Гостье положен хороший приём

      Юная девушка устремила свой взор на линию заката. Жёлтая пустыня сливалась с догорающим солнцем. Становилось прохладно и настоящая картина, раз за разом преображалась с каждым порывом ветра. Тишина лишь изредка прерывалась шелестом песка, который тонким покрывалом окутывал землю. Редкие сухие ветви, так и норовили сбежать к последним остаткам тепла. Вся живность давно спряталась в ожидании холодной ночи. Рей казалось, что перенести на белый холст открывшийся вид не составит труда. Один взмах руки и повелению художника яркое жёлтое пятно превратиться в окружающий мир. Однако между её неуверенными мазками и солнечной пустыней было мало общего. Опустив глаза, девушка неторопливо отложила испачканную кисть. Стоящая посредине пустыни Рей подставила лицо последними лучам солнца. Ей вспомнилось как она увидела первую в своей жизни картину.       Его портрет. Бен Соло в чёрном одеянии ярко выделялся на фоне белоснежной каюты Принцессы Леи. Поразительно, издалека картина казалась живой. Однако, приближаясь шаг за шагом, девушка начала замечать широкие мазки. Подойдя вплотную Рей долго водила пальцами по неровной поверхности. Давно забытое чувство восторга захватило её мысли. Она будто старалась запомнить это произведение искусства.       – Здесь положено больше краски, возможно для объёмности. Здесь длинный мазок, вероятно для чёткости линий. Фон, полагаю дорисовали позже, на нём меньше трещин, – говорила вслух девушка, не замечая того, – вряд ли он смог усидеть так долго. Терпение – не его сильная сторона. – улыбнувшись, закончила она.       Поток её рассуждений прервала Принцесса, которая, казалось, не заметила, чем занималась её подопечная. Однако несколько дней спустя девушка обнаружила в своей каюте чемоданчик со всем необходимым. Рей, снова испытав восторг, принялась использовать открывшуюся возможность.       Почувствовав удар, Рей мгновенно вернулась в реальность. Однако опасности не было, видимо сильный порыв ветра опрокинул на неё мольберт. Поставив необходимое на место, она окинула взглядом окрестность и повернулась обратно к полотну. Для неё было не в первой осознавать, что на практике, дело куда сложнее, чем в теории. Напоминает многое в её жизни. И каждый раз, приближаясь к холсту, рука её, замирала в паре миллиметров от полотна. Так могли проходить минуты, часы, но холст так и оставался белоснежным. Бывали дни, когда она всё же начинала класть краску. Однако две законченные картины представляли собой яркое бессюжетное месиво. Девушка очистила свой разум от мыслей, позволяя себе расслабиться. Сделав пару выдохов, Рей почувствовала знакомое покалывание, проходящее через всё тело.       – Я бы предпочла не делать этого сейчас. – сказала Рей, открывая глаза.       Новоиспеченный Верховный Лидер стоял, поодаль всматриваясь в иллюминатор своей каюты. Их разделяли тысячи световых лет, и Рей каждый раз не понимала, как подобное стало возможным. Во истину непостижимы замыслы силы.       – Это не в твоей власти. – спокойно ответил он.       – Должно быть, это сильно тебя злит. – с усмешкой сказала Рей.       Кайло в недоумении взглянул на неё.       – Ты ведь тоже не в силах контролировать это. – глядя в глаза произнесла Рей.       Казалась эта фраза не задела его.       – Твои эмоции связали нас. Я чувствую в тебе смятение. –       – Не думаю, что заклятый враг, отличный собеседник, с которым можно обсудить внутренние конфликты. – почти безмятежно произнесла Рей. Лицо её при этом ничего не выражало, словно она говорила о скинутой робе.       – Другого у тебя нет. –       Рей подняла на него глаза и долго всматривалась в лицо внезапного собеседника. Пребывая в напряжение несколько минут, она вздохнула и взгляд её переместился на белоснежный холст.       – Это проклятье светлой стороны. В каждом противнике видеть больше, чем воплощение зла. Живого человека, не всегда полностью поглощенного тёмной стороной. Его же можно спасти, дать второй шанс. А ведь когда придёт время занести меч над твоей головой, я хочу знать, что это правильно. Но разбираться в тонкостях человеческой натуры: кто меняет маски, а кто искренен, кто играет судьбами, а кто достоин жить – это удел судей. Я воин света. Вера в праведность моих действий – единственная религия для меня. А ты как символ. Воплощение зла. А твоё имя? Всё в Галактике знают его. Люди бегут едва, услышав: «Кайло Рен». Но не я. Альянс верит, что Рей ведёт борьбу со злом. Хотела бы я в это верить. Может тогда я перестану видеть в тебе живого человека. Всё должно быть просто – добро против зла. Композиция готова, осталось взять в руку кисть и обмакнув, начать рисовать. И с упоением, я опускаю взгляд на палитру. И ожидаю только черное и белое. Но оттенков миллион. Я не знаю, что делать. Какую краску взять, с какой смешать. Мольберт стремительно тускнеет. А я не в силах, что-то сделать замираю. И только спустя время, приходит понимание. Оказывается, жизнь не готовила меня к серым краскам.       – Ты пишешь картину мира или страшишься своего автопортрета? –       – Всю жизнь, твоими красками была пустыня и пронизывающий ветер, а теперь? Твои палитра ломится от цветов. Создай любой оттенок. И всё же – ты здесь. Любуешься закатом, стремишься его зарисовать. И знаешь, что думается мне? – повернулся он к палящему солнцу.       – Удачное ты время выбрала. Тебе подходит! Поставь пятна два желтых и любого в Галактике спроси они ответят: наверно здесь солнце, а тут пустыня. Какая между ними разница? Единый цвет. То, что тебе сейчас необходимо. Здесь нет оттенков. Ведь это идеально для той, кто их и видеть не желает. Так хочешь завершить свою картину? – он повернулся к ней.       – Пронзишь мечом, – он запнулся, однако с невозмутимым видом продолжил, – точнее кистью холст и дашь картине имя:       «Добро сегодня победило!»       – И всё? Закончишь своё первое творение? Возьмёшь другое полотно и голову подняв увидишь небо, решишь – теперь я буду рисовать его! В конце посмотришь, а холст весь синий. Но в нём реальности не будет. Признай, вернёшься ты к картине первой. И твои слёзы капают на холст, а краска станет размываться. И знаешь, что? Картину это поменяет. И не успеешь ты понять, как твои пятна два желтых неумолимо растекутся на полотно и заиграют новыми оттенками, что создала природа. Которых так избегаешь ты. Твой меч же изумрудный, пастельная одежда и … – он смотрел на неё, как будто решал, что сказать.       Подойдя почти вплотную, он продолжил.       – И губы алые. – Рей не успела удивиться – Теперь же отрицай! – закончил он.       – Что именно? – Неожиданно смутилась она.       – Всю речь мою. Скажешь, что этими речами тебя я соблазняю обратиться к тёмной стороне. –       – Нет, я не буду. Уверена немало людей учил ты как меня сейчас. Не вижу никого рядом с тобой. –       – Не стоит мне приписывать того, чего страшатся твои учителя. Я лишь использую все краски доступные мне на палитре. –       – Рисуешь мир каким его ты видишь? Картина будет субъективна. –       – Не больше, чем пятна два желтых. –       Рей протянула свою руку и почти невесомо коснулась его лица.       – Я научу тебя рисовать всеми красками. – едва слышно произнёс он.       Она ждала этот поцелуй. Закрыв глаза, она поддалась навстречу его губам. Кожа покрывалась мурашками от холода. И в то же время Рей чувствовала, как сердце наполняется теплом, которое разливается дальше. Ей больше не хотелось философских рассуждений. Сейчас дыхание начало учащаться, её ладони на его лице потеть, а пульс бился всё быстрее и быстрее.       Оранжевое солнце стало слишком ярким. Она вдруг представила всё. Ветер, огибавший их фигуры. Чёрный плащ, занесённый бледно-желтым песком, рядом её белый комбинезон с серыми пятнами грязи. Каштановые волосы, рассыпавшиеся по плечам. Его бледные руки на её коже медового оттенка. Своё краснеющее лицо. Его карие глаза, темнеющие до абсолютно черноты. Розовато-красные рубцы на его теле. Фиолетовые синяки на её бёдрах. Резко отстранившись, она уткнулась ему в грудь, опуская свои руки на его плечи.       Бен накрыл своей рукой её шею.       – Приди ко мне – сказал он властно.       Она не могла отвести от него взгляд.       – Однажды –