1
31 января 2020 г., 05:16
***
Кенма, раскинув руки на кровати, лежал, смотря в потолок. Его волосы спутано улеглись на простыню, направляясь во всевозможные стороны, словно лучи солнца. — Йоу, о чём задумался, Кенма? — Куроо покрутил банку газировки и улыбнулся другу. Холодный металл отлично лежал в горячих руках. — О том, что любовь непостоянна, — Куроо наклонил голову, с изумлением изучая друга. Кенма редко когда открыто и подолгу разговаривал, а тут ещё и про любовь заговорил. — Понимаешь, для любви никогда нет подходящего времени. Мы влюбляемся в кого-то в школе и вот уже расстаёмся, потому что дальше дороги в разные стороны. Разные универы, разные города. А потом учёба, учёба, учёба. И совсем не до любви. Надо думать о будущем, как жить дальше. Только я не понимаю, в чём смысл выстраивать себе путь счастливой жизни, по дороге к которому ты теряешь всех этих людей, с которыми хотел бы его пройти. Работа мешает любви. Для неё совсем нет места в нашей жизни. Судьба сталкивает нас с разными людьми, влюбляет, а потом растаскивает по разным углам, и к чему всё это? Кому оно нужно, если ты даже сам не можешь насладиться этим столько, сколько захочешь. Потому что наша жизнь непостоянна. Как и любовь. И люди. Понимаешь, рано или поздно, все уйдут. — Ну, чего ты раскис, я-то от тебя никогда не уйду! — за время затяжного, но не менее впечатляющего монолога Кенмы, Куроо уже успел забраться на кровать, бог знает куда выкинув газировку, и игрался с одной из прядей Козуме. — Мы же с тобой друзья навеки, понял? Хрен я тебя куда отпущу. Говорил он с энтузиазмом, с полной уверенностью в своих словах. Кенма перевернулся лицом к Тетсуро и посмотрел на него ласковым, но каким-то грустным взглядом. — Куроо, и ты тоже уйдешь, — совсем тихо, но Куроо слышит, он же почти впритык прилип. Жарко, между прочим.— Жизнь меняется, и ты изменишься, и не нужен тебе будет никакой прошлый, нелюдимый Кенма Козуме. Кенма водил пальцем по простыне, разглаживая складки. Куроо подцепил его руку своими длинными пальцами и чуть потянул вверх. Он выставил вперёд мизинец и соединил его с мизинцем Кенмы. Максимально сосредоточенно посмотрел на друга. — Мне Кенма нужен будет любой, ты ему передай, — только Куроо мог такую глупость сказать таким серьёзным тоном. — И нечего выдумывать. Даже если сотни, нет, тысячи километров будут разделять нас, даже если года, нет-нет, столетия, точно! разделят нас, я всё равно примчусь к тебе хоть с того света, если ты попросишь спрятать тебя от людей, что шныряют вокруг и пугают тебя. А ты всё так же будешь присылать мне смешные картинки с котиками, даже когда я не прошу. Я тебе клянусь. — Куроо покрепче сцепил пальцы. — А ты клянёшься? Кенма выдохнул. Куроо сейчас лежал перед ним, держал за руку и говорил такие смущающие вещи. Честно, было похоже на признание в любви. Кенма зажмурился, мотнул головой и открыл глаза. Куроо нервно завозился, потому что Кенма уж слишком долго молчал, и неловко потряс Козуме за руку, которую держал. — Ну, так что, мемы с котиками мне обеспечены? Кенма тихонько фыркнул и выдернул палец из хватки. Тетсуро выглядел таким потерянным, что у Козуме даже совесть взыграла. Но он только поднёс к Куроо другую свою руку и сказал: — Другой надо, дурак. Куроо облегчённо выдохнул и ухватился за мизинец Кенмы своим, будто от того, насколько быстро и сильно он схватит, решалась его судьба. — Клянусь. Тихо буркнул Кенма, но Куроо хватило и этого. Он издал радостный боевой клич, похожий на те звуки, что время от времени выдавал Лев, сцепил их ладони и перекатился с кровати на пол, встав на ноги, как и полагалось «котам». Козуме, утащенный за руку, подобной грацией не обладал и просто свалился на Куроо, который стоял на четвереньках. Тетсуро, будто только этого всю свою жизнь и ждал и, подхватив Кенму под коленки, резво вскочил на ноги и кинулся на первый этаж в кухню. Даже у Кенмы от такого резкого подъема голова закружилась, а у Куроо и подавно. Козуме не был пушинкой, сколько бы Куроо не храбрился. Коварная лестница, поджидающая их впереди, опасно скрипнула. Но Куроо в жизни не знал, что такое «опасно» и «инстинкт самосохранения», поэтому и ломанулся напролом, вот только прогадал и полетел вниз. Кенма было вскрикнул, как уже оказался в надёжных руках Тетсуро, который развалился на нижних ступеньках, явно сильно приложившись о них спиной. Но тот бодрячком поднял голову и улыбнулся так по-дебильному, как умеет только он, так, что аж тепло становится, и хочешь не хочешь, а в ответ улыбаешься. — Я убью тебя раньше, чем ты успеешь исполнить свою клятву, — Кенма быстренько поднялся и подхватил Куроо. Тот простонал от боли в спине и злостно уставился на лестницу. Благо всего восемь ступенек. Наконец они добрались на кухню, и Кенма сладко, «по-кошачьи» потянувшись, уселся на стул, согнув одну ногу в колене, а вторую подложив под себя. Он устало опустил подбородок на колено. Куроо что-то уже там хозяйничал. Вряд ли вообще кто-то, кроме Куроо, мог разобраться в кухне его семейства. — Слушай, Кенма, а чего это ты про любовь заговорил? — Куроо выдержал паузу и повернулся, указывая на Кенму лопаточкой. Он прищурился, словно от солнца. — Колись, влюбился что ли? Вечернее солнце, так удачно отражающееся в плите, освещало красивое лицо Куроо, лаская лучами его летний загар. Тетсуро выглядел потрясно и завораживающе. Словно огонь, но Кенма точно знал: если дотронется, не обожжётся. — А? Не. Я так, просто, — вяло ответил Кенма. Видимо, Куроо хватило и этого, потому что он, задорно дёрнув плечами, развернулся обратно к плите. Дурацкий, не завязанный фартук с котятками весело болтался на ветру. Большое окно было открыто почти настежь. А, точно, лето же. Кенма взгляда от Куроо не оторвал. Дотронуться до «огня» хотелось всё больше. А Тетсуро уронил лопатку прямо в кипящее масло.***
Кенма получил мячом в лицо. Нет, он и раньше получал. В средней школе иногда от старших прилетало, но не то чтобы сильно. А сейчас ему в лицо влетел мяч, направленный тяжёлой рукой Льва. Признаться, удар был хорош, даром, что низко пошёл. Кенма даже дёрнуться не успел. Зато вот Куроо вполне себе дёрнулся, да вот поздно уже. Мяч отлетел в пол и откатился к Яку, который застыл, во все глаза смотря на то, что происходит. Кенма же отлетел назад и уже почти упал, но сзади всегда крепкие и надёжные руки Куроо. Капитан команды мягко опустил Козуме на пол. Лев бы и подскочил к нему с извинениями, но Тетсуро ему голову оторвёт, пусть хоть на шаг приблизится. — Кенма? Кенма! Эй, слышишь? У Козуме ужасно заболело лицо, даже слёзы почти хлынули из глаз, но Кенма не стал их открывать. Из носа капало, а сам он горел. При ударе боли почти не было, но сейчас она отчётливо ощущалась. Козуме всхлипнул и досадливо простонал. — Кен… Эй, глаза открой! — Тетсуро его усадил и руку подставил так, чтобы капли крови с разбитого носа капали на неё. — Твою мать, кровь. Оу, Куроо был зол и напуган. Это совсем не то, что в средней школе, где отделывался синяком и гложущей обидой на старших. Рука у Льва сильная, удар аса, пробивной, что сносит руки блокирующих противника. И прилетел Кенме в лицо. Кенма приоткрыл один глаз. Уже и Яку с остальными подтянулись и облепили его. Мориске за рукав удерживал Льва, что побледнел и казалось, свалится в обморок быстрее, чем Кенма. — Куроо, давай его в медпункт, — ух ты, Яку, а Куроо не догадался. Он шикнул и осторожно взял Кенму под колени. Козуме отчаянно сопротивлялся своему сознанию, что пыталось ускользнуть от него. Больно было ужасно, но Куроо тёплый, Куроо защищает и что-то говорит. «Что он говорит? Не слышу. Эй, прекрати шуметь в голове, я хочу послушать! Нос-то как болит. Надо сказать, что все в порядке. Точно.» — Ку… все в по… — Кенму сейчас стошнит. Он было дернулся в сторону, но Тетсуро ему голову запрокинул и рот зажал. Что, совсем не брезгливый? А если Кенму всё-таки стошнит? — Так, я его понёс, — до Кенмы донёсся грубый, серьёзный голос Куроо. Козуме знал, у Куроо сейчас складочка между бровей. Надо посмотреть и разгладить её. Второй глаз совсем не хотел открываться, а жгущие глаза слёзы вытекали из-под века. — Лев, с тобой потом разберусь, — смотри, Куроо, не перестарайся, а то и этого придётся в медпункт тащить. Куроо бережно поднял Кенму на руки и понёс. Тренера сегодня не было, а значит, могилу Льву рыть не надо. Но Куроо выроет и эту шпалу туда запихает. Блять, ну смотреть же надо, куда бьёшь. — Кенма, слышишь? Хоть кивни, — Козуме головой дёрнул, да зря. Комок подкатил к горлу, и Кенма поскорее, слабыми от головокружения руками, оттолкнулся от Куроо, потому что сдерживаться больше не мог. Но Тетсуро упёртый, ему-то всё равно, запачкает ли Кенма его одежду, главное чтоб ему хуже не было. Кенму всё-таки стошнило. На Куроо, но тот и ухом не повёл. В медпункте их встретили со славой, почестью и обезболивающим. Ах да, и противным нашатырём. — Ох, вот убьётесь вы совсем на этих тренировках. Ну, ты посмотри на него, — медсестра укоризненно посмотрела на Куроо. — Бедный мальчик пострадал. Кенма, открывай глазки. У Кенмы один глаз был приоткрыт, когда его несли, но всё равно всё было расплывчато, поэтому он и его закрыл. Сейчас в нос тыкали нашатырём, и он, лишь бы эту гадость подальше убрали, открыл глаза. Кенма вдруг подумал, что никогда не видел Куроо таким. Как Тетсуро вообще мог выражать своим видом и непомерную злость, и огромное волнение одновременно? Кенма не хотел бы, чтобы Куроо злился вот так на него. Майку с Козуме стянули, всё равно вся перепачканная. А Куроо так и стоял в испачканной. Глупый Тетсуро. Дурак. Тёплый. — Оставляю его здесь, естественно. Медсестра что-то там Кенме дала, он вообще не вникал, ему бы подольше посмотреть на такого Куроо. Глаза вдруг опять начали закрываться, и Кенма, правда, хотел им сопротивлялся, но ещё больше он хотел спать. Точно, всю ночь же сегодня в PSP проиграл. — Лучше его беречь надо. А то смотри, что случается. Какой-то очень отдалённый голос медсестры донёсся до него и уже совсем неразборчивый ответ Куроо, и Козуме сдался сну. Что ему снилось, Кенма не помнит. Проснувшись от того, что волосы щекотали глаза, Кенма тихонько убрал их рукой. Слабость уже почти не ощущалась, да и голова не кружилась. Кенма чуть приоткрыл глаза и обнаружил у себя на носу бинт с пластырем. Козуме перепугался. Не сломал же ему нос Лев? Переведя глаза ниже, Кенма обнаружил Тетсуро в своей школьной форме, который преспокойно спал у Кенмы на коленях. Видимо сходил, переоделся, да и Льва, наверное, отругал. Когда Тетсуро спит, он нравится Кенме больше. Не шумит, не дёргает, просто лежит рядом. Такой тихий, спокойный, очень тёплый. Родной. Куроо вообще не может не нравиться. Кенма сел и провел рукой по волосам Куроо. Чуть жёсткие от укладки пряди скользили между пальцев. — А? Кенма? — Куроо потёр глаза и взял Кенму за запястье, когда тот дёрнул руку от волос друга. — Проснулся уже. Как ты? — Порядок, — голос тихий, хриплый. Пить что-то захотелось. — О. Вот вода, — Тетсуро открыл бутылку воды и подал другу. — Спасибо, — «я тебя обожаю, Тетсуро». — Если всё хорошо, пойдём домой. Кенма допил воду и сел. Тетсуро потянул его за руку и поднял. — Сам могу. А, стой, Куроо, пластырь. Кенма засмущался. Идти вот с этим на лице по улице слишком стыдно. Да и мама сильно заволнуется. — Хм. Ну, давай снимем. Медсестра сказала, что удар вскользь пришёлся, — Кенма вдруг вспомнил про Льва. — Когда похороны? Тетсуро, аккуратно отлепляющий пластырь с носа Кенмы, приостановился, с интересом смотря на друга. Потом понял, о чём говорил Кенма. — Похороны Льва в четверг. Ты не идёшь. — Значит, освобождаешь меня от тренировки в четверг. — Ну да, траур, всё такое. А вообще, как бы твои похороны устраивать не пришлось, ты посмотри, какой бледный. Тетсуро уже отлепил пластырь и потряс руку Козуме в воздухе. — Отвянь. Лучше скажи, синяк есть? — Тетсуро оценивающе посмотрел на друга. — Не-а. Куроо приоткрыл дверь и пропустил вперёд Кенму. Он прикрыл дверь медкабинета, видимо медсестра куда-то отлучилась, а Куроо уже «похитил» Кенму. Кенма был в своей школьной рубашке, — уж не Куроо ли его одел? — но в спортивных шортах, поэтому ему пришлось вернуться в медкабинет, чтобы он переоделся в вещи, которые Куроо принёс из раздевалки. Тетсуро выходить из кабинета отказывался, мол, свалишься ещё, а так я тебя поймаю. Домой они пошли пешком. Куроо нёс и свою, и сумку Кенмы, весело болтая обо всём. Парни договорились вдвоём идти к Кенме. — Мороженое хочешь? — Куроо остановился у ларька. Кенма перевёл взгляд с дороги на него, потом на ларёк. — Разве в траур можно мороженое? — Тетсуро забавно улыбнулся на шутку Кенмы. — Тебе можно. Шоколадное? — Куроо спросил просто для галочки, он и так знал, что шоколадное, и уже достал деньги. Кенма вообще-то сам хотел заплатить, но его сумка была у Куроо, а сражаться с ним за неё было слишком лень. Он и так, разморенный после сна, постоянно зевал. Получив своё мороженое, Кенма на пробу лизнул и зажмурил глаза. Вкусно. Вдруг Куроо взял его за руку и поднёс мороженое Кенмы к своему лицу. — Поделишься? — себе Куроо ничего не купил. Одна мысль о том, чтобы есть с Куроо одно мороженое, заставляла Кенму краснеть. Это же обмен микробами. Прямо как поцелуй. Кенма зажмурился и дёрнул руку. — Купи себе тоже, — Куроо заметил, как друг покраснел, и ехидно ухмыльнулся. — Вообще-то я его тебе купил. — Ну и забирай насовсем, — Кенма отвернулся. — Ладно, я не особо то и хочу. Надо же ребёнка чем-то баловать, — Тетсуро погладил Кенму по голове. Тот уставился на него большими глазами. Мало того, что его ребёнком называли, так ещё и пожалели. — Куро, — Кенма был возмущён. — Ну, всё. Всё, говорю. Больше не буду. Ешь своё мороженое и пошли. Темнеет уже. — Тетсуро, довольный донельзя, улыбался. Кенма рассеяно подумал, что если Куроо будет вот так улыбаться, то не стемнеет никогда. Кенма лизнул мороженое ещё раз и пошёл за другом.***
— Эй, мелкий, из волейбольного клуба, — Кенма съёжился. Чёрт, кажется, это к нему обращаются. Куроо рядом не было, его задержали в школе, поэтому Козуме шёл домой один. Кенма обернулся и увидел двоих баскетболистов, направляющихся к нему. Высоченные. Первой мыслью было сбежать, но Кенма знал, что он с бегом не дружит. Да и может они и вовсе не хотят его обидеть. — Да, ты! — Знаешь, у нас есть разговор к тебе, — нет, они вовсе не похожи на тех, кто не хочет обидеть. Да и говорят злобно. — А почему молчишь? Знаешь, со старшими здороваться надо, — Кенма всей душой ненавидел эти разделения на «семпай» и «кохай». А молчал, потому что страшно. — Никакого уважения. Вашему волейбольному клубу всё внимание уделяется. И девчонки вечно тянутся к вашему капитану, — высокий брюнет скривил лицо. — Мы, знаешь ли, ничем не хуже. Так почему же вы забираете всё внимание к себе? — парень навис над Кенмой. Плохо. Очень плохо. Где же Куроо? Они что, его убьют? Нет, не могут. — Чё молчишь, придурок? — баскетболист вышел из себя и толкнул Кенму в грудь. Козуме начал падать и зажмурился. Крепких и надёжных рук Куроо, которые бы поймали его не было. Куроо не примчался к нему с края света, чтобы защитить его. Но, он же клялся. Кенма ударился спиной об асфальт и счесал локоть. Он зашипел и поднял взгляд. Баскетболист надвигался, тот, что стоял сзади, разминал кулаки. Нет, они же не изобьют его? Тот, что говорил с Кенмой, поднял его за ворот рубашки. И заехал ему кулаком по скуле. — Бесит, что таким слабакам, достаётся внимание. Козуме всхлипнул. От удара слёзы потекли из глаз, он весь сжался и снова рухнул на асфальт. — Эй, вы чего тут творите? — какой-то старик вышел из ларька, что стоял рядом. — Чёрт, пошли, не хватало ещё нагоняй получить, — брюнет, который намеревался ударить Кенму ещё раз, отпустил его ворот и метнулся в сторону. Его товарищ побежал за ним. — Парень, ты в порядке? — старик подошёл к Козуме. Кенма перевёл на него взгляд и чуть расслабился. Значит, бить больше не будут. Козуме тихонько кивнул и, опираясь на руку старика, встал. Поспешно вытер слёзы. Не хватало ещё плакать как девчонка. Козуме поднял упавшую сумку и, поблагодарив старика, побрёл домой. Главное, ещё раз не попасться этим страшным «семпаям». Дома Кенма обнаружил разодранный локоть и стёсанную с правой щеки кожу. Прямо на скуле красовалась покрасневшая рана. Дома матери не было, чтобы она помогла обработать рану, поэтому Кенма со вздохом не то бренности, не то облегчения полез на полку за аптечкой. Только достал её, и вот уже стук в дверь. Куроо, наверное. Кенма приложил руку к щеке и пошёл открывать. Куроо был растрёпанный, радостный и запыхавшийся. Видимо бежал. Вот только от его радости не осталось и следа, стоило Кенме опустить руку. — Это откуда? — сухо спросил Куроо, проходя в дом и хватая Кенму за плечи. — Да так. Ну знаешь, баскетболисты вдруг пристали и я… Не смог убежать, — Кенма рассеяно переводил взгляд куда угодно, только не на Куроо. — Да и ответить им я тоже не смог. — Надо обработать, — на кухне Куроо обнаружил аптечку, которую Кенма уже успел достать, и усадил Кенму на стол, чтобы тот был почти одного с ним роста. — Да как они вообще посмели, — о, Куроо пылал праведным гневом. Он приложил ватку, смоченную перекисью, к ране, и Кенма зашипел. Тетсуро заботливо подул ему на ранку. — За что они тебя так? — Говорили что-то про то, что нам достаётся всё внимание. И что-то про девчонок, — Куроо вздохнул. — Придурки. Ты только скажи мне, кто они, и я им… — Не надо, — Кенма чуть отвернул голову. — А то ещё больше проблем будет. Куроо ещё раз вздохнул и максимально аккуратно приложил ватку к скуле. — Чего они ко мне-то пристали? Я похож на того, к кому проявляют внимание девчонки? — Кенма поёрзал и подал Куроо локоть, чтобы он и его обработал. Куроо внимательно посмотрел на Кенму и солнечно улыбнулся, хотя и хмурился, увидев содранный локоть. Значит, Кенму ещё и на асфальт бросили. — Да ты мечта всех девчонок, Кен, — Куроо ласково подул на ранку. — Нет, Куро, это ты мечта всех девчонок, — Кенма ярко выделил слово «ты». — Завидовать будешь? — Куроо вмиг посерьёзнел. Ещё не хватало, чтобы его друг считал себя обделённым. — Нет, ну ты же знаешь, я не очень люблю внимание, да и вообще плохо схожусь с людьми. Просто… — Кенма вздохнул. — Ну, не хочется делить тебя с ними. Куроо в удивлении отпрянул и втянул воздух со свистом. Он с шоком и интересом уставился на Кенму. Козуме понял, что сказал, и весь пошёл красными пятнами, от волос до шеи. — Нет, ты… Погоди… Ты не правильно понял. Я имею в виду, — Кенма опустил голову, чтобы не видеть удивлённое лицо Куроо. — Ну, ты влюбишься в одну из них и уйдёшь, а я опять один останусь. — Кенма, — Куроо отложил ватку, приподнял голову Козуме и вкрадчиво посмотрел. — Я же говорил, что не уйду. Даже если влюблюсь в девчонку, ты все равно останешься моим другом. И я всегда буду с тобой, понял? — Сегодня не был, — вдруг выдал Кенма. Он не хотел, чтобы это прозвучало осуждающе или как обида. Тетсуро отпустил его подбородок. Чуть посмотрел в глаза. Кенма уже хотел извиниться, но Куроо потянул его на себя и обнял. — Прости-прости-прости-прости, Кенма. Я не хотел. Я, правда, бежал так быстро, как только мог. Прости, что опоздал. — Куро, заткнись, — Кенма уложил подбородок на плече Тетсуро. — Я не злюсь. Просто испугался. — Прости. — Молчи. Тетсуро отпрянул. Он виновато посмотрел на Кенму и закусил губу. Убрал прядь волос Козуме, которая лезла в ранку. Взял другую ватку, намочил и продолжил обрабатывать локоть. — Хотя знаешь, Куроо, я, конечно, не обижаюсь, но я тебя прощу, если приготовишь яблочный пирог. Тетсуро застыл, посмотрел на Кенму секунду и счастливо улыбнулся. Козуме сам в ответ улыбнулся. Куроо такой домашний и его улыбка как солнце. Кажется, даже лечит любую боль. — Ах ты, жук. Ладно. Только поможешь. Кенма кивнул и убрал баночку перекиси в аптечку. В холодильнике лежали спелые, красные яблоки. Кенма очень любит яблочные пироги. И возможно, Куроо он тоже любит.***
Кенма вдруг понял, что попал, когда они с Куроо играли в приставку дома у Тетсуро. Капитан Некомы, увлечённый глупой игрой, не сразу обратил внимание на то, что игрок Кенмы не двигается. — Кенма, блин! Помоги что ли! — Куроо остервенело жал кнопки джойстика, отчаянно круша зомби, что рвались прямо на него, при этом ещё отбивая тех, что лезли к Козуме. А Кенма пялился на Куроо. Такой напряжённый, увлечённый, азартный Куроо ему нравился. Даже не так, любой Тетсуро ему нравился. Сейчас Куроо играл за двоих, защищал игрока Кенмы всеми силами и все найденные аптечки отдавал ему. Такой маленький привычный жест вдруг выбил связующего из колеи и заставил задуматься. Тетсуро всегда был рядом, всегда так делал. Но что не так? Кенма не понял, когда именно он привык к вечным касаниям Куроо, к этим горячим рукам, что трогали его, к громкому, активному голосу, постоянно о чём-то говорящему. Куроо всегда был рядом, он активничал, от него шла энергия, как от солнца. Горячий и энергичный, он всегда тянул Кенму за собой. Козуме не знал, зачем. Он никогда особо не интересовался тем, чем интересовался Куроо, всегда слушал его вполуха и вечно втыкал в PSP. Но Тетсуро продолжал виться вокруг него, искать его внимания, заботиться о нём. И при этом не получал ничего от Кенмы взамен. — Кенма, эй ты чего? — Кенма в экстренном порядке перевёл взгляд на вид за окном. Дерево, которое он сотни раз видел, показалось интересным. — Кенмаааа! Игра же идёт! Куроо подчистую слил катку. Одному играть сложно, а Кенма не шевелился. Тетсуро отложил джойстик и развернулся всем корпусом к Кенме, подползая к нему на коленках. — Всё нормально? — Джойстик заел, — невпопад выдал Кенма, продолжая пялиться в окно. Кенма вдруг подумал, что никогда не уделял Куроо должного внимания, а сейчас сам желает чтобы Куроо касался его, чтобы просил внимания, чтобы его надёжный и верный Куроо всегда был рядом. Он хочет Куроо себе и только себе. Никаким девчонкам, про которых говорили те страшные баскетболисты, никому другому. Это эгоистичное чувство собственничества покоилось в Кенме уже давно. Он не заметил когда, но заметил, как сильно оно разрослось. Кенму посетила мысль, что это совсем не те чувства, что должны испытывать лучшие друзья. Нет, друзья не должны отчаянно хотеть коснуться этих горячих рук. Нет, нет и нет. Он же клялся Куроо, что всегда будет его лучшим другом, так что же он сейчас делает? Ни в коем случае нельзя думать об этом! Кенма замотал головой, и Куроо, который протянул руку к его лицу, отпрянул. — Кенма, всё хорошо? Что-то случилось? Скажи мне, — Тетсуро был взволнован. Его друг вдруг погрузился в мысли, застыл, а потом на его лице отразился такой испуг, что Куроо сам подпрыгнул. Кенма дёрнулся от голоса Куроо как ужаленный. «Нет, нет, ну почему ты даже сейчас такой? Прекрати постоянно лезть, проявлять внимание! Я же не просил, я же ничего не делал! Пожалуйста, прекрати, я же не заслужил». Кенма поднял взгляд на Куроо и, только когда увидел замешательство на лице друга, вдруг почувствовал влагу на глазах. Он всё это время был в шаге от того, чтобы зарыдать. Какой позор. Мало того, что нарушил клятву, так ещё и рыдать собрался как девчонка. Но ведь если не рассказывать Куроо, то и не считается за нарушение клятвы? Тетсуро, увидев блеснувшие на глазах друга слёзы, запаниковал. — Кен… Боже, да что такое-то? Я что-то не то сделал? Кенма, я не понимаю! — Куроо схватил Козуме за руку, но тот её остервенело выдернул. — Молчи… — совсем тихо и хрипло получилось. — Замолчи, Куроо! Прекрати! Хватит, ясно? Я прошу тебя, перестань лезть ко мне. Я же не прошу, я же даже не проявляю интереса, тогда почему? Почему ты продолжаешь виться вокруг меня, проявлять внимание? — Кенма подскочил и встал на коленях. Предательские стыдливые слёзы скатились по щекам. Его вдруг поразило такое отчаяние, что он вспылил. Он не знал, на что злился и зачем, но горячие слёзы сбивали все мысли в кучу, хотелось просто лечь и закричать. Кенма ужасно запутался. Куроо напротив него застыл. И поник. Грустно хмыкнул и чуть отвернул голову. — А, значит, в этом дело, — голос Куроо был таким грустным и укоряющим, что Кенма тоже застыл. Неужели понял? — Так я и правда тебе надоел. Знал же, что рано или поздно со своей навязчивостью всё испорчу. Прости, я… — Куроо говорил так, словно давно ждал этого. Будто бы то, чего он так боялся, вот пришло за ним, а он всё ещё не может ничего сделать. Кенма не дал ему договорить, дёрнулся вперёд и слабыми руками схватил его за ворот рубашки. Весь раскрасневшийся, плачущий, он притянул лицо Куроо к своему. Тетсуро застыл в предвкушении. — Да что ты понял? — Кенма был зол то ли на себя, то ли на Куроо. Козуме впервые так открыто злился и вообще проявлял по отношению к Куроо силу. Он не знал, что делать. Хотелось махать руками и кричать как Шое. Просто Кенма устал ничего не делать, а сейчас не понимал, что же от него ждёт судьба. Поэтому впервые действовал, не опираясь на мысли. — Ни черта ты не понял. Я совсем не заслужил твоего внимания! — Куроо сглотнул и вскинул брови. Не таких слов он ждал. — Я ничего не делал, а ты всё равно продолжал дружить со мной. И вот даже сейчас я умудрился испортить всё это, — голос Кенмы сошел на нет. Он опустил голову к груди Тетсуро. Ткнулся макушкой куда-то ему в ключицы. Смотреть в глаза Куроо было страшно и стыдно. — Я снова все испортил. Даже клятву сдержать не смог. Кенма горько всхлипнул и закусил губу. Какой позор. Куроо, ошеломлённый, не двигался. Совсем сбитый с толку, Тетсуро также не понимал, что делать. — Кен… — он уже и забыл, что хотел сказать, всё равно Кенма его перебил. — Я не хочу быть твоим другом, — как гром среди ясного неба, хриплые слова Кенмы разрезали комнату. Он затих. Молчание затянулось. Куроо опустил руку, которой намеревался приобнять Кенму. Его плечи вздрогнули и опустились. Он зажмурился и закусил губу, чтобы не всхлипнуть. Чёрт, неужели всё так, как он понял? Не может всё сейчас вот так кончиться, он же столько лет дружил с Кенмой. Где он ошибся? — Понимаешь, нет? — Кенма посильнее сжал футболку «друга» не слушающимися руками. — Я больше не могу быть твоим другом. Я кажется… Нет. Я чувствую к тебе то, что не должны чувствовать друзья. Куроо, пропускавший всё мимо ушей, распахнул глаза. Он был поражён. Кенма не чувствовал к нему отвращения? Кенма не устал от него? Но что тогда? — Я позорно нарушил клятву, влюбившись в тебя, — Кенма громко всхлипнул и продолжил ронять слёзы на колени Куроо. Слабые руки отпустили майку «друга» и безвольно повисли. Кенма отстранился и, не поднимая головы, отсел. Куроо молчал. Он просто смотрел на Кенму и не мог понять, что происходит. Кенма сказал… Что? Тетсуро сглотнул. Он потянул руку к Кенме и положил её ему на голову, почувствовав, как ощутимо она вздрогнула, и сам Кенма сжался. Тетсуро аккуратно потянул Кенму и приподнял его голову. Такой растерянный, разбитый, его маленький испуганный Кенма, сидел перед ним и лил слёзы. Что сказать, Куроо не знал. Ситуация походила на те, что были в книжках, которые однажды притащил Лев, сперев у сестры, от которых Такетора заливался слезами, а Яку нещадно краснел. Полагаться на подобные книжки сейчас было глупо, но в них всё было хорошо, ведь так? Просто потянуться вперёд, поцеловать. А дальше? — Кен… Кенма, — Куроо откашлялся. Козуме проглотил скатившуюся к губам слезу. — Я не злюсь. Куроо по привычке мягко погладил Кенму по голове. Пушистые волосы запутались между пальцев. — Ничего же страшного не произошло, ведь так? — Куроо нервно хмыкнул. Он совсем запутался, но он точно не хотел напугать Кенму или обидеть. Отвиснувшая игра вдруг громко выдала «Game over», заставив обоих вздрогнуть. Куроо резко пнул джойстик и в одно мгновение выключил телек, на котором они играли. — Чёрт. Ладно, Кенма, — Тетсуро развернулся обратно к «другу». Кенма медленно проследил за ним пустым взглядом и выглядел таким грустным, что Куроо захотелось его обнять. Но такие действия могут сильно напугать Кенму. — Просто давай ты успокоишься и мы, ну, поговорим? — прозвучало как вопрос, да и Куроо не мастер разговоров. Кенма засуетился и замотал головой. — Не-нет, я не буду снова это повторять. Не надо, пожалуйста, давай я просто уйду, — Козуме попытался подняться, но рука Куроо на голове остановила его. — Ну уж нет, я уже говорил, я тебя никуда не отпущу. Не хочешь говорить, ну и ладно, будем разбираться по-другому, — Тетсуро притянул к себе Кенму максимально близко, при этом протяжно выдохнув, и поцеловал. Куроо сейчас ставил на свою удачу. Будет плохо, если Кенма разозлится или испугается, но по-другому Кенма тоже не хочет, поэтому придётся действовать так, как может только Куроо. Козуме застыл. Слеза скатилась прямо к сомкнутым губам, и Кенма почувствовал солёный вкус. Куроо тоже. Чуть шершавые губы Куроо касались сухих — на самом деле чуть влажных от слёз — губ Кенмы. Козуме целоваться не умел, да и никогда не пробовал, а вот Куроо однажды имел подружку, старше его на год, которая очень любила эксперименты. Но спешить с языками Тетсуро не стал, он и так покрылся румянцем и напряженно смотрел в глаза на против. Кенма пока немного сообразил, что происходит. Он не знает, успокаивает его так Куроо или что ещё, но воздуха перестало хватать, а «мозг» как известно без «воздуха» не может. Кенма без Куроо тоже. Тетсуро отстранился, ниточка слюны, протянутая между разгорячёнными губами двух лучших друзей, разорвалась. Куроо подумал, что так же разорвались его нервы. Кенма не думал. Капитан Некомы титаническими усилиями отвел взгляд от розовых блестящих губ своего связующего и отстранился. Он глубоко вдохнул и ещё глубже выдохнул. — Ты… как? — вопрос тупой, непонятный, но Кенма всё равно отвечать не собирался. Тетсуро заерзал, хотел протянуть руку, но одернул. — Ты, это, главное не паникуй, ладно? Щас во всем разберёмся. — Ты зачем? — всё, что тихонько выдал Кенма и продолжил сидеть, поражённо смотря на Куроо. Тетсуро сам хочет знать ответ. — Да я это, тут решил, — Куроо схватился руками за голову и ещё раз пнул джойстик. — Блин, прости-прости, не пугайся только, я не хотел тебя обидеть. А-а, да что ж такое, чё я всё порчу-то? — Куроо поднял виновато-растерянный взгляд на Кенму. Тот почему-то ответил тем же. — Кенма, я это, просто подумал… Просто захотел, короче. Куроо забил на всё, убрал руки от головы и разогнулся. Просто сказал как есть, правду. — Вот просто захотел тебя поцеловать, — Кенма напротив него дёрнулся. — Прости? То ли вопрос, то ли утверждение, Куроо сам не понял. — Куро. Я тоже, — всё, что сказал Кенма. Он посмотрел на Куроо и вдруг расслабился. Ну, самое страшное произошло, Куроо вроде не злится и кажется был не против. — Ась? — Тетсуро завис. — Я тоже хотел, ну… это сделать, ты понял, — Кенма чуть замялся и обнял себя за плечи. Молчание затянулось, Козуме снова смотрел в окно. Куроо закопошился, подмял ноги под себя и приблизился к Кенме. — Я правильно понял, — Тетсуро ждал, когда друг повернёт голову, — ты в меня влюбился? Кенма вздрогнул и сглотнул, неосознанно кивнув. — Потому что я в тебя по уши влип, и, если я сейчас ошибся, нам нужно будет что-то придумать с тем, что я снова хочу тебя поцеловать, — Кенма резко повернул голову на Куроо, а тот сидел впритык. Их губы чуть столкнулись. — Не ответишь сейчас ничего, я ж поцелую, знай. Губы Кенмы вздрогнули. Он вдруг ощутил какое-то спокойствие и предвкушение. Точно такое же как в матчах, когда он отдает последний пас Куроо и точно знает, что мяч достигнет пола на стороне противника. — Давай, — Кенма сказал это прямо в губы Куроо. Тому дважды повторять не надо. Второй поцелуй вышел глубже. Тетсуро ловко обошёл преграду в виде сомкнутых губ и провёл языком по зубам Кенмы. От новый ощущений голову вело, и Кенма, разгорячённый и податливый, быстро поддавался Куроо. Руки Тетсуро уже метнулись к талии Козуме и крепко удерживали его. Грудь Кенмы упиралась прямо в грудь Куроо, и их дыхание синхронизировалось. Горячий язык Куроо творил странные вещи, Кенма по привычке, почувствовав что-то во рту, среагировал языком, приятно удивив Куроо отдачей на поцелуй. Даже в голове это слово было сложно произносить. Закончилось как-то быстро, дыхание в миг сбилось, но крепкие и надёжные руки Куроо всё ещё держали рядом. Отдышавшись, Куроо отстранился и вновь втянул воздух со свистом. — Если останешься у меня на ночь, сможешь доиграть в эту игру. Кенма красный от духоты, покраснел ещё сильнее. Куроо тоже.
