её по утрам — её сковывал застарелый страх перед чужим и неизвестным. И вот сейчас он мягко обнял её за плечо, наклонился и серыми глазами внимательно всмотрелся в её карие — будто чужой пронзил душу холодным мечом! Минуту назад она его жалела… — Мисс Келли? Вы не в порядке. Этот искусственный, ненастоящий, электронный голос! Эти стеклянные глаза! Эти холодные-холодные пальцы! Келли захотелось бежать. Бежать прочь по августовскому лесу, под оранжевыми лучами уставшего, гаснувшего солнца! Бежать прочь из металлических тисков и андроида с именем-насмешкой, её любимым человеческим именем! Вот, она уже вырывается из металлических рук, и грудь подставляет ветру, и лицо поднимает перед тусклым теплом уходящего лета! Живая кровь бурлит в венах, трясущиеся ноги скользят по мокрой желтеющей траве, сама девушка то и дело сталкивается, и если не с деревьями, то с юными ёлочками, которые и зимой поприветствуют её радостной зеленью. Она — часть природы! Природа её не предаст. Келли оглянулась — Дэниэль неутомимо бежал за ней следом. А всё-таки ей было невыносимо жаль его бесчувственного, его, не себя саму. Ведь это ему никогда не почувствовать свежесть ветра и хвойный лесной аромат.