Невероятные приключения Слендера на даче

- Я ПРОТИВ! – прозвучал грозный голос, от которого буквально у всех пробежали мурашки по коже. - Так, я не понял. Это кто у нас тут такой голосистый, что Стас Михайлов отдыхает? – произнес один из гостей, выражая явное недовольство из-за прерванной церемонии. - Выйди сюда, смертный, и повтори, если есть в тебе хоть капля смелости! – грозно крикнул Кабадатх. - Я вас умоляю, какая смелость в наши дни, если до сих пор некоторые боятся признаться, что разводят самогон водой. - Это ты на кого намекаешь, жертва странствий Моисея, – рявкнула оскорбленная женщина. - Шура, хуже вашего самогона - только ваша пародия на сало. - С каких это пор ты, буржуй, сало стал кушать?! - МОЛЧАТЬ! – не выдержал Кабадатх. - Ты на кого голос подняла, палочка Коха?! – встрял в разговор новый спорщик. - Вы, людишки, жалкие и никчемные… - не смог он продолжить, так как его перебили. - Я вас умоляю, жалкие и никчемные не смогли бы построить хаты в этом селе, не имея вообще никаких стройматериалов. - ВСЕ С МЕНЯ ХВАТИТ! Сейчас вы получите все, что заслужили. - Неужели, наконец-то, мы получим зарплату за прошлый месяц? И тут глава семейства понял, что эти люди довели его до белого каления, и оставаться тут он больше не может. «Сейчас поиграем в Тарантино», - подумал он, вознося острие своего металлического оружия вверх. Да вот только он не сразу заметил, что в руках у него не коса, а плодосборник. Какой-то самоубийца в наглую стащил его оружие, пока он вел словесную перепалку. - Что же вы, батенька, инструмент свой запустили, - заговорил новый субъект в этом разговоре, оценивая обозначенный инструмент в своих руках. И ведь этот субъект даже не предполагал, что эта самая коса безжалостно обезглавила тысячи людей. – Вот сколько щербин появилось, не говоря уже о том, что наточить её не помешает. - Сейчас твоя голова её и наточит! - А вы, собственно, кто? – поинтересовалась Зинаида Михайловна. – Вы со стороны жениха или невесты? - Я со стороны смерти! - А-а-а-а, я понял. Зина, это же новый агроном с колхоза. Опять напился до чертиков и приперся сюда с косой за добавкой. Брысь отсюда, алкаш! - Да как ты смеешь, чернь земная! – заревел рассвирепевший Кабадатх и ударил оскорбившего его собеседника плодосборником. Спустя секунду он понял, что эта окаянная палка не может нанести смертельного урона, и бросился отбирать свою косу из цепких лап человека, который уже успел прицениться к его оружию. - Хлопцы, наших бьют! – крикнул кто-то из толпы с явным призывом к драке и полез на Кабадатха с кулаками. Безликий отмахнул наглеца так, что тот пробил штукатурку в стене. Он наслаждался растерянной реакцией остальных людишек. То, как они испуганно раскрыли рты, глядя на распластавшегося мужчину. Сейчас они, как беспомощные муравьи, разбегутся в панике, и тогда он устроит свою кровавую вендетту. Он лично оторвет каждому голову, внимая прекрасную симфонию трескающихся шейных позвонков. Красные стены, красный пол, красный потолок. О, это прекрасный согревающий душу цвет! И вот он добрался до своего оружия и победоносно поднял его вверх, также как старина Рафити - свой жезл. Сейчас здесь будет жарко! - Сейчас вы за все заплатите, мерзкие люди! – но не успел он договорить, как тут же согнулся пополам. - А то будешь знать, как чужую свадьбу портить, алкаш! – победоносно произнес один из гостей, который только что огрел несчастного Кабадатха баяном по голове. Через полчаса Во что превратилась комната за это время, было трудно представить. Красные пятна на стенах, красные подтеки на всей мебели. Даже с потолка стекала красная жидкость, глухо падая на такой же красный пол. Люди валялись, словно сбитые кегли, по разным углам. - Какой обормот разлил кастрюлю борща?! – прогремел недовольный женский голос. - Я требую продолжение банкета! – невнятно пробубнил Кабадатх, выпивая очередную чарку. - Танцуют все! И после этих слов люди, павшие в неравном бою с действием самогона, начали потихоньку вставать, дабы продолжить гуляние. Братья же тем временем в шоке наблюдали за происходящим. И всё никак не могли поверить в то, что пока их папа был в отключке, эти хитрые люди успели его напоить. Ну, что за народ! Тем временем Оффендер объяснял своей горе-невесте всю абсурдность этого брака: - Мой милый человечек, нам хорошо было вместе, но ты же сама всё понимаешь. - Шо то я не поняла. Ты на шо намекаешь, любимый? - Ну, вот смотри. Мы с тобой такие же разные, как ветер и земля, как луна и солнце, как дельфин и русалка. - Как селедка и молоко? - Можно и так сказать. Ты еще найдешь себе лучшего мужчину, который достоин тебя. И когда Оффендер увидел, что эта девица повелась на его бредни, он понял, что миссия по спасению своей холостятской шкуры, выполнена. Можно на радостях уйти в активный запой, не оставлять же всё своему папане. Не хватало еще бегать за ним с активированным углем и «Алка-Зельтцером». - Расскажите, а на какой вы диете сидите? - интересовалась та самая женщина-гиппопотам у Сплендора. - Самое главное - просыпаться с улыбкой по утрам и проводить весь день с хорошим настроением. - Бедненький, его не кормят, а он все равно радуется. Ничего, сейчас мы тебя откормим. Что было дальше, вспомнить трудно. Ибо из свадьбы гуляние превратилось в полный балаган. Что же было с самым главным нашим позабытым героем - Слендером? Он всё так же мирно лежал на диване, правда, его приняли за лавку и сели на него отмечать застолье. Кабадатх был уже не Кабадатх, ибо сорок градусов стирают под чистую все границы трезвого сознания. Он уже успел станцевать гопак и сделать сальто назад («по-Газмановски») на столе. В общем, хоть кому-то было весело из семейства Безликих. Сплендора тем временем взяли в плен и откармливали пельменями и квашеной капустой. Поначалу он сопротивлялся, словно сэр Генри, которого кормили овсянкой, а потом вошел во вкус, и сам начал уминать с аппетитом. "Гюльчитай" уже давно рассталась со своей простыней и поняла, что надо рвать когти по добру поздорову. Да вот только Никитична приметила Трендера, как неплохого напарника по танцам. Ну, а после того, как кто-то из Безликих попытался сыграть "Раммштайн" на баяне, веселье совершенно вышло из-под контроля. НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ. УТРО. - Голова, моя голова, - прошипел Оффендер, пытаясь встать. - Три тысячи чертей! Где это мы? – очнулся отец. - Как где? На рыбалке, - ответил какой-то умник, но понятно никому не было. Ибо похмелье – зло.