Может ли весна нести счастье?

— ХОСОК-ХЁЁООООН! — разнеслось громким эхом по общежитию. О да, Чимин был однозначно извращенцем, ибо кто прерывает такой хрупкий, прекрасный и чистый сон громким ором? Да, конечно же это он. Пак, ёп твою мать, Чимин. — Бля, Чимин, уйди, а? Дай поспать, иди вон Тэхёна буди, что ко мне то пристал? — - начал свою ежеутреннюю шарманку Хосок. Нет, а что этот мелкий не спит, так и другим спать не даёт? Пусть вон на кухню идёт, Сокджину помогает, а не скачет тут как антилопа, закидывая бедного хёна подушками, будильником, книгой и вообще всем, что попадается под руку. Устав от адских скачек, младший присел на кровать и наконец ответил на поставленный вопрос: — Потому что может быть я люблю тебя, хён! И пришёл тебя пригласить на свидание! -ухмыльнулся Пак и выбежал из комнаты под сопровождение потока отборного мата и летящей подушки. Вообще, Чимину было жалко Хосока, но это уже была какая-то их личная традиция. Закончив со старшим, Пак поплёлся к кроль., ой, Чонгуку — ВСТАВАЙ, Я ВЫРОС И ТЕПЕРЬ ВЫШЕ ТЕБЯ, — и да. Вот она ожидаемая реакция. Дикий визг, младший вскакивает и понимает, что его ОПЯТЬ обманули. Причём наглым образом. — Чимин-а, так нельзя. Нельзя играть чужими страхами, -сел обратно на кровать Чонгук и надул губы. Нет, ну чем не кролик? — Прошу заметить, я всё ещё хён. А лекции Тэхёну читай, я тебе не пара, — кивнул старший и удалился в закат под свой же смех и глухое — Тэхён-хён мне не пара, мы друзья!!! — закричал мелкий, а где-то сжалось сердце. Всё же как бы оба не кричали о том, что они не пара, вигуки ложь и вообще, «выйдите из своих фантазий» при виде Чонгука у Тэхёна сжималось сердце. Да, он любил этого кроля. Такого маленького, тёплого кролика, который жмётся к нему, будто ищет тепла. Влюбился в него Тэ сразу. Влюбился в эти большие глаза. Влюбился в его смех. влюбился в его улыбку, походку, дыхание. Влюбился в его привычки. Каждый раз у старшего разливалось тепло при виде младшего. Больно, очень больно. Будто ножом по сердцу. Медленно, чтобы ощутить всю боль. Хотя нет. Сначала приласкать, а потом воткнуть нож. А Тэхён? А что Тэхён? Он просто влюбился и бесповоротно. Сколько бы он не пытался отказаться от этого и сказать себе, что это просто влюблённость, так на горизонте появлялся Гук со своей улыбкой и фирменным: «Хёён». От которого прерывалось дыхание. И плюс ко всему этот невинный взгляд. И каждое: «Мы друзья» отдавалось в сердце болью. И Чимин это знал, поэтому сейчас к нему и направлялся. Пак тихо постучался и приоткрыл дверь. — Ну всё, Тэ-Тэ, тихо, всё хорошо, -начал Чимин, обнимая, сидящего на полу, младшего, на что следует шёпот — Почему? Почему именно я? — А ты не пытался ему признаться? Нет? Ты же не знаешь его ответа. — Если он ответит мне нет, я не смогу больше так жить. Он начнёт меня презирать. Лучше мы хотя бы будем друзьями. — Как знаешь, приходи завтракать, — сказал и ушёл Чимин, оставив Тэхёна на полу плакать. До невозможности он любил его. Того, кто никогда не ответит ему взаимностью. Но нет. Он не позволит себе разорвать их такие тёплые дружеские отношения. Пусть сердце трескается, но оно разобьётся окончательно, если не будет ощущать тёплых объятий, взглядов и вообще не будет ощущать самого Чонгука. Поэтому Тэхён наспех вытирает слёзы рукавом голубой пижамы (не иронично ли?) и идёт в ванную комнату, которая была занята Намджуном. Быстро, очень быстро боль невзаимной любви превращается в злость. Спускаясь по лестнице Чимин услышал: «Джун-хён, если не откроешь дверь СЕЙЧАС, я её выломаю!» Да, взаимоотношения между этими двумя были поистине интересными. Что поделаешь, дружба. А вот отношения следующей парочки были действительно удивительными. Просто так получилось, что Пак знал о Юнги немного больше, чем надо. На много больше, чем надо. Однако о знаниях младшего Мин даже не догадывался.

*flashback*

— Чимин, не хочешь выпить? -предложил Юнги после очередной тренировки. Конечно тренировки сильно выматывали, но не настолько же чтобы напиваться. Значит был какой-то повод. Услышать откровение из уст Мин Юнги вещь исключительно приятная. Почему бы не воспользоваться шансом? К тому же предоставляется прекрасная возможность напиться и Сокджин будет обвинять именно старшего, ибо " ты что, опять мне ребёнка споил?!» — Хочу, -ответил Чимин и измученно улыбнулся. — Тогда собирайся и пошли, -кинул старший и ушёл собираться. Пак собрался на удивление быстро и уже шёл в туалет. Нет, а что вы думали? Думали, что они пойдут в клуб? Ага, сейчас. Кто бы их пустил. Охрана в Биг Хите всегда была отменной. А так можно сказать ребятам, что он поучит Юнги парочке движениям и дело в шляпе. Чимин медленно открывает дверь в туалет и видит Юнги, что сидит на стойке, со встроенными в неё раковинами, и медленно потягивает виски из бутылки. Чимин подходит к старшему и также садится по-турецки, залезая на стойку. Юнги молча протягивает вторую бутылку, которую Пак незамедлительно открывает. И Юнги немного залипает. Залипает на это маленькое чудо в нежно-голубом свитере, чёрными джинсами и белыми кедами. И всё бы хорошо, если не рукава. Рукава, натянутые на ладони. Фанаты давно приметили эту привычки и умилялись с неё. И сейчас этот комочек сиди в Богом забытом туалете, хотя кому вру. Туалет в Биг Хите стоит дороже некоторых квартир. И вот сиди сейчас этот комочек тепла и нежности перед ним и пьёт виски. И надо бы остановить это непотребство, но Мин не хочет. Ведь просто так Чимин к нему никогда не подойдёт. А под градусом он сам начнёт ластиться и дарить старшему то тепло, о котором тот так мечтает. А на утро оба об этом забудут. Если бы всё было так просто. Дело в том, что на утро Пак помнил обо всём. Поэтому сам младший тянулся, чтобы утром вспомнить и нежится в этих воспоминаниях. Через 30 минут оба уже были достаточно пьяны и не особо уже отвечали за свои слова и действия. Особенно старший. Поэтому Чимин во время их личных попоек, коих было не так уж и много, не боялся спросить о том, о чём бы в трезвом виде даже и не подумал. — Хёён, -томно протянул Чимин, уже сидя у старшего между ног, -а какая у тебя ориентация? — Я гей, Чимин-а, гей, Чимин-а -протянул Юнги и немного отхлебнул виски из бутылки и снова вернул свои руки на талию младшего, который плыл от счастья. О да. Пак обожал, когда старший его так называл. Да и никому он не разрешал себя так называть. Только Юнги. — Хммм, а какую позицию ты, хм, принимаешь? — А по мне не видно? Сверху я, — этим заявлением Чимин пришёл в ступор. А всё виновата его собственная ориентация. Малыш Чимин уже давно вырос и превратился в прекрасного мужчину, которого хотели не только фанатики, но и фанаты. Сам Пак предпочитал быть снизу, что никак не вязалось с его внешностью. Внешность, которая так и просилась на грех. Но ведь противоположности притягиваются, да? Однако, если так подумать, то не особо он был удивлён. — Ну тогда мы с тобой чем-то похожи, хён, -произнёс Чимин и засмеялся своим звонким голосом от которого уже превращался в лужицу старший. — Это почему же? — возмутился Юнги. — Просто потому что я тоже гей, но предпочитаю быть снизу, Юнги-я, — произнёс Чимин пока старший пребывал в шоке. То есть вот это невинное чудо в голубеньком свитере тоже?! Твою мать. В тоже время Пак не боялся довериться Юнги, ибо знал, что старший на утро об этом точно не вспомнит. И не только на утро. Вы спросите почему? Да потому что уже какой раз об этом говорит Чимин Юнги, а тот всё время забывает и каждый раз для него первый. Чимин обнял хёна и положил свою голову ему на плечо. Только так и только здесь Чимин чувствовал себя дома. В этом грязном туалете, когда он сидел у Юнги между ног или лежал у него на бёдрах, а хён медленно перебирал пряди его волос и вдыхал запах чужого одеколона. *end flashback* — Юнги-хён, доброе утро, -постучался Чимин и призвал старшего к просыпанию. — Чимин, съеби и дай поспать нормально, — а что вы ожидали от трезвого Юнги? вот и Чимин не особо на что-то надеялся. — Хорошо, только Джин-хён скоро придёт и тогда тебе точно несдобровать, -сказал Пак и вышел. Несмотря на то, что был прав. Если придёт Сокджин, то это 3 часа лекций об опоздании, отсутствие еды, шуток, смеха и вообще настроение а’ля «кто-то умер, а в данном случае твоя совесть». Но Юнги не Юнги, если наплюёт на все правила и не останется в своей кровати лишние 10 минут. Пока Чимин спускался послышался высокий вскрик. Он уже побежал вниз, на кухню, ибо перед этим было услышано громкое «наконец то!» Тэхёна и это значит, что Намджун. Ох, лучше не думать, а просто бежать спасать общагу. — Твою мать, Намджун, свали отсюда, тебя кто-то звал? -орал Джин, не обращая внимания на сборище из Хосока, Чимина и Чонгука. — Я хотел помочь. — Помог? Иди отсюда пока руки не отрезал, — пригрозил старший, но это больше выглядело мило, чем опасно. — Хорошо, хорошо, — протараторил лидер и почти ушёл, но перед этим обнял Джина. В принципе, Джин привилегированная персона. Только он получал объятия Намджуна. Поэтому всё-таки быстро успокаивался. И всё бы хорошо, если не. — Ой смотрите, Намджины из реал! если не орущий Хосок. Ему, конечно, хорошо. Как бы фанаты не любили юнсоков, чисоков и вихоупов, закон о вигуках, юнминах, намджинах и Хосоке-натурале-непреклонен. Что-то наподобие аксиомы. Вот и ходит, стебёт всех. А сам душа натурал и не дай Бог, чтобы кто-то засомневался. — Ага как пара женатая, — поддакивает ему Чимин, который уже тоже смеётся. — Да уж скорее замужняя, -сквозь смех, икоту и ругательства старшего разносится голос макнэ. И новая волна смеха. — Поздравляю, ты мне детей, Джун, испортил! — восклицает старший и уходит куда-то в небытие, а за ним и лидер, оставляя «детей» умирать от смеха и заливаться слезами веселья. На кухню заходит Тэхён и застаёт такую картину: его хён валяется на полу, лучший друг тихонько посмеивается (что странно, Пак всегда любил громко посмеяться), а предмет обожания стоит, держится за косяк двери, чтобы не упасть и заходится в диком смехе. — Хватит ржать, есть идите, — кричит мать всея общаги, у которой всё ещё пытается вымолить прощение Намджун. Все в мгновение ока собираются на кухне и начинают трапезу. Вообще, за столом никогда не бывает тихо, сегодня- не исключение. 1 повод: восхвалять Джина (что-то наподобие ритуала); 2 повод: шутка про замужнюю пару. И все смеются и царит такая чистая, добрая, семейная атмосфера. Даже Юнги изредка улыбается. Вот только Чимин не смеется. Нет больше сил. Как и желания. Маска, которую он так тщательно строил и удерживал несколько лет, всё же дала трещину. Трещину, которую не заклеишь. Пак устал уже улыбаться, смеяться и радоваться, когда его собственное сердце раскалывается на мельчайшие кусочки и растирается в пыль. Пора снять её. Слишком всё это больно. Сегодня они услышали последний его смех — Спасибо, Джин-хён, всё было вкусно, -почти шепчет Пак сквозь гам, но все сразу затихают и смотрят на Чимина. — Но ты же даже не притронулся к еде? — удивился старший, а у Чимин глаза застилает слезами, а сердце болью. Маска трескается окончательно, как лопается и терпение. Слеза скатывается по щеке, оставляя мокрый солёный след, а Чимин падает в обморок. — Господи, Чимин, твою ж мать, несите аптечку! — уже кричит Джин, а Чонгук выполняет поручение старшего. Джин мочит вату чем-то и подносит её к носу Чимина, тот за считанные секунды приходит в себя. — Ну ты и напугал нас. Всё в порядке? — спрашивает Хосок. — Да-да, всё хорошо, -тихо лепечет Чимин, -я пойду в комнату,- слышатся тихие шаги по лестнице, такой же тихий хлопок двери. — Я пойду поговорю с ним, -говорит Тэхён, как только все звуки смолкают. — Да, хорошо, только аккуратно. По-моему, он сейчас не в самом хорошем состоянии, — предупреждает лидер, на что младший лишь кивает и убегает в сторону лестницы. Тэхён поднимается по лестнице, тихо стучит в комнату Чимина с Хосоком и входит. Всё что он слышит, это тихие всхлипы и сидящего на кровати Чимина. -Тэ-Тэ, — тихо произносит Чимин и снова плачет.Дело плохо. Так он называет Тэхёна, только если кому-то очень плохо, или очень хорошо. — Тише, тише, -также тихо говорит младший, чтобы не спугнуть. Он аккуратно устраивается на кровати и обнимает друга, тихо поглаживая. Он знал, Что Чимин любит так, — тише. Рассказывай, что произошло. Я ведь вижу, ты последнюю неделю сам не свой, а со мной делиться не хочешь. Я же вижу. Ты можешь мне всё рассказать, -заверяет старшего Ви. — Я влюбился, Тэ-Тэ. Влюбился в Юнги-хёна, — теперь всё стало ясно. Конечно, — я даже не знаю, что с этим делать. Я ведь, похоже, по-настоящему его люблю. Как-то раз, года 2 назад, я пошёл ночью на кухню попить воды, а там он спал. И я понял, почему фанаты его с котом сравнивают. Он когда спит и вправду на котёнка похож. такого маленького, хорошего. Его бы обнять, поцеловать и вообще весь мир подарить, а он. А он такой весь за сарказмом и слоями злости скрывается, весь такой неприступный из себя. Мятный листочек. Знаешь, у него глаза, как океан. Океан, вселенная, в которую хочется упасть и утопиться. Те глаза, в которых хочешь видеть любовь и нежность, адресованную тебе. И ты прыгаешь, ныряешь туда, думаешь, что это всё где-то там на дне есть., а на дне лишь битое стекло, которое ранит тебе сердце. Хотя кто знает, может это осколки когда-то существовавшего его собственного сердца. Он когда пьёт, вообще таким хрупким выглядит, а потом утром опять превращается в себя настоящего. За что мне это, Тэхён-а? Почему это именно он? Почему именно я? -спрашивал Чимин у Тэхёна, но по-моему он вопрошал Богу. Богу, который однажды выгнал его из ангелов и спустил на Землю, после отрезал крылья, а потом заставил влюбиться в бессердечную льдину, холоднее любого айсберга. За что? Просто Чимин солнце этого мира. Весь из себя свет, добро и мир. Никак ничто другое. Но именно на долю таких светлых людей выпадают самые большие трудности и испытания, разве не так? — Я не знаю, Чимин, правда не знаю. Попробуй поспать. Может станет получше, -предложил Тэхен, на что Чимин только кивнул и завернулся в одеяло. А младший тихо вышел из комнаты, где уже поджидали остальные. — Ну что, ему лучше? — спросил Джин — Да, просто сейчас главное его не тревожить, — сказал Тэхён и почему-то очень странно посмотрел на Юнги. — Что? — спросил Мин. — Да нет, ничего, — ответил Тэхён и ушёл в свою комнату. Настроение у всех, которое с утра было прекрасным, упало. Все тихо разбрелись по комнатам и занялись своими делами. Хорошо, что был выходной. Несмотря на своё соседство с Чимином, Хосок ушёл к Джину с Тэхёнам, ведь тонсену, судя по всему, нужно было побыть одному. И Чимин действительно был благодарен ребят, что никто, кроме Тэхёна, ему можно, не лез с расспросами, не лез с излишней заботой, а просто дали спокойно поупиваться своим горем. Горем разбитого сердца. Разве много хотел Пак? Он просто хотел любить и чтобы его любили. Желательно один конкретный Мин Юнги. Чимин просто хотел чувствовать свет, добро, нежность, заботу, тепло. Хотел тёплые объятия зимним вечером, тихие разговоры и поцелуивтихаря ото всех. Хотел сам обнимать его, целовать и дарить любовь. Хотел вечно смотреть в чужие (родные) лисьи глаза наполненные теплом и заботой, а не ненавистью и сарказмом. Хотел, чтобы Юнги дарил ему улыбку, такую редкую, но такую прекрасную.Разве он много хотел? Да. Счастье достается не всем. А таких нежных, светлых, милых созданий, как Чимин, оно вообще обходит стороной.А что Чимин? А Чимин просто ангел, которому разбили сердце. Несмотря на то, что вроде бы Паку стало лучше, Тэхён через час всё-таки решил сходить проверить его. Кто его знает? К сожалению, он уже не раз видел как Чимин резал руки. Да, об этом не знали ни мемберы, ни фанаты, никто. Поэтому никто не знал что может он может сделать с собой на этот раз.Тэхён вышел из комнаты и направился в соседнюю. Он тихо постучался, но ответа не последовало. Поэтому Тэхён дёрнул ручку на себя и Слава богу, всё было хорошо. Чимин всё ещё спал и даже вроде не пытался себя убить. Разве только если он не наглотался снотворных. Но это маловероятно. Тэ уже собрался уходить, если бы не услышал тихое: -Юнги-я, — такое тихое казалось бы одно слово. Одно слово в котором Чимин через сон смог выразить боль, любовь, ненависть и снова любовь. Тэхёна прямо сейчас захотелось этого Мина прибить к стене. Сделать всё что угодно, только бы не видеть больше слёз Пака, дорожки от которых ДО СИХ ПОР не высохли. Возможно потому что Чимин ангел и слёзы у него другие. Он же весь такой хрупкий. Его бы только любить, холить, обнимать и вообще, а не вот это всё. Он ведь и исчезнуть может. Может угаснуть свет внутри него и он станет таким же как и остальные 7 млрд людей. И будет ли тогда смысл жить? Жить, если не будет таких, как Чимин. Таких всех светлых и будто неземных. Нет, эта грязная планета, что увязла во зле, похоти, лицемерии и эгоизме, слишком ужасна для таких созданий. Как их ещё называют «дети солнца». Но разве кому-то есть до этого разница? Нет. Её нет и никогда не будет. Часто наши желания не совмещаются с суровой действительностью. Поэтому у Тэхёна резко возникло желание набить своему хёну лицо, ибо не достоин он слёз Пака. Поэтому он также тихо вышел из комнаты и закрыл дверь. Он направился в сторону соседей. — Юнги-хён, можешь выйти? — спросил Тэхён, но звучало как приказ. — Хуй тебе, Тэхён, а не выйти, — сообщил Юнги своему тонсэну. — Юнги-хён. Можешь. Выйти.- прочеканил младший, на что Юнги только поморщился и вперемешку с матом и ругательствами вышел за Тэхёном в коридор, ибо взгляд Намджуна заставил. Не хотелось огрести ни за что, хотя Юнги и старше. Джун настучит Джину и всё, тут у него аргументов нет. — Что тебе надо, мел.-хотел спросить Юнги, но не успел, ведь тот самый мелкий прижал его к стене, -эй, ты что в край охуел? Страх совсем потерял? — Блять, ты видел, что с Чимином? Знаешь что? Нет, не знаешь. А ты в курсе, что он каждую ночь плачет. Каждую ночь я слышу, как он зовёт тебя. С каждым всхлипом у меня разрывается сердце. Да любит он тебя, хён! А ты даже не хочешь видеть. Попытался бы ты хоть посмотреть, понаблюдать. Или что, по себе всех меряешь? Сам кусок говнеца, так и другие такие же? Нет, Чимин другой, он солнце. И если это солнце зайдёт за горизонт из-за тебя, я не посмотрю, что ты хён, что ты мембер, что я возможно вылечу из группы, но я отомщу тебе, поверь. Посмотри, он не ест и не спит. Он сегодня в обморок упал из-за голода. А ты…ты, — Тэхён не мог больше подобрать слов, не мог больше. Чего нельзя сказать о старшем. В его глазах наконец-то растаял тот холод о котором говорил Чимин, расплавились осколки стекла и сердце собралось заново. Их расплавил и спаял огонь ярости. Дикой ярости и непонимания. Чимин?! Вот он?! Гей, так ещё и влюблён в него?! Юнги быстро вывернулся из плена Тэхёна и быстрыми шагами направился в комнату Чимина, на что младший лишь тихо выдохнул и улыбнулся. Зря Тэ думал, что Мин пошёл просить прощения. — ПАК ЧИМИН! — закричал Юнги врываясь в комнату и чуть не снеся дверь с петель. Чимин просыпается от резкого крика и садится на кровати, потирая слипшиеся ото сна глаза, кулачками. Он видит Юнги. Он в ярости. Надо бы бежать, но ноги будто приросли к кровати. Старший подходит к кровати и резко поднимает за шиворот, кидая Чимина на пол. — Ай, хён, за что? — скулит Чимин, явно не понимая за что. Но его тихий вопрос остаётся без ответа, ведь в следующую секунду Юнги толкает его к стене и удерживает руками за шею. Удушье. Пожалуй, единственный страх Чимин. Мин об этом не знал и так чётко попал в цель. Он сжимает горло младшего до такой степени, что на коже расцветают фиолетовые пионы с красными следами-полумесяцами от ногтей. Чимин пытается ослабить хватку, но безрезультатно. Какую же силу придаёт ярость человеку? Огромную. Чимин начинает уже задыхаться и кашлять. Но нет, Юнги не намерен его убивать. Старший чуть ослабляет свою яростную хватку и не успевает Пак одуматься, как сразу же получает коленом по животу. Адская боль пронзает всё тело младшего и не отпускает ни на минуту. Юнги отпускает младшего, а тот без сил падает на пол и сворачивается в комок. В маленький комочек, который может лишь скулить. Вдруг Чимин заходится в кашле и начинает выплёвывать кровь. Но через буквально секунды тело перестаёт как-либо функционировать, и всё, что остаётся Паку-скулить. И тихо-тихо просить остановиться. Но ярость, злость, непонимание, будто туман в звёздную ночь, застилает сознание старшего. Что с ним? Никто не сможет понять. Ни сейчас, ни потом. А сейчас он заносит ногу и пинает Чимина в лицо, повторяя эти действия как ведьма заклинание, а монах-молитву. Его не останавливает ни жалость, ни разум, которым завладела слепая ярость, а ведь на что? , агрессия и ненависть. Создаётся ощущение, будто в этом человеке испарились все эмоции и чувства. Мин снова ставит младшего на ноги, ведь сам он уже не в силах, и начинает разукрашивать лицо Чимина новыми синяками, красными полосами, которые когда-то всё же заживут и оставят шрамы, но вот сердце никогда не сможет зажить. Он будет всю оставшуюся жизнь умирать от раздирающей боли. Чимин уже не может терпеть и кричит. кричит из всех его последних сил. пусть последнее, что он сможет сделать-это будет отчаянный зов на помощь. Из соседней комнаты на крик прибегаю Хосок и Тэхён. В первые секунды они стоят в шоке. Всё в крови. Пол, белоснежный ковёр, горячо любимый Чимином, кровать, тумба и даже стены. А Юнги прижимает одной рукой младшего и превращает некогда такое прекрасное лицо в кровавое месиво. Крик, страх и боль. Если Юнги испытывает только злость, то в глазах у Чимина целый спектр эмоций. Боль. Непонимание за что. Любовь. разочарование. Отчаяние. Подчинение. Что случилось с его хёном? Почему он бьёт его? Каждый удар отдаётся болью во всём теле и новой пометкой, которая в будущем не даст забыть того, что происходит этим вечером. Хотя сможет ли Чимин это забыть? Нет! Он пытается увернуться, сопротивляться или хотя бы защититься, но ему даже этого не дают сделать. Слишком мало сил, слишком мало возможностей. Скомканное одеяло откинуто куда-то в сторону, белый мягкий ковёр покрыт кровью, его любимый небесный свитер не узнать. Всё пестрит алыми оттенками. Яркие пятна крови своей и Мина цветут розами на одежде, по комнате, везде. А Юнги всё продолжает наносить свои безжалостные удары, но младший больше не может держаться и падает на пол. Ещё секунда и он потеряет сознание, но в себя приводят всё новые удары. Пяткой по животу. Кулаком по лицу. Коленом в грудную клетку. Всё снова и снова. Без надежды на спасение. Но вот, будто пытка прекратилась. Хосок, Тэхён и, только что прибежавший, на помощь, Намджун заламывают руки старшему, вокруг Чимина уже хлопочет Джин, пытаясь привести его в более адекватное состояние. А в голову отдают слова, что говорил старший во время избиения: «Никто! Ты ненужное существо! Ошибка! Ты никому не нужен! Ты только жизнь всем портишь!». Также он слышит вопрос подоспевшего Чонгука: «Он с ума сошёл?!» Удар. Но уже не по нему. А по Юнги, и тот падает в отключке. Однако Чимину всё равно не легче. — Чимин, Боже, что произошло? Господи, хоть кто-то понимает? За что он так тебя? — спрашивал Джин, но Чимин уже не слышал этого и просто упал в обморок, ведь сил уже не было от слова совсем. *прошло несколько часов. Ночь* Чимин просыпается и не понимает, почему вокруг уже темно и на соседней кровати спит Хосок. «Неужели я так долго спал?"-удивляется он, но сразу вспоминает всё, что произошло. всё лицо жжёт и болит, тело отдаёт болью при любом движении. Видимо, заботливый Джин уложил его спать и обработал все раны, пока сам Чимин был в обмороке. Нет, ему здесь нельзя больше оставаться. Хоть сам Чимин и не знает причины, но догадывается. скорее всего, Юнги узнал о чувствах младшего. Что будет завтра? Как теперь себя вести в его присутствии? Пак задаётся этими вопросами пока аккуратно идёт к туалету. Каждый шаг, каждое движение отдаётся в теле адской болью. Но несмотря на многочисленные травмы: синяки, расцветающие алыми следами на теле, царапины, раны и вывихи- Чимин всё равно большую боль чувствует в сердце. Будто били не хозяина, а само сердце. Больно. Очень больно. Наконец Пак дошёл до туалета, он медленно открывает дверь и заходит внутрь. Боже, его лица теперь не узнать. Оно всё побито и превращено в смесь синяков и кровавых потёков. Где-то кровь не до конца смыта, где-то видны глубокие раны. Интересно, как долго нельзя будет выступать? Хотя, кому он теперь здесь нужен? Никому. Он никто здесь, он несёт лишь ужас. Ему нужно уйти. Уйти, убежать, исчезнуть из жизни этих людей навсегда. Поэтому Чимин медленно идёт в свою комнату. " Нужно собрать самое необходимое» — думает он и быстро складывает вещи. Немного денег, документы, чуть одежды, телефон, наушники и ещё пару мелочей. Ключи он оставляет. Нет, он не вернётся сюда. Он больше не испортит никому жизнь. Чимин тихо пробирается через всю общагу, аккуратненько открывает дверь и выходит вон. Сегодня они видели в последний раз Чимин уходит как можно дальше от дома, достаёт свой телефон и звонит своему другу из Пусана. — Алло, Кихён-и? — Чимин? Это ты? Что случилось? — Мне некуда идти. Могу ли я пожить у тебя? — Конечно. Я по геолокации найду тебя и привезу домой. Жди меня. — Спасибо, Кихён-хён. За это Чимин и любил Кихёна. Кихён-друг детства, который наконец из Пусана переехал в Сеул. Они оба пробовались в Биг Хит, но, к сожалению, попал только Чимин. Однако они до сих пор общались и поддерживали тёплые дружеские отношения. Кихён был довольно красив, с правильными чертами лица, красивыми, будто хитрыми глазами и милыми щёчками. Сам Чимин считал, что Кихён намного красивее его. В общем, Чимин решил ждать своего друга. Его пропажи хватятся только утром, но вряд ли вообще искать будут. Возможно, нет, скорее всего, они даже обрадуются. Пока Пак ждал своего друга он решил чуть вздремнуть на автобусной остановке, потому и не заметил как подъехал Кихён. Конечно старший ожидал увидеть несчастного, грустного Чимина, но избитого, причём настолько. Сказать, что Кихён пришёл в шок, ничего не сказать. — Чимин, Боже, что случилось? — начал трясти старший за плечо тонсена, чтобы тот очнулся. Чимин медленно открыл глаза и хотел потянуться, но в руках опять начала тюкать боль и отдавали последствия того, что было несколько часов назад. — Кихён-хён, прошу, не задавай вопросов, поехали, пожалуйста, — просил, пожалуй, молил, Чимин. — Хорошо, но завтра ты мне всё расскажешь! — заставил дать обещание старший. — Конечно, хён, спасибо тебе. — Не за что, — ответил Чимину и слабо улыбнулся старший, хотя сам ещё не отошёл от ужаса. Они довольно быстро доехали по пустым ночным улицам Сеула до дома Кихёна. Чимин, как только сел в машину, сразу уснул, поэтому для него дорога пролетела вообще незаметно. Он жил в элитном районе, хоть и немного отдалённым от центра. — Чим, мы приехали, просыпайся, -потрепал старший за плечо спящего друга. Чимин тут же проснулся, Кихён хотел взъерошить волосы, как любили делать это оба, но на этот раз Пак резко двинулся назад. Сначала Кихён не понял, но потом его озарило: " Он боится. Боже, он боится. неужели ЭТО сделал кто-то из близких? Неужели кто-то из мемберов? Тэхён? Джин? Вряд ли. Но кто бы это ни был я отомщу». Они медленно вышли с подземного паркинга и направились в сторону лифта. Весь путь кихён поддерживал тонсена. На табло в лифте медленно менялись цифры и наконец 14. Двери открываются, об этом оповещает тихий (нет) женский голос. Сейчас каждый звук для Чимина громче громкоговорителя или сирены. Старший достаёт ключи и идёт к двери с номером «53» и открывает её. — Заходи, — приглашает внутрь хозяин, — чувствуй себя как дома, судя по всему, ты у меня на долго, а теперь иди спать. Я покажу тебе всё завтра. — Хён, только если я буду мешать, ты говори. Я сразу уйду, правда, -обещает Чимин, а Кихён лишь усмехается. — У меня нет пары, так что я живу один. квартира у меня большая, да и тебя я люблю, как брата, так что ты мне мешать точно не будешь, — он идёт по коридору и ведёт за собой младшего, придерживая, — вот твоя спальня. У меня завтра выходной, так что всё в порядке, — опережает вопрос Кихён, желает младшему и выходит из комнаты, оставляя включенным ночник. Как любит Пак. Он не забыл. Он никогда не забывал о Чимине. Так сложилось, что после того, как Чимина всё же взяли в Биг Хит, а его нет, он пошёл, как говорится, по девушкам, позже и по парням, начал пить и даже пытался совершить самоубийство. Всё это время он не разговаривал с Чимином. Считал его предателем. Что он подкупил жюри, но Чимин всё понимал и не обижался. Такой он, мягкий, податливый, всегда всех понимает и жалеет, а себя выматывает и заставляет всё доводить до идеала, но его никогда и никто не похвали. Скупое «молодец» от менеджера и «отлично, Чимин» от Намджуна. Всё. И вот решил Кихён сбросится с крыши. А зачем ему жить? Ни друзей, ни работы, ни девушки, на парня, ни красоты, и карьеры, ничего. Но, видимо, Чимин его ангел хранитель. Ибо какого чёрта младшего потянула на ту самую крышу, в тот самый момент, когда его хён уже хотел сделать шаг в бездну. Но в бездну ли? Говорят, смерть-это новый этап. Возможно. Душа живёт вечно. Она не умирает. Каждая душа-ангел, свергнутый с небес. Чтобы туда вернуться нужно отслужить все свои грехи и заслужить награду. Если ты родился человеком, значит в прошлой жизни ты мало грешил и ты уже близок к небу, а вот если ты родился животным, то ты должен работать над своей душой лучше. Душа-бесформенное нечто. Сингулярити. То, что мы не можем понять, увидеть, но оно есть. Ты умираешь, а Бог решает- вернуть тебя на небеса или отправить на новые испытания. Ты можешь совершенствовать свою душу, не совершая грехов, по крайней мере стараться их не совершать, противостоять злу и попытаться оставить след на земле. искусство-единственный способ оставить след на этой грешно планете. Но сколько бы Чимин ни жил, ни перерождался, ни творил, ни спасал, Бог его не жалеет и всё режет крылья раз за разом. Видимо, в этот раз Чимин- ангел хранитель Кихёна. Старший не успел сделать шаг, Пак схватил его за руку, оттянул от края, притянул в объятия и тихо прошептал: «Не надо, хён». И вот оно, серендипити. Не иронично ли, нет? Яркое озарение, секундное понимание, прояснение, будто оживление всё это и есть серендипити. Рядом с Чимином каждый человек преображается. Преображается от его чистой души, немного детской наивности, его счастья, его умения любить жизнь, людей и всё, что было вокруг, от его ангельского голоса, который снится во снах. самых тёплых, любимых и нежных снах.преображается даже заядлый грешник, увязший в злости и самолюбии. Преображает даже того, для кого насилие-норма, ненависть-адекватное чувство, а эгоизм и самолюбие-черты характера, которыми можно гордиться. Кихён резко осознал, как неправильно он поступил и к горлу резко подступил ком, а к глазам слёзы. Первая слеза скатилась по щеке, за ней вторая, третья. «Чимин-и, прости, пожалуйста, прости, я был опьянён своим эго, прости, пожалуйста, прости» — тараторил Кихён. «Я никогда и не обижался на тебя, хён. Конечно я тебя прощаю» — произносит Пак, а Кихён клянётся, что больше никому и никогда не даст в обиду это солнце. Но вот. Эта клятва нарушена. Чимина избили, а он даже не мог защитить его. Но время уже было позднее, Кихён посмотрел на часы, было 2:36, и надо ложится спать, судя по всему завтра его ждёт исповедь. Чимин проснулся очень рано. Привычка. Ведь обычно это он всех будил., а теперь некого будить. Он не нужен. Чимин сдержал слезу, утерев её рукавом его пижамы, в которой он сюда и приехал. Так получилось, что он ни разу не был в гостях у Кихёна. В Пусане, конечно, он не раз был, но вот в сеульской квартире нет. Поэтому он пошёл её осматривать, ведь будить хозяина не хотелось. Вся квартира была сделана в светлых тонах, преобладал бежевый, но также было много и других пастельных оттенков и цветов. В гостиной было окно с большим подоконником. Пак обожал такие. На нём был постелен голубой плед, пару чёрно-белых подушек, рядом лежала книга и ещё один нежно-розовый плед с крупной вязкой. Неподалёку стоял диван кремового цвета, а перед ним журнальный столик и плазма на противоположной стене. Чимину эта комнату сразу понравилась. Дальше была спальня хозяина в которую Чимин, логично, не пошёл. После он пошёл на кухню. Бежевая плитка и почти во всю стену фреска. Круглый стол, 2 стула и кухонная панель, со встроенными туда плитой, раковиной и другой всячиной. Над ней висели шкафы тёмно-коричневого цвета. После, пройдя по коридору, Чимин находит ванную. Он возвращается в свою комнату, идёт выбирать сменную одежду и отправляется переодеваться, предварительно отключив телефон. Теперь о нём забудут и его не найдут.

***

— Твою мать, просыпайтесь, Чимин пропал! — кричал Хосок, пока другие мемберы пытались проснуться. Юнги даже и не пытался. После того как Чонгук вырубил его, они влили в него снотворное, так что проснётся он только ко дню. А сейчас было 7 часов утра. — Хосок-хён, что ты кричишь, дай поспать, — вышел из своей комнаты Тэхён и попросил старшего. — Какой спать?! Кто-то видел Чимина? — к кричащему Хосоку подошли оставшиеся четыре мембера и внимали рассказу, — я проснулся, его нет. Ну подумал, пошёл воды попить. Но его не было десять, двадцать минут, полчаса, час. Я пошёл искать его. Вы понимаете, его нигде нет! Причём, половины вещей, телефона и всяких мелочей тоже нет. А ключи на месте, на тумбочке лежат! — уже кричал Хосок, не выдерживая напряжения. — После вчерашнего, кхм, «инцидента», вполне логично, что он ушёл. Так что смотрите, что будем делать, — предлагал Намджун, который единственный хотя бы пытался не поддаться панике, — я и Чонгук поедем в Пусан, возможно он поехал к родителям, Тэхён и Джин, попробуйте прочесать город, а ты, Хосок с Юнги, когда очнётся, постарайтесь найти его у знакомых. И давайте не будем грузить Юнги-хёна, скорее всего, на то были причины. Он на Чимина кричал-то редко, не то чтобы руку поднять. Ладно, выясним позже., а сейчас завтракать и поедем, — все кивнули и пошли собираться, в то время как Сокджин на скорую руку готовил завтрак и бутерброды Джуну и Чонгуку, чтобы поели в пути, так быстрее будет, никто ведь не знает расписание поездов. Через 15 минут все были готовы и завтракали, а лидер и макне обувались. — Держите, поедите в дороге, — сказал Джин и отдал бутерброды лидеру и тихо добавил, что расслышал только Джун, — будьте аккуратно, пожалуйста, — на что Джин еле заметно покраснел, а Намджун лишь кивнул. — Спасибо, Джин-хён, мы поедем, — сказал Чонгук. — И Да, не звоните пока менеджеру и директору, возможно всё не так уж и плохо, — заметил Намджун и за ними захлопнулась дверь. Старший бегом вернулся на кухню, где все уже ели в гробовой тишине. Да, Джин всегда мечтал, чтобы за столом царила тишина, но не такая и тем более не поэтому поводу. Тишина в действительности была гробовая, ведь в голову лезли ужасные ситуации: задавила машина, сбросился с моста, где-то в канаве сидит. И ладно бы кто-то другой, он бы может справился, но это же Чимин. Ситуация катастрофическая.После того как они поели, все распределились по парам и разъединились. Хосок остался один вместе с полутрупом Юнги. Хосок решил ещё раз позвонить Паку, но опять одно и то же. Абонент недоступен. Будет ли он ещё когда-то доступен? Лучше не думать об этом. Всё что оставалось Хосоку это прочёсывать все соцсети и находит друзей в Сеуле, у которых он мог быть. Он и не заметил, как за этим занятием он просидел почти 2 часа. Сверху послышались какие-то шаги и кашель. Судя по всему Юнги проснулся, точнее, очнулся. — Привет, Хосок, а где все? — удивился старший. — А Ты не помнишь? — с удивлением спросил Хосок. О нет, он вспомнил. лучше бы не вспоминал. Лучше бы не просыпался. Боже, что он наделал. Он избил его,. это., этого., этот комочек тепла и добра. А из-за чего? Он просто узнал о его чувствах. боже, что же он наделал. Сознание услужливо начало подкидывать будто фото того вечера. Сжавшийся в комочек на полу Чимин плачет и тихо просит «Пожалуйста.Хён.За что. не надо.». А он не слышал, он бил. Он не хотел ничего слышать. Его разум застелила ярость, злость и непонятно ведь на что. Как он мог избить его? Этого маленького котёнка, комочка невинности и света. Юнги резко вскочил и побежал в комнату жертвы. Всё в крови. Кровь и хаос были везде. Вот он кидает Чимина затылком в стену. Кровь на обоях. Вот он кидает и начинает пинать младшего в живот. Кровь на полу. Вот он толкает его на тумбочку. Кровь на тумбочке. Она везде. Теперь это его личный кошмар. Рядом лежит то самое одеяло, что он отбросил в гневе. А вот и сам Чимин. Кашляет кровью, задыхается, корчится от боли и плачет. А он всё не останавливается. всё бьёт и бьёт. Бьёт наотмашь. Мин не слышит тихого «Хён.» от которого сердце куда-то ухает, к горлу подходит ком, а слёзы так и собираются в глазах. Вот сам Чимин сжался, плачет, умоляет, а он всё бьёт его, он всё кричит, что Чимин никто и он здесь лишний нет. Нет, Мин хочет, он нуждается, чтобы пережить это. Он, но не Чимин. Юнги падает на колени и сжимает в руках подушку. Подушку с кровью Чимина и утыкается в неё. И вот слышится тихое, приглушённое подушкой: " я же люблю его», думая, что младший его не слышит, но тот всё слышал. Хосок медленно подходит к старшему. У Юнги подрагивают плечи. Подождите, он плачет? Он умеет? Что делать? Но вот он откладывает подушку, вскакивает обратно на ноги, вместе с ним и его тонсен, и бежит вниз, крича: — Хосок, что я могу сделать? Давай я сейчас направо, ты налево. Домой не приду пока не найду его. Пока, -кидает старший уже надевая своё любимое пальто и конверсы, выбегает на улицу. На улицу, где сейчас марат, а снег всё ещё не растаял, но уже начинает цвести сакура. (ащщ, я не знаю когда она цветёт, но пусть в марте) Сейчас Мин готов хоть на край света босиком идти, только бы его найти. За эти несколько минут в комнате Чимина, где всё было его: подушка Чимина, тумбочка Чимина, кровать Чимина, коврик, когда-то белоснежный, Чимина, ключи Чимина и кровь Чимина. За эти считанные минуты Мин понял, что любит его. Любит того, кого недавно яростно избивал и обвинял во всём. Он понял только сейчас, но видимо эти чувства были уже давно. Просто он не хотел их принимать. Его глаза застилали собственное самолюбие, неверие и может даже нежелание признавать. А сейчас он хотел обнять этого котёночка, назвать его своим. Ради этого он готов хоть к его ногам упасть, продать всё на свете, только бы он подпустил его к себе. Только бы принял. Да, он должен его найти. Он отдаст всё на свете, чтобы найти его. Об этом думал Юнги и бежал по улице. Бежал бесцельно, бежал и надеялся просто увидеть его на улице, но зря. Он не знал, что Чимин не собирался выходить из дома сегодня и, может быть, завтра, а может вообще никогда. Но нет, он обязательно найдёт его. Обязательно, несмотря ни на что, он должен. Но он не знал, что сам Чимин этого не хотел.

***

Чимин входит в комнату, которую уже можно назвать своей. Всё же обитал он в ней уже почти год. Теперь в Чимине можно увидеть яркий диссонанс с тем, кем он был раньше. Яркому солнышку, которое любило яркие футболки, светлые джинсы, аксессуары и мягкие вязаные кофты с V-образным вырезом, пришли длинные свитера, расцветка которых колебалась от черничного до чёрного. Ярче серого теперь он ничего не носил. Аксессуары исчезли, дырки в ушах заросли, а сами украшения были подарены Кихёну, который как не просил и не пытался вернуть Чимина, так и не вернул. Вернуть его мог лишь один человек. человек, которого Пак одновременно и боялся, и любил. Любил и будет любить. Любил, страдал, молил, плакал, резал руки, желал умереть, но боялся и всё равно ждал. Группа объявила, что Чимин ушёл, ведь у него есть девушка, которую он любит. Да, Биг Хит сочинил прекрасную сказочку для фанаток, которые были счастливы. Но опытные арми заметили, как в тот момент исказилось Юнги. Его лицо исказила боль и если бы ещё пару секунд, тот бы не выдержал. В то время как Хосок это радостно объявлял, у Шуги глаза были на мокром месте, а в сердце лишь маленькое солнышко по имени Чимин и тот день. Он никогда не забудет тот день. Никогда, ведь разве можно забыть день своей смерти? Юнги умер тогда навсегда. каждую ночь он выбирался из общаги и просто ходил по пустым улицам Сеула, когда были в туре, он искал его в других странах. Но год прошёл, Чимин не нашёлся, а Юнги увядал каждый день всё больше. Кто-то говорит, что весна несёт жизнь. Но для Чимина этот март несёт лишь боль, опять, снова. Он медленно надевает тёмную кофту мелкой вязки, чёрные джинсы, такие же чёрные кроссовки, накидывает джинсовку, угадайте какого цвета, и выходит из дома крикнув: «Хён, я погуляю, вечером приду». Кихён же не удивился. Младший часто так уходил, бродил по Сеулу и думал о чём-то. Так Пак идет и сейчас. Интересно, сильно ли Он изменился? Помнит ли Он его? Помнят ли его другие мемберы, фанаты? Наверное, нет. Чимин медленно доходит до парка. Этот парк всегда был тихий и спокойный. Он маленький, детей, что шумят, в нём почти нет. А Чимин вообще знает такое место, куда точно никуда не заглянет. Он спокойно идёт к своей самой дальней, излюбленной лавке, что скрывают пышные ветки сакуры. Март, она цветёт. Сакура-символ жизни и любви. Любви, которой у Пака больше не будет. Он пытался кого-то полюбить, но как только он хотел поцеловать своего уже вроде парня, в голове всплывал образ Мина и острое осознание того, что он делает. Он быстро отстранялся, шептал «Прости, я так не могу» и убегал. Убегал от него, от своих чувств, убегал от себя. Добегался. Теперь он сидит во всеми забытом парке, на всеми забытой лавочке и вспоминает Его. Его и сакуру. То, как Он однажды сказал, что его волосы похожи на весенний лепесток сакуры, такой же молодой и невинный. Теперь Чимин перекрасился в платиновый. Теперь Чимин уже не тот чимин. Теперь Чимин плачет, а в грудной клетке саднит от воспоминаний. Это душа. Изрезанная на мелкие кусочки. Чимин поднимает заплаканные глаза наверх и смотрит на сакуру. На беспорядочный танец лепестков, что подают. Но разве хаос не есть порядок, а порядок не есть хаос? Чимин не знает. Он знает только, что любовь это боль. Он опускает голову, ведь шея уже начала затекать и видит человека. Пак удивлён, ведь кто станет здесь ходить? Сюда почти никто не ходит, но он видит, что человек смотрит не на сакуру или на ещё что-то, а именно на него. И чимин вспоминает эти глаза. Те самые лисьи глаза, что снились ему каждый день в течении года, но теперь в их взгляде сквозит боль, разочарование, которое в секунду сменяется чем-то другим. Юнги быстро подходит, нет, подбегает к младшему, и тот уже думает, что да, март несёт только боль и вот опять повторится всё то, что было год назад. перед глазами встают образа крови, старшего и его ярости. И Чимин медленно сжимается в скамейку пытаясь спастись от будущего удара, но того не следует. Он слышит приглушённый удар коленей об землю и чувствует руки на талии, что тянут его вниз. «Нашёл…» шепчет куда-то в шею младшему Мин и не сдерживает слёз, А Чимин, уже обняв Юнги, ничего не понимает. Сейчас в его голове куча эмоций. Юнги. Не бьёт. Обнимает. Плачет. — Хён, — тихо зовёт младший. — Чимин-а, солнышко, прости меня, пожалуйста, прошу тебя, Чимин-а, пожалуйста, — шепчет Юнги, отстраняясь, но не может посмотреть Чимину в глаза из-за слёз. Юнги так больно. Больно за то, что однажды сделала Чимину. Нет, он никогда не просит его. Чимин аккуратно поднимает за подбородок лицо своего хёна. — Я всё ещё люблю тебя, Юнги-я, поэтому прощаю, -шепчет Пак, смотря прямо в глаза, и слабо улыбается. Ведь чувства никуда не ушли. А то что было, уже давно прошло. Конечно, об этом никто не забудет и оба будут помнить, а если кто-то и позабудет, то ему об этом услужливо напомнят шрамы на лице, да и на всём теле, Пака. Юнги прижимает младшего к себе и шепчет: — Я тоже люблю тебя, Чимин-а, прости меня, Боже, что я тогда наделал, ты не должен любить такое чудовище. — Но я никогда не таил зла на тебя, -говорит Чимин и снова смотрит хёну в глаза. Юнги может прочитать лишь в них только безграничную любовь и нежность. И ту самую вселенную о которой все пишут и которую все описывают. Мину хочется утонуть в этих глазах, утонуть в самом Чимине. Но похоже он же утонул.Теперь перед ним сидит его мечта, его боль, его слёзы, его всё. Наконец он может исполнить свою мечту и обнять Чимина. Теперь, после того как он стёр все ноги в кровь, не ел по несколько дней, не спал, но младший об этом не узнает, он видит это чудо перед ним. Такое чистое и невинное, ещё не запятнанное ничем. Возможно, у старшего уже галлюцинации от счастья, но он ясно видит крылья младшего за спиной. Прекрасные, белоснежные, как душа самого Чимина. Такая же светлая и непорочная, которую однажды осквернил он, Юнги. Да, видимо крылья это и есть душа. Вон большое кровавое пятно, которое медленно уменьшается. Неужели у Мина есть шанс всё исправить? Есть. Шанс есть всегда, главное его увидеть. Юнги медленно протягивает руку к щеке младшего. Тот инстинктивно дёргается, но всё равно доверяет, опять Мин аккуратно притягивает к себе и целует. Медленно, не спеша, без напора и страсти. Весь поцелуй наполнен морем нежности и безграничной любви. Юнги знает, что передать всю свою любовь, боль и раскаяние словами он не сможет и пытается всё вложить в этот поцелуй. И Чимин понимает его. Но может Чимин и ангел, но вот Юнги-человек и ему уже критически не хватает воздуха и он отстраняется. — Я люблю тебя, Чимин-а, -звучит тихо-тихо и Юнги замечает как исчезает кровавое пятно с крыльев ЕГО Чимина и белый пух возвращает свой прежний цвет. — Я тебя тоже, Юнги-я, — также шепчет Чимин и снова бросается в объятия старшего. Неужели, эта весна подарит паре, сидящей на коленях друг перед другом в объятиях под ветками сакуры, счастье?