Посвящение

Моттс по жизни считал себя самоубийцей. Ну, кем ещё считать себя волку настолько сильному, что его племя смогло выпихнуть его пинком под зад на праздник совершеннолетия только в тридцать лет? При этом если боги что-то дают, они и что-то отбирают. В форме волка Герберт был очень трепливым. Рычал, урчал, визжал, хохотал, лаял по-собачьи. В форме человека он с трудом связывал слова в предложение. Но нарывистым особо приближённый бета был всегда. Так что сейчас он разогнался и прямо от дверей сиганул всей тушей на живот альфе клана. Тот даже не поморщился. Эмил Стенц возлежал на кровати, заложив руки за голову, и слушал, как во дворе беснуются его высшие беты, избранные для участия в празднике совершеннолетия. Они ожидали прихода господина. Господин капризничал. Господину было скучно. — Идти пора. Ты ведь сегодня. Идёшь не просто так. Зад поднимай. Жопа. Приключения. Не найдёт сама. — И что же интересного я сегодня смогу себе найти? — Эмил лениво открыл один глаз и протянул руку, поглаживая Моттса и почёсывая ему за ушами. — Очередных сопливых щенков, которые только вчера молоко сосали? Ты же знаешь, я детей чужих терпеть не могу. — Щенкам как-то есть восемнадцать. И ты же чувствовал. Красивый щенок хотел Мелани. Найди его. Дело чести. На самом деле Моттсу было как-то пофигу на альфа-самку. Ему её дочка, мелкая альфа, нравилась даже больше. Как бы Эмили на него ни огрызалась, он сам себя назначил её дядюшкой. Но запах. О, какой же это был сладкий, великолепный, завораживающий запах молодого самца. Герберт хотел повалить его под себя, прижать, вдохнуть аромат и слизать его прямо с кожи. Эмил лениво потянулся и куснул Моттса: — Скажи честно, ты его для меня или для себя хочешь? — Для себя, — серьёзно сказал Герберт, — но альфа ты. Иди, лови. Вот. Эмил оскалился: — Тогда слазь. Не пойду же я с тобой на ручках. Хотя я псих, мне простят. Джон вздохнул холодный воздух открытым ртом. Его всего трясло от страха. Сегодня, ровно в полночь, в каждом городе открылись ворота, и весь молодняк согнали на пустырь у Леса Снов. Для охоты. С этого момента они станут частью семьи того города, альфа которого сможет их добыть. На охоте. В жестоком бою. Есть, конечно, легенда, что на той стороне Леса есть ручей. И если ты его преодолеешь, попадёшь в Свободные Земли. И сможешь создать там своё племя. Но, насколько Джон знал, за годы это не удалось никому. — Да ладно, — рядом трясся от холода Чарли. Эта рыжая каланча была на год моложе Джона, но его уже выпихнули из племени, ибо всех достал, — может, попадёшь к той красотке с рынка. Я же видел, как ты на неё смотрел. — Ага. Как грелка для постели её мужа, — прорычал Джон. Эмил неторопливо и с явной брезгливостью на лице шёл в окружении своих бойцов по пустырю, лениво обнюхивая нынешний молодняк, брезгливо шмыгая и фыркая от запахов страха, растерянности, банальной слабости. Ну в самом деле, кого он может тут найти для себя? Омегу? Но традиция есть традиция. Эмил зевнул: — Зря мы сюда пришли. Жидкая кровь у этих щенков. Джон почувствовал приближение альф: те со своими здоровенными бетами-телохранителями разрезали толпу, высматривая себе вкусное. Теперь уже Джон скривился от омерзения. Безнаказанные твари. Какой-то альфа рядом толкнул Джона плечом и одним движением сорвал одежду с ближайшей девушки. Та вскрикнула, пытаясь прикрыться. По её щекам потекли слёзы. И сознание Джона накрыл морок безумной, слепящей ярости. Он с рычанием бросился на старшего самца. — Во! — Герберт ткнул пальцем вперёд, указывая на источник вкусного запаха. Источник был здоровым, красивым и творчески развлекался, получая оплеухи от альфы. Конечно, тот спровоцировал щенка. Именно такие маленькие провокации открывали начало охоты. Щенки отмирали, страх уступал место или подчинению, или агрессии. Эмил приподнял бровь: — Псих. Но красивый. Ладно, парни. Удачной охоты. Этот кусок отчаянного мяса мой. Его глаза вспыхнули в темноте. — Удачной охоты, — облизнулся Дерг, лучший ударник Эмила. Лично ему понравился рыжий мальчик, который пытался прикрыть своего друга от кулака альфы. Он оскалил на него волчьи клыки. Частичный трансформ, вполне неплохо для вчерашнего детёныша. Обычно им владеют волки намного старше. Дерг хотел перехватить в семью это сокровище, пока Эмил увлечён зеленоглазым великаном. Джон побежал. Да, это было глупо и недостойно. Но при виде глаз альфы, перед которым расступились остальные, в его душе как будто что-то надломилось. Альфа придавил его своей силой. И Джон бросился под защиту леса, на поиски ручья, который мог бы стать его последним шансом на спасение. Эмил захохотал, хохот был уже практически звериный. И он помчался за ним, ловко петляя между стволами и перепрыгивая все вроде бы сложные и незаметные препятствия вроде оврагов, чьих-то нор и забытых волчьих ям, сохранившихся с той поры, когда на их народ ещё осмеливались охотиться пришлые чужаки. Паника охватывала Джона всё сильнее. Ручья поблизости не было, но Джон заметил некое подобие берлоги или норы. Скорее всего, это или бывшее лежбище медведя, или уютный уголок оборотня. Джон прыгнул в яму. Собрав часть сухих веток и листьев подстилки, он завалил проход и сжался в комок, глотая слёзы. Эмил остановился, запрокинув голову и принюхиваясь. На лице его блаженно играла улыбка, в которой уже чётко обозначились крупные клыки. Подойдя поближе к источнику запаха, он вздохнул: — Ищешь спасения в Свободных Землях, парень? Джон вздрогнул, как от удара. Он не шевелился, пытаясь ничем не выдать своего присутствия. Конечно, альфа знает, где он, но, может, самца разозлит его трусость, и он уйдёт? Эмил сделал ещё пару шагов: — Это глупости. Я знаю. В свою священную ночь я тоже пытался найти спасение. Нет его. Нет никаких Земель по ту сторону ручья. Так что просто выходи. Выйди и покажи мне свою силу. Джон зажмурился. Почему он не войдёт сам? Прекрасное место, чтоб избить и помучить чужака. Можно сказать, уютное. — Какой смысл? Так хочется меня покалечить, альфа? — Нет. Я просто хочу тебя испытать. Джон набрал в грудь побольше воздуха и вылетел из укрытия, сходу врезаясь альфе головой в живот и стараясь не поплыть от мощного, всепоглощающего аромата его силы. Эмил от неожиданности рыкнул и улетел спиной вперёд, снесённый существом лишь немного мельче себя. Вывернувшись, он подмял его и оскалил зубы, стремясь по обычаю вцепиться молодому волку в основание шеи. Джон зарычал в ответ, неласково пнув альфу в ногу. — Я найду ручей! — выкрикнул он ему в лицо отползая и пытаясь встать. Альфа взвыл, валя его на землю, и Джон вскрикнул от неожиданности. Аромат альфы немного потёк от запаха земли, и Джон почувствовал снова. Этот восхитительный запах прекрасной рыжей женщины! Она всего лишь покупала фрукты в их лавке, а Джон едва успел скрыться, чтобы не впасть в гон. И сейчас он жалобно заскулил, когда член резко и болезненно начал расти. Гон у молодых волков был явлением частым и иногда неожиданным. Например, его друг Чарли был осмеян всей школой, когда его первый гон сработал на наставницу по природе. Ребята тогда ему с серьёзными рожами втирали, что на наставницу по точным наукам у него бы не встал никогда. Вот и сейчас Джон вместо того, чтобы защищать себя, пожелал изнасиловать альфу прям не сходя с этого места. — Сволочь! Не мог помыться перед обрядом?! Эмил хохотнул: — А что, на мою бабу стоит? Понравилась, да? Знаешь, давай так. Сейчас мы вместе дойдём до твоего ручья. Я знаю дорогу. А как только ты убедишься, что ни хрена там нет, я тебя там помечу. — Нет! Джон не мог объяснить альфе. Это была его мечта. Он не мог... с врагом... и узнать, что всё ложь. И позволить раздавить себя там. Только не это! Эмил хмыкнул и лизнул его в ухо: — Это будет милосерднее, чем ты будешь жить тупой надеждой. И он отпустил красавца. — Хорошо, — Джон встал, — веди меня. Это было прекрасное место. Ручей блестел и переливался в темноте. Они топали до него несколько часов, и Джон понял, почему. За это время он привыкал к альфе. Его запах в темноте леса не казался уже таким чужим, а долгий путь помог отвлечься от гона. И вот они здесь. На той стороне поля… всего лишь ещё один город ещё одного альфы! — Если я перейду ручей, я всего лишь буду его, да? — спросил Джон, подставив лицо ночному ветру. Эмил серьёзно на него посмотрел: — Да. Прости, красавец, я не знаю твоего имени. Он уже немало таких вот глупых щенков заполучил. Не нужно тебе туда ходить. Пойдём со мной. — Я Джон, Джон Кейл. Я бета. Работал в овощной лавке, — Джон горько усмехнулся. — Я пойду, но не думай, что со мной будет легко. Я не приму, м-м-м, многое из того, что ты захочешь. Старейшины мне говорили всегда, что бета мог бы быть и посговорчивее. Эмил подошёл ближе и положил ему руку на плечо: — Моё имя тебе известно. И я не жду, чтобы ты был паинькой. Паиньке у нас в лучшем случае нора омеги достанется. Беги. Беги прочь от разбитой мечты. Это важно. Джон дёрнулся, как от удара. Стал отступать, а потом и правда побежал прочь, ничего не видя перед собой, пока просто не споткнулся о корягу и не улетел в овраг. И не замер там, ожидая. Ему хотелось, чтобы его уже пометили и перестали мучить. В нос ударил запах гона его будущего альфы. Он никуда не спешил. Джон замер на четвереньках, опустив голову и открывая шею. Но при этом его когти увеличились, входя в землю и листья. Эмил легко прыгнул на спину молодого и, обняв его руками, нанёс ему ритуальный укус, поглаживая по голове. Джон рыкнул, заставив себя оставаться на месте. Альфа вжимался в него, и сейчас, после укуса, это ощущение казалось правильным. Джон вслушивался в своё тело, в ощущение изгиба мощных мышц, в тепло чужого дыхания на коже. Его собственный гон был почти невыносимым. — Я больше не могу терпеть, — сказал Джон твёрдо и, стащив штаны, натянутые прямо на обнажённые бёдра, с облегчением сжал в руке свой член. Эмил выпустил его из зубов и довольно вздохнул: — Меня это радует. Тебе будет намного легче. Спустив свои штаны, он растёр слюну между ягодиц Джона и неторопливо проник в его тело, дрожа от невероятного ощущения тесноты. О, как же давно он не испытывал этого ощущения полной власти над кем-то! И такой нежности к тому, для кого стал первым. Джон взвыл, мотая головой. Ни для кого не было секретом, что альфы берут бет после метки, но всё равно ощущение было оглушающим. И если бы не гон, Джон бы, наверное, от отвращения сдох. А сейчас всё его тело до последней мышцы хотело только одного. Доставить альфе удовольствие. Джон гнулся под ним, урчал и подмахивал. И буквально заурчал, когда альфа накрыл его член своей крепкой ладонью. Джон хотел, чтобы его обжигало присутствие самца. Чтобы его гладили, кусали и драли, как самку, помечая для нового дома. — Осёл, — Эмил обнял его свободной рукой и обвёл языком свою метку. — В тебе же кровь древних течёт. Зачем тебе какие-то мифические земли, если ты сам — невероятное чудо? Спой со мной. И Эмил запрокинул голову в победном вое. Джон закричал, чувствуя, как семя покидает тело, и крик превратился в безумный рёв, даже сильнее вопля альфы. Джон рухнул на траву, потом со стоном сам снялся с плоти хозяина и перевернулся на спину. В темноте не было больше ничего, кроме пронзительно-жёлтых глаз Эмила и его удушающей власти. — Я хочу тебя, — сказал Джон, — я хочу тебя в себя и хочу тебя под собой. Я хочу твою самку и твой отряд. Гон проклятый. Есть же какие-то травы, чтобы это снять? Мне стыдно говорить об этом. Эмил рассмеялся. И поцеловал его. — У меня в отряде есть прекрасный врач. Мулкани. Он составит для тебя особый чай, чтобы тебя так не корчило. Пойдём домой? — Хорошо. Пойдём. Надеюсь, это будет хороший дом. Джон шёл тихо, опустив голову. Уходя от мечты. Может, к чему-то лучшему.