Минута за минутой

Фырканье которое исходит из носа гибрида настолько громкое, что Уэнсдей думает, что он может задохнуться на секунду, но истерический смех, который приходит после этого быстро говорит ей об обратном. Его улыбка настолько широкая, что она может поклясться, что в силах сосчитать каждый его зубной ряд. Его большие белые клыки сияют под бликами ламп и теперь Дружок прислоняется к стенке ухмыляясь ей без всякого стеснения, слегка склонив голову в сторону в то время как его зеленые глаза кричат ей с вызовом: «И что ты собираешься с этим делать?». Что она действительно собирается делать? Ее первая реакция — полное неверие, потому что у кого-то только что хватило яиц плюнуть в нее шпажкой и после этого дерзко ухмыляться ей не опасаясь никаких последствий позже. Ее вторая реакция на это была более… детская. В этих глазах напротив наконец сияет та самая искра из-за которой она в первую очередь и обратила на него внимание. Он насмехается, бросает ей вызов сделать что-то глупое в ответ и Уэнсдей… не может устоять. Есть просто что-то магнетическое в этом всем, что-то что она не может игнорировать, когда смотрит на гибрида, что-то что заставляет ее хотеть делать самые глупые вещи. Как когда-то давно. Будто в другой жизни. Она не думает трезво, когда тянется к бумажному пакету и достает коробку с лапшой. Она открывает ее не прерывая зрительный контакт с гибридом, и на секунду Аддамс видит то, как ее партнер переходит из состояния веселья к опасению. Похоже он думает, что она снова хочет возиться с ним с помощью еды. А может он думает о том, что она съест ее прямо перед ним, чтобы отомстить за всю его дерзость заставив тем самым его искренне мучиться, но когда Уэнсдей хватает горсть скользкой лапши в руку — это не для того, чтобы поднести ее ко рту. Нет, вместо этого Аддамс выворачивает запястье в сторону гибрида так быстро, что у него нет времени даже понять, что происходит, не то что уклониться от этой внезапной атаки. Звуки которые издает лапша, когда она шлепает его по лицу настолько громкие, что это прямо резонирует по всему помещению. Гибрид замирает, его глаза расширяются в мгновение ока перестав даже моргать. Искреннее неверие на его лице смотрится так комично, особенно когда еда начинает падать с его лица на его нос, потом на колени, а затем на землю. _____ Тайлер наблюдает как это происходит сначала в полном шоке, а затем с нешуточной злостью. Его лицо теперь мокрое и жирное. Черт, отвратительно. Единственный плюс — это то, что он сейчас также очень хорошо пахнет, и когда он поднимает глаза вверх он встречает лишь снисходительное выражение лица Аддамс напротив. Сучка выглядит такой самодовольной, такой гордой собой, что Тайлер просто должен стереть это выражение с ее лица навсегда. Он не знает, кто на кого набросился первый. Он просто помнит свой гневный крик, то как он берет остатки этой лапши себе в руки и отбрасывает журнальный столик со своего пути. Секунду спустя он на Уэнсдей, прижимает ее к полу и пачкает ее раздражающее лицо тем же чем она его немногим раньше. Он заставит ее, черт возьми, подавиться этим. Или он не чертова альфа этого дома. Уэнсдей резво сопротивляется, они оба кричат друг на друга и тянутся к коробке с лапшой, чтобы достать больше патронов. Увы, Тайлер не так силен сегодня вечером, он не ел с тех пор, как приехал сюда, и вероятно сейчас слабее, чем должен быть, но он всю свою жизнь был борцом. Он не проигра… — Получай! — маниакально цедит сквозь зубы Аддамс и ударяет его этим жирным гарниром с таким триумфом, что заставляет Тайлера искренне стонать от разочарования и унижения. — 2:1! Уэнсдей должна быть осторожней со своей травмированной рукой и словами, но каким-то образом ей удалось выиграть этот раунд. Драка… может быть не слишком уж игривая, но и не такая уж и серьезная. Пока Уэнсдей не положила руку на горло Тайлеру, чтобы прижать его к полу. Она осознает свою ошибку, как только тело гибрида становится жестким под ней. Она видит, как его зрачки тут же сужаются и его взгляд на секунду теряет фокус, а затем его челюсти начинают щелкать. Звук зубов стучащих друг о друга вызывают непроизвольную дрожь по позвоночнику Уэнсдей. Она знает, конечно знает, каков бывает реальный ущерб от гибридного укуса и какие последствия от этого могут быть, она видела это своими глазами в кабинете приюта часами ранее. И сейчас она также видит, что Тайлера в этой комнате больше нет, его разум в другом месте, все, что осталось в гостиной это существо с голыми инстинктами, пытающееся оттолкнуть ее и укусить первое, что придется ему по зубам. Уэнсдей не рискует, она уже ранена, она не хочет выяснять может ли на самом деле потерять сегодня руку. Поэтому она давит на плечи гибрида коленями и хватает его за волосы, чтобы прижать его голову к земле. Зверь царапает ее бедра, разрывает брюки своими твердыми черными ногтями, ревет тем же леденящим душу криком который она услышала, когда только встретила его прикованным к холодной и грязной камере. Но Уэнсдей не бежит, не пытается, если она это сделает сейчас Аддамс знает, что никак не выберется из этой ситуации целой и невредимой. Не говоря уже о том, что если он использует свои силы для перевоплощения в монструозную часть себя — весь отель останется в руинах. Поэтому вместо этого она пытается расслабить свое тело, как обычно, когда пытается успокоить любого из гибридов. Она пытается выглядеть не угрожающей не смотря на то, что в настоящее время прижимает парня к полу. Ей просто нужно снова расположить ту животную часть Дружка к себе, поэтому она серьезно пытается: шепчет успокаивающие слова, даже пытается сманипулировать им пока тот рушится под ее телом. — Спокойно, спокойно, расслабься. Я не собираюсь причинять тебе боль, вернись ко мне. Не заставляй меня причинить тебе боль. Она даже не знает стоит ли говорить ему сейчас хоть что-то, но у нее нет другого выбора. Сейчас у Уэнсдей есть только одна достаточно сильная рука, чтобы прижать его к полу. Если она сейчас отпустит ей хочется верить в то, что она выйдет из этого недоразумения лишь с некоторыми неприятными ранами. И как по наитию она наконец чувствует, как мышцы под ней начинают расслабляться. Уэнсдей тонко улыбается ему поощряя его поведение и медленно ослабляя хватку на его кудрявых волосах. — Вот и все. Это хороший мальчик, — она выдыхает. Энид прав — похвала окупается. Она видит это в том, как дыхание гибрида успокаивается, как его борьба с ней заканчивается, рычание тускнеет, а его глаза снова фокусируются на ней. Он, очевидно, немного потерялся в том, что только что произошло, его брови хмурятся, когда он вглядывается в ее наверняка испуганное лицо, ее тело и порванную одежду. Уэнсдей отпускает гибрида, как только чувствует себя в достаточной безопасности, чтобы сделать это не будучи укушенной. Она освобождает как голову, так и плечи отпуская его волосы и скользя вниз по его шее, колени теперь по обе стороны от талии парня. Она бы попыталась встать если бы ее внутренние тревожные сигналы не зазвонили снова. Дружок снова злится, похоже он только что понял, что происходит и что сделала с ним Уэнсдей, даже если это получилось совершенно случайно. Поэтому она делает все возможное, чтобы не быть сброшенной им в приступе гнева. Она быстро выхватывает один остывший за все время шампур из открытой коробки лежащей на земле, отсоединяя впопыхах мясо маслянистыми пальцами, чтобы засунуть его прямо в открытый рычащий рот гибрида. — Ешь. Звучит как приказ, но на самом деле это скорее просьба, чем что-либо еще. — Съешь это вместо меня. Она напряжено наблюдает, как собака глотает все без остатка, как только понимает, что у него во рту есть реальная еда, и как только он доедает все и снова пытается сердито лаять на нее Уэнсдей тут же набивает его рот еще одним куском. Он хмурится поднимаясь на локти, но все равно продолжает с наслаждением грызть шашлык глядя на все движения со стороны Уэнсдей, как ястреб. Они оба все еще тяжело дышат, их кожа сверкает жиром, кусочки лапши застряли в их волосах и на одежде. Уэнсдей держит последнюю часть шашлыка в пальцах готовая впихнуть его в рот гибрида, если он снова попытается открыть его с намерением укусить, но похоже желудок гибрида достаточно насытился, чтобы успокоить его настолько, чтобы перестать пытаться сожрать ее. Но похоже не настолько, чтобы в комнате не раздался громкий булькающий звук напоминая всем, что да, парень не смотря ни на что все еще не насытился полностью. Он смотрит на последний кусок мяса, как хищник преследующий свою добычу, но не движется к ней, вместо этого предпочтя открыть рот как бы прося Уэнсдей продолжить кормить его, и даже зная о том, что только что произошло она продолжает делать это, будто бы загипнотизированная выскальзывающим изо рта розовым языком облизывающим ее пальцы. Она больше не думает об его острых зубах, ее тело знает, когда оно в безопасности и оно говорит ей, что ее не укусят, не сейчас. Это конечно не оправдывает ручное кормление взрослого дееспособного человека, но ее мозг замыкается, когда губы парня снова закрываются вокруг ее пальцев. Она с интересом наблюдает, как он с наслаждением глотает свою еду так будто это ничто, и прежде чем отпустить он сосет ее руку почти слишком нежно смотря прямо на нее своими зелеными глазами. Уэнсдей на секунду чувствует как земля уходит у нее из под ног и если бы она могла, то давно бы уже покраснела. Ее пальцы медленно выскальзывают из горячего мягкого рта, струйка слюны все еще соединяет ее с языком гибрида, и вот так Уэнсдей Аддамс понимает, что ее сердце пропустило удар. Она объективно знает, что гибрид, вероятно, просто пытается высосать вкус лапши из ее пальцев, но это все еще грязное зрелище. Тем не менее это не должно было быть достаточным, чтобы заставить ее потерять связь с реальностью. Она спала с разными парнями в свое время, доводила их до оргазма с почти скукой, все еще имея возможность отсчитывать свои собственные стуки сердца по секундам до самого пика. Она не должна терять счет времени, терять контроль над своим телом лишь из-за того, что какой-то беспризорник сосет ее пальцы. Этого не должно быть. Этого не может быть. — Ты довольно слюнявый, Дружок, надо с этим поработать, — говорит она шутливо. Быстро встает и вытирает пальцы о штаны. У нее перехватывает дыхание. Она не должна задыхаться, почему она задыхается, это чертовски смешно. Ее колени болят и только сейчас она в полной мере осознает, что ее брюки испорчены следами от когтей с обеих сторон. Ее кожа горит и кровь испачкала ее одежду так, что не остается сомнений, что она ранена. У нее вероятно будут красные линии по всем бедрам в течение нескольких дней, но сейчас это не самое главное. Новое булькание пробуждает ее от внутренней паники и она вспоминает собаку сидящую на ее полу, главную причину по которой они здесь в первую очередь. Гибрид смотрит на нее хмурясь как будто он пытается прочитать реакцию Уэнсдей, и она чувствует, что… эти глаза могут видеть сквозь нее. Будто он знает ее. Знает, что скрыто внутри. Этого не может быть. Бред. Один бред. Ей срочно надо в душ. Она быстро достает вторую коробку с лапшой из бумажного пакета и открывает ее присев перед гибридом и вручая ему эту осточертевшую коробку. Отвлечение успешно и не нужно многого, чтобы Дружок сосредоточил все свое внимание на ней. — Это все твое, — говорит она. Однако у нее нет времени, чтобы взять вилку для него, как только она тянется к сумке собачий гибрид уже глотает лапшу голыми руками. Уэнсдей хмурится, но ничего не делает, чтобы остановить его, она кладет пластиковую вилку рядом с гибридом на всякий случай и встает, чтобы взять кухонное полотенце. Она вытирает им свое лицо фыркая от отвратительного ощущения соуса на своей коже глядя раздраженно на гибрида проглатывающего всю лапшу всего за секунд тридцать. Ей нужна ванна. Им обоим если честно, но она чувствует, что сейчас самое время поговорить с гибридом. Она ждет пока парень закончит есть, что не так уж и долго, прежде чем сесть на корточки перед ним. Она должна быть на уровне его глаз, в конце концов, у нее есть серьезный разговор который должно точно пройти через его толстый череп. Но видя ее он тут же вернулся к тому, чтобы быть немного защитным, как будто она та кто кусается среди них двоих. Боже. Как драматично. — Слушай, — вздыхает она. Уэнсдей не знает с чего именно начать. Она пыталась придумать речь во время прогулки домой, но… почему-то ее голова сейчас пуста. Может быть, глупость заразительна в этом доме. — Ты больше ничего не ешь с пола. Мгновенно золотистые пушистые уши падают назад и рык наполненный предательством заставляет кожу Уэнсдей снова вибрировать. Он, вероятно, принял это за «ты не ешь единственное, что тебе было разрешено есть без спроса». Как Уэнсдей может говорить кому-то, что с ними они в безопасности, что с этого момента она будет заботиться о них, а потом лишать их даже этого мизера. Разговоры точно не моя специальность, думает тяжело Аддамс про себя. Но это то, на что она подписалась. Возможно она решила приютить Энид когда-то, но через время она перешла к бабушке, а позже стала всеобщей любимицей на работе. Ее подруга находится под опекой и защитой имени Фрамп, а не ее. Но этот сварливый зверь? Отныне он находится под единоличной опекой Уэнсдей. Она на самом деле не знает как хорошо заботиться о ком-то. Она обычно была той о ком другие беспокоились с ее то ужасным чувством самосохранения и чуйкой на всякого рода приключения, ей никогда не приходилось переступать через свою гордость, чтобы кого-то накормить или вымыть. Достаточно ли она вообще эмоционально стабильна, чтобы сформировать здоровые отношения? На ее доле так много ошибок приведших кого-то к смертям. Она без сомнений может сделать его достаточно сильным, чтобы выжить в этом мире, но одного выживания недостаточно. Люди должны научиться жить, а не просто выживать. Какой жизненный совет она может дать этому травмированному человеку напротив? Как она сможет утешить его если кошмары из прошлого будут преследовать его сны? Как она сможет научить кого-то вести себя по-человечески если в некоторые дни она сама этого не может? Но сейчас уже слишком поздно думать об этом, не так ли? В любом случае Уэнсдей еще не пожалела о том, что она дала шанс этому гибриду на новую жизнь. Он без сомнений покалечен так, что вряд ли когда-нибудь станет «нормальным», он дикий, но Уэнсдей поклялась заботиться о нем, поддерживать его здоровье, обеспечивать его. И она найдет любые способы быть той в ком нуждается гибрид прямо сейчас. — Я же говорила тебе, не так ли? Мы партнеры. Теперь гибрид выглядит просто растерянным. Это довольно раздражает и если бы ей снова было шестнадцать — она бы оставила его размышлять об этом без объяснений причин, вероятно, она даже сделала бы какой-нибудь язвительный комментарий о том, что он слишком медлителен для того, чтобы подтолкнуть его думать быстрее, но… она не хочет быть своим прошлым, больше нет. — Это означает, что мы равны. Это означает, что ты можешь есть все, что хочешь и когда захочешь. Она видит, что гибрид рядом правда пытается осознать ее слова. Он выглядит очень внимательным, его уши медленно поворачиваются к ней, а в его глазах считывается столько мыслей и эмоций. Аддамс понимает, что ей вероятно нужно быть более точной в своих словах, чтобы он полностью осознал всю свою ситуацию, поэтому она терпеливо пытается снова. — Все, что находится в этой квартире дается тебе бесплатно, ты можешь есть все, что находится внутри холодильника и шкафчиков, тебе больше не нужно спрашивать разрешения ни на что. Все, что здесь есть твое. Ты можешь мыться и ходить в туалет, когда тебе захочется если конечно я уже не нахожусь внутри. Это вероятно все так незнакомо и чуждо ему. Концепция владеть чем-то с реальным человеком на равных может быть довольно ошеломляющим для того кто пережил ад. Она видит это по тому, как зеленые глаза напротив тут же превращаются в недоверчивые. В том, как на нее внезапно смотрят, как будто она прячет какое-то смертельное оружие за спиной. В выражении лица таком как будто она лжет ему прямо в лицо. — Ты здесь в безопасности, никто не накажет тебя за ошибки, понимаешь? Немного обидно все еще видеть искреннее недоверие напротив, нахмуренные в раздумьях брови и острый взгляд дважды мерцающий в сторону ее сонной артерии на шее. Гибрид вероятно рассматривает все свои варианты и каким-то образом это заставляет Уэнсдей чувствовать себя более взволнованной и живой, чем годы назад. Парень, однако, не двигается никуда застыв на месте и не отвечая ей ни вокально, ни физически. Уэнсдей хочет получить ответ, она должна как-то убедиться, что он правда понял каждое ее слово поэтому она снова спрашивает. — Ты понимаешь? В ответ он лишь хмурится, но в итоге коротко кивает и на данный момент этого будет достаточно для нее. — Хорошо, теперь тебе нужен душ. Им обоим, если посудить. А если еще строже, то гибриду он нужен был еще перед боем с едой. Она встает и направляется в ванную, но останавливается, когда не слышит шаги за собой. Уэнсдей поворачивается назад, чтобы посмотреть, как он все еще лежит на полу, прежде чем она чеканит снова: — Давай, вставай. Кажется более строгий тон помогает — гибрид встает в прыжке, и Уэнсдей не может не ухмыляться с этого. Однако она не собирается дразнить дикого зверя, ей не хочется тратить всю свою проделанную тяжелую работу на шутку которая того не стоит.

***

Тайлер без вопросов, но с большим трудом доел лапшу быстрого приготовления, пока Уэнсдей смеялась над ним объясняя ему почему он не должен был есть так много в первую очередь, что вообще-то желудок имеет свои пределы/ограниченное пространство и бла-бла-бла. И что поскольку Тайлер голодал так долго ему придется сесть на диету и не учавствовать в пищевых оргиях, что, теперь, когда у него, наконец, есть неограниченный доступ к еде, отстой, большое спасибо. Уэнсдей также настаивала на том, чтобы он использовал свободную комнату в квартире сегодня вечером, потому что на самом деле это должно быть его собственным личным пространством. Гостиная, кухня и ванная комната — это «общее пространство», что бы это ни значило. Он тупо смотрит на девушку рядом, громко всасывая в себя соевые макароны, потому что каждый раз, когда он это делает он видит, как мышца под левым глазом Уэнсдей дергается, и Тайлер если честно все еще очень хочет увидеть сколько времени ему потребуется на то, чтобы увидеть то, что прячется за маской благожелательности его партнерши. Очевидно, что он нешуточно разозлил ее минутами назад устроив беспорядок в ванной комнате, заставив ее в настоящее время объяснять ему, что жить вместе означает уважать друг друга или что-то в этом роде, он на самом деле не слушает слишком внимательно прямо сейчас, Тайлер больше сосредоточен на языке ее тела, и он кричит о ее разочаровании независимо от того насколько сильно она старается быть расслабленной. — Почему тебя это волнует если ты на самом деле не живешь здесь, — спрашивает он наконец отложив еду в сторону. Это заставляет Уэнсдей прекратить все, что она пыталась ему объяснить. Она не моргает (до сих пор довольно жутко), а затем слегка хмурится. — Мы сейчас оба живем здесь — Но это все еще фальшивый дом, — фыркает он. — Это не так, — возражает Уэнсдей. Но Тайлер только снова фыркает, как будто он точно знает, что она лжет. Это не имеет особого смысла, и Аддамс хмурится пытаясь понять чужие рассуждения. Все ее вещи здесь, и, конечно, у нее их не так много, но этого вполне достаточно для жизни. — Почему ты думаешь, что это подделка? — Тут пыльно, — говорит Тайлер наблюдая, как Уэнсдей крутит свою пустую ложку вместо того, чтобы наконец выпить свой сырный суп. — Может быть, я не очень хорошо убираюсь, — положила она руку на щеку облокотившись локтем об стол. — У тебя здесь мало вещей. — Мне не нужно многого, — отвечает Уэнсдей. Теперь девушка начинает бесить Тайлера. — Я знаю, что это все чушь. Я чувствую твой запах, запах этого дома и могу сказать, что ты здесь не живешь. Я не глупый. Это заставляет Уэнсдей остановиться крутить свою ложку в руках, наконец моргнув на секунду, прежде чем подтолкнуть свою миску к гибриду. Тайлер не отказывается от нее не смотря на то, что он открыто недоволен всей ситуацией. Он знает, что прав и просто ждет, когда она либо признается во лжи, либо он снова плюнет в нее только уже супом. Уэнсдей смотрит на него еще несколько секунд, пустые глаза выглядят почти потерянными. Затем, кажется что-то щелкает в ней и она встает искать что-то в своем пальто. Тайлер не понимает, она снова уезжает? Но прежде чем он успевает лаять на нее за это она вытаскивает из кармана свой телефон. — Подойди, — говорит она, клацая по экрану. Одно слово и Тайлер встает на ноги идя к ней. Он на самом деле не знает почему слушается, это скорее рефлекс, чем сознательный выбор, но в этом тоне было что-то окончательное, что просто заставило щелкнуть что-то в его мозгу. Когда он подходит к ней Аддамс просто дает ему в руки свой телефон. — Это мой дом в котором я жила до того, как взяла тебя. Там не было места для моего нового соседа по комнате из-за чего я тут, а там сейчас идет довольно… активный косметический ремонт. Тайлер прищуривается и внимательно смотрит на экран смартфона, чтобы уличить ее во лжи, но похоже ему не лгут, там и вправду есть переписка с кем-то кто спрашивает ее о том какую отделку лучше сделать в какой-то «второй комнате», также есть куча фотографий предполагаемого дизайна комнаты и вопросы какого размера Уэнсдей выбрала кровать. Она не лжет, думает он почти успокаиваясь, но затем Тайлер вспоминает кое какую деталь и его тело сразу же напрягается, а уши предательски пушатся. — У тебя есть сосед по комнате? — он изо всех сил старается не звучать горько. Ему совсем не нравится эта идея. Делить с кем-то еще свое пространство? Черт возьми, нет, ему достаточно Уэнсдей. В своем искреннем негодовании гибрид не видит как глаза девушки напротив сияют темным озорством, и на ее губах появляется издевательская медленная улыбка. — Да! У него довольно ужасные манеры, знаешь. Рычит каждый день. Не осознавая себя Тайлер отвечает на это громовым рыком. Нет, он не может делить свое пространство одновременно и с Уэнсдей, и с другим гибридом. Это закончится убийством, если этот сукин сын начнет… — Ты можешь поверить, что в первый же день, когда мы встретились он укусил меня, устроил беспорядок в моей ванной комнате, полностью опустошил мой холодильник, а затем сломал мою посуду? Какой придурок. Требуется несколько секунд, чтобы эти слова зарегистрировались в мозгу Тайлера и как только они это делают он мгновенно расслабляется, прекращая свое рычание. Уэнсдей смотрит на него со снисходительной ухмылкой, гордясь своей дерьмовой выходкой. Он сосед по комнате. Да, действительно. Черт. Каким-то образом весь его гнев испаряется, чтобы оставить в груди место для… чего-то теплого. Он сосед по комнате… не домашнее животное. Его хвост предательски начинает вилять, но он берет над ним жесткий контроль прежде чем Уэнсдей заметит это. Через некоторое время он, наконец, поднимает глаза на девушку, ища ответы, которые он кажется не может найти сам. — Итак… сосед по комнате? Уэнсдей изгибает одну бровь в ответ. — Могу сделать тебя кем-то другим если захочешь. — Хм, нет, — оскаливает Тайлер зубы, гримасничая от того кем может его сделать девушка. Уэнсдей только хмыкает в ответ и это не оставляет Тайлеру другого выбора, кроме как давить на нее, чтобы получить свои ответы. — Большинство людей назвали бы меня домашним животным. Аддамс только пожимает плечами, как будто это ничего, как будто она правда относиться к нему как к равному, будто все это не имеет большого значения для нее/него. И вместо того, чтобы ответить ему что-то приятное она… — Ну ты недостаточно милый, чтобы тебя называли домашним животным. Гнев бьет его так же быстро, как молния, разрушая его хрупкое спокойствие в мгновение ока. Он бросается на сучку обнажая зубы и готовый серьезно ее проучить. Уэнсдей едва успевает зафиксировать в захвате его пушистые уши, падающие на заднюю часть волос гибрида, но все еще уклоняясь от его выпада со смехом, крепко продолжая держать его. — О, успокойся. Если бы я хотела домашнее животное, я бы усыновила настоящего. У нее хватает смелости успеть убежать от него с этими словами. — Тогда чего ты хотела?! — он лает. Вопрос, кажется, застает ее врасплох и на секунду она кажется такой же потерянной, как и Тайлер. Но прежде чем гибрид сможет действительно подумать о том, что это значит для него, для них спокойный голос Уэнсдей вырывает его из мыслей. — Ты так смешно сводил людей с ума даже будучи запертым в своей крохотной камере, я просто подумала, что будет жаль если такой ужасно злобный потенциал будет навсегда скрыт под замком. Тайлер непонимающе моргает на нее. Ему не послышалось? Эта девчонка определено сумасшедшая! — Ты чертовски раздражаешь, я откушу тебе голову! И таким образом наступает еще десять минут бега туда сюда. Не смотря на хорошую физическую подготовку гибрида Уэнсдей каким-то чудесным образом удается уклоняться от всех его атак в самые последние секунды, каждый раз почти как будто она может предсказать куда именно Тайлер собирается нанести новый удар. — Как ты это делаешь? — рычит он разъяренно. Уэнсдей предлагает ему еще одну свою издевательскую ухмылку. — Может быть, Дружок просто слишком медленный. — Я не! — он кричит в ответ. Потому что на самом-то деле это не так, он чертовски быстр даже без Хайда. Так как же ей удается каждый раз сходить с его пути? — Да, ты! Как черепаха! — Чере… вообще-то они довольно быстрые. — Тогда улитка, — пожимает она плечами. Уэнсдей не может не тыкать палкой медведя (или лучше сказать собаку), когда она видит как тот возмущенно скалиться на нее с обидчивым выражением на лице. Она действительно не должна так сильно провоцировать его, ее перевязанная рука все еще пульсирует каждый раз, когда она двигается слишком быстро убегая от него, плюс она все еще чувствует свежие ранки на своих бедрах при каждом шаге. Они должны похоронить топор войны как настоящие взрослые хотя бы на сегодняшний вечер. Но искушение просто слишком велико. — И Дружок такой же липкий на вид как улитка, когда у него текут слюни при виде еды! Она может даже быть твоим полным автопортретом. — Кто бы говорил, у тебя самой тот еще липкий вкус в одежде! Вечно ходишь в черном и чихаешь, когда трогаешь мою цветную одежду. Тайлер победоносно фыркает, когда видит, как лицо Уэнсдей обычно показывающее одно высокомерие превращается в гримасу. — Я не чихаю. — Утешай себе этой ложью, ты чешешь свою задницу каждый раз. Теперь гибрид лает от смеха, потому что Аддамс выглядит действительно обиженной. — По крайней мере, я не похожа на помесь померанского шпица и чихуахуа сидящего на гормонах роста. Смех Тайлера прерывается и ухмылка Уэнсдей растет, когда она видит, что зрачки гибрида сужаются, а его хвост начинает хаотично дергаться. — Какого хрена, ты меня обозвала?! Отлично, теперь Уэнсдей может точно сказать, что только что ударила гибрида прямо по его оголенному нерву и самодовольство само собой внезапно нарисовывается на ее лице. — Ох, Дружок, ты не слышал меня отсюда? — она похож на кошку которая получила мышь и рыбу одновременно и это заставляет Тайлера хотеть откусить пол ее лица, чтобы стереть это выражение с нее навсегда. — Я собираюсь разорвать тебе горло. — Только если ты сможешь достать меня. Гибрид собаки бросается на Уэнсдей с раздраженным ревом и снова она уклоняется от первого удара. Но какими бы быстрыми не были ее рефлексы ей не может везти все время, и Тайлер действительно настроен на то, чтобы серьезно проучить ее. Уэнсдей не уверена, как гибриду удается справиться с ней, но следующее, что она знает — они оба на земле, придурок валит ее на землю, щелкает зубами и рычит, как бешеная гончая. Аддамс держит свою целую руку на его горле пытаясь удержать его подальше от своего лица. — Я тебя чертовски ненавижу! — он рычит пытаясь оттолкнуть на удивление сильную руку от своего горла. Уэнсдей задыхается от возмущения, и Тайлер на самом деле думает, что перешел черту и… — Как ты мог?! Пока я любила тебя, сиротскую дворняжку, как только увидела тебя! Это заставляет его прыснуть на секунду, потому что, во-первых, какого хрена, а потом… Она бросается на Тайлера, сумев застать его врасплох и оттолкнувшись схватить его за горло кончиками пальцев, но гибрид мгновенно отталкивается от своего места, и рука Уэнсдей тут же отпускает его. Глаза Тайлера фиксируются на своей цели, Аддамс уже может видеть все его зубы готовые закрыться на ее перевязанной руке, верхние и нижние клыки выглядят острее, чем когда-либо… Черт, снова, думает она. На данный момент ее последнее средство против Дружка — это просто пытаться на словах отговорить его отрывать ей руку. — Нет. Более низкий тембр голоса заставляет Тайлера замереть, чужая конечность уже у него вот рту. Уэнсдей не двигается, не пытается отвести руку назад она просто смотрит в пылающие зеленые глаза напротив, но чем дольше она это делает, тем громче чужой рык вибрирует по всему ее телу. — Отпусти. Это не просьба, это приказ и он не доходит до гибрида, который начинает сжимать свои челюсти в отместку. Уэнсдей напрягается сжимая зубы, чтобы справиться с болью. Она знает, что Дружок может сломать ей кость и порвать сухожилия своими зубами, и, возможно, ей не следовало сегодня так сильно подталкивать его. Но сейчас не время сожалеть. Если он настаивает на том, чтобы вести себя как собака, она будет относиться к нему как к собаке. Собакам нужны четкие приказы и твердая рука, или, по крайней мере, это то, что она всегда слышала в интернете. Поэтому она снова приказывает ему, позволяя своему голосу опуститься на октаву, снова хватая гибрида за горло своей здоровой рукой. — Отпусти. Тайлер лишь рычит в ответ, уши отходят назад и сплющиваются ближе к волосам, он все же начинает грызть чужую руку позволяя четырем своим клыкам наконец проткнуть нежную плоть через слои бинтов. Уэнсдей шипит, боль вспыхивает по всему ее телу, как электрический шок. Черт. Отлично, похоже были допущены катастрофические ошибки. Дружок кажется совсем не склонен отпускать свою добычу (ее) и образы гибридных боев внезапно всплывают в голове Уэнсдей. Их качающиеся головы, зубы, что разрывают чужую плоть, как это делают обычные люди с сочным куском курицы. Она видела все это. Это было ужасно и безжалостно. Уэнсдей никогда бы в жизни не решалась бы так быстро отступить если бы не видела все эти видео. К тому же если ситуация настолько серьезная, а сила напротив в несколько раз превосходит твою заставляя все твои «инстинкты» кричать в агонии значит ты реально делаешь что-то не так и надо менять свой подход к проблеме. Таким образом, она позволяет своему телу полностью расслабиться вместе с рукой обхватившей заднюю часть шеи гибрида расслабив ее в перьевой ласке. Тон ее голоса также полностью меняется, чтобы принять нежный и успокаивающий оттенок. — Эй, все в порядке, ты хороший, верно? ______ Тайлер хмурится и рычит в ответ, смущенный внезапным поворотом. Но не смотря ни на что его изголодавшееся по прикосновениям тело предательски отвечает на постороннюю нежность, как на зов сирены и медленно будто не в себе начинает также расслабляться. — Правильно, у тебя все очень хорошо, вот, это так идеально. Не нужно злиться, ты такой хороший, верно? Какой смысл в этой напускной агрессии? Тайлер не понимает, что происходит. Слова регистрируются в его мозгу, они не имеют смысла в текущей ситуации, но в то же время… это так приятно. Это наполняет его странной радостью, и, не осознавая этого, его челюсти ослабевают. Тем не менее, он все еще внимательно смотрит на Уэнсдей, не собираясь полностью отпускать ее. Ее выражение лица и вправду теперь намного мягче, чем когда-либо, ее улыбка тихая и красивая, и ей так идет она. Действительно так идет. Ей… — Вот и все, все хорошо. Ты хороший мальчик. Ты молодец. Хороший мальчик. Слова пульсируют в голове Тайлера, как колокол. Это последняя капля, последний маленький толчок в котором он нуждался. Его тело перестает бороться, его хвост опускается, уши медленно переходят из сплющенных просто в бдительные, и, наконец, он отпускает руку Уэнсдей. Она не может поверить, что это действительно так хорошо сработало. Аддамс слышит, как ее собственное сердцебиение барабанит в висках, она чувствует, как оно пульсирует даже через ее чертово предплечье. Она отпускает руку от затылка Дружка и делает длинный вздох. Ее рука все еще относительно цела, так что могло быть намного хуже. Тем не менее, теперь, когда зубы отсоединились от ее плоти кровь начинает течь прямо на пол, увлажняя белую марлю на ее предплечье ярко-красным цветом. Она терпеливо ждет, когда гибрид начнет двигаться подальше от нее, смотрит в потолок ожидая, когда он наконец встанет, но Дружок все еще на четвереньках, больше не прижимает ее к полу, но все еще над ней. Ожидание ужасно, она хочет действовать, съязвить или даже ударить, но ее кровоточащая рука — это суровое напоминание о том, чтобы больше не испытывать терпение гибрида, по крайней мере, сегодня. _____ Тайлер смотрит на человека под ним, она действительно ранена, но все еще полностью расслабленна. Это напоминает ему об их самой первой драке, Уэнсдей тогда тоже дралась, проиграла и сдалась также, как и сейчас. Может быть, этой глупой девчонке просто нужен кто-то, кто поставит ее на место. Тайлер не возражает против этого, он всегда был лучшим альфой в своей стае, и если Уэнсдей снова потребуется один или два удара по заднице, чтобы перестать нажимать на его кнопки — он с радостью это сделает. Его нос принюхивается, когда он наклоняется к лицу Аддамс. Почувствовав его приближение Уэнсдей перестает смотреть в потолок и когда она пересекается взглядом с глазами гибрида она понимает, что не против смотреть на них еще несколько часов, просто чтобы наметить точный рисунок в этих зеленых радужках напротив. Эта мысль заставляет что-то больно кольнуться в груди и чтобы избежать любых чувств бурлящих внутри нее — она резко разрывает зрительный контакт с ним и поворачивает голову в сторону. Предложенный вид заставляет Тайлера сделать резкий вздох, затем улыбка медленно растет на его окровавленных губах. Сначала он выиграл еще один конкурс взглядов, а теперь его партнерша предлагает ему свою шею? О, он должен чаще выигрывать эти вечерние силовые игры, это точно. Уэнсдей не готова к тому, что чужой холодный нос внезапно уткнется ей в шею рядом с ухом, и она точно не была готова к тому, что гибрид будет удовлетворенно мурлыкать?, тихо грохоча всем тело. Теплое дыхание на ее ухе заставляет ее покрыться мурашками и она будто осознав все это быстро отталкивает его и встает. Тайлер позволяет ей это сделать с фырканьем, слишком счастливый от того, что вышел победителем в их драке. Уэнсдей не нужно больше секунды, чтобы встать на противоположную сторону гостиной, потирая рукой место, где дыхание гибрида ударило ее. — Тебе запрещено пускать слюни на меня, я только что приняла душ, — говорит она раздраженно. Тайлер не может не ухмыляться на это и не начать вилять хвостом. Потеря контроля полностью разозлила человека напротив и он счастлив злорадствовать над этим. — Я только что надрал тебе задницу, я мог бы сделать гораздо больше, чем пускать на тебя слюни! Уэнсдей насмехается над ним, готовая возразить, но когда она поднимает руку, чтобы указать на собаку сидящую на полу, боль вспыхивает по всему ее телу и ощущение крови, бегущей по ее коже пробуждает ее. — Ты это сделал! Ты меня укусил! Снова. — Я бы не сделал этого, если бы ты не была такой занозой в моем боку! Тайлер фыркает и встает только чтобы схватить запястье Уэнсдей и осторожно потянуть ее предплечье к себе. Аддамс замирает, когда он начинает развязывать ее бинты с раздраженным выражением, бормоча что-то о том, что кровь, черт возьми, повсюду. Она, если честно, не совсем слушает, поглощенная видом сосредоточенного гибрида распутывающего ей бинты только для того, чтобы продезинфицировать ей рану и наложить новую повязку. Она не знает почему позволила ему это сделать. Она не должна была, все это просто так странно. Абсурдно. Это не имеет смысла, как и все остальное сегодня. — Эй, помоги мне убрать беспорядок. Уэнсдей моргает на него резко вырванная из своей внутренней борьбы властным тоном напротив. Гибрид открывает шкафчики, вероятно ища там чистящие средства. Уэнсдей совсем не фанатка уборки, но, по крайней мере, она мастер по тому, как чистить кровь. В конце концов, ее было не так много, чтобы надолго засесть над эти пятном. Каким-то образом они оба в итоге чистят номер в гостиной в полной тишине. Усталость этого дня все-таки догнала их обоих, и в кои-то веки Уэнсдей с нетерпением ждет возможности упасть на кровать, заснув так крепко, как никогда раньше. Тем не менее, она находит время, чтобы все-таки обработать новые царапины на своих бедрах в ванной комнате, и когда она после этого собирается идти в свою комнату Уэнсдей видит застывшего перед дверью своей собственной спальни гибрида. Аддамс правда собирается проигнорировать увиденное, это не ее проблема, если собака снова будет спать на полу, когда за дверью его ждет очень хорошая, мягкая кровать. Но опять же, она должна заботиться о нем, верно? Поэтому она присоединяется к парню, чтобы посмотреть на его спальню вместе с ним. Там все также чисто, тихо и пахнет новыми простынями. На самом деле по сравнению с камерой в которой гибрид жил это настоящий дворец, а не комната. Но собака не осмеливается переступить порог своего нового спального места, поэтому Аддамс делает это за него и садится прямо на новенький матрац. — Тебе это не нравится? Он довольно удобный, разработан специально для людей с проблемами со сном и спиной. Собака-гибрид хмурится и медленно входит в помещение оглядываясь вокруг, как будто он видит все это впервые. Это занимает минуту, но, наконец, он подходит к кровати и подозрительно смотрит на Уэнсдей, которая похлопывает по месту рядом с собой. — Да ладно, это удобно. Я думаю тебе самому надоело спать в углу. Тайлер все-таки садится на противоположную сторону кровати все еще выглядя довольно настороженно, но по мере того, как проходят секунды и ничего не происходит, он начинает расслабляться, к большому облегчению Аддамс. Она действительно не хочет тратить больше времени на то, чтобы убедить гибрида, что спать в постели — это нормально, когда она все еще чувствует, что усталость накатывает на нее все сильнее и сильнее. Уэнсдей знает, что если будет сидеть и бороться со сном слишком долго желание заснуть пройдет, и ей снова придется пить осточертевшие ей лекарства, поэтому она предпочла бы не упустить шанса самой хорошенько отдохнуть без лишних действий. Но как только она встает Тайлер тут же тянется к ней готовый тоже покинуть комнату. Уэнсдей молча окидывает его молчаливым взглядом и медленно садится ожидая, когда собака сделает также, и через несколько секунд он и вправду это делает. Она не глупая. Она видит, что гибрид действительно с чем-то борется, но Уэнсдей слишком устала, чтобы слишком глубоко задумываться об этом, и, вздохнув, она позволяет себе окончательно упасть на кровать. Сказать, что гибрид удивлен этим всем это преуменьшение. Он смотрит на Уэнсдей, как будто она сошла с ума или что-то в этом роде, оба его пушистых уха направлены прямо на нее лежащую с любопытством. — Просто ложись и спи, — вздыхает она закрывая глаза. Он слегка рычит на нее, но все же слушаясь ложится рядом. Достаточно далеко, чтобы они не прикасались телами, но достаточно близко, чтобы почувствовать тепло друг друга. — Меня зовут Тайлер. — Приятных снов, Тайлер. Она просто немного подремлет пока он не уйдет в достаточно глубокий сон, чтобы она без проблем могла встать и пойти к себе в комнату. Кажется, это хороший план. На данный момент она просто будет считать свой пульс и слушать дыхание Тайлера, чтобы соответствовать ему. И как только он будет дышать синхронно с ней, Уэнсдей специально будет делать более глубокие, более длительные вдохи, чтобы убаюкать его и быстрее довести его до полной неги. Жаль, что стратегия работает в обе стороны и прежде чем она это осознает, они оба засыпают рядом друг с другом.