Взывая к Силе

Банкеты – самое мерзкое и лицемерное творение галактики. Все улыбаются друг другу, высказывают какие-то пожелания, а сами желают лишь набить свои желудки да кошельки. Вон стоит родианец, который заговаривает зубы какому-то салластанцу и двум людям – интересно, кто он? Помешанный художник или банкир, который хочет взять ставку повыше? Далее стояли несколько важных на вид людей, которые всем своим видом показывали призрение к дройду-официанту, что вежливо предлагал напитки гостям. «Мерзкие твари, да в нем человечности больше, чем в каждом из вас» - прошипел Энакин так, что услышать его мог только капитан Тангер, который шел нога в ногу со Скайуокером. Одет капитан был просто – стандартные солдатские сапоги, в которые были заправлены военные штаны серого цвета, предназначенные для празднований и официальных визитов, а сверху плотная рубашка черного цвета и темно-серый камзол, застегнутый на все пуговицы. Приметив красную фигуру на постаменте, Скайуокер и Тангер направились к ней, не желая ни секунды находиться в данном обществе. Народу у фигуры не было, но оно и немудрено – подойдя ближе, Энакин заметил, что даже близко не может подобрать синоним к тому, что он видел. Какие-то трубки красного цвета, которые переплетались в водоканальную систему? Кишка, по которой сходит остаток вчерашнего ужина? Имперский главком терялся в своих догадках. Тангер нахмурился: - И это они называют искусством? – выпалил он. - Да, - кивнул Энакин. – Красное переплетенное нечто, словно шнурки на ботинках ребенка – выглядит также неотесанно и непонятно для чего. Что это вообще?! - Честно признаться, Лорд Вейдер, даже знать не хочу! – отмахнулся Тангер. – Знаете, в бластерах или вашем световом мече куда больше эстетики и искусства, чем во всем представленном здесь, - капитан обвел рукой помещение. – Я ведь не ошибаюсь, вы собираете мечи индивидуально? - Каждый сам, да, - подтвердил Скайуокер. – Иногда ученик может взять меч своего учителя, как основу для заготовки рукояти, но зачастую подростковый пыл столь велик, из-за чего чаще падаваны собирали мечи с нуля. Капитан обошел фигуру несколько раз, внимательно ее рассматривая – никаких гравировок, лаковых работ. Ничего. Это просто красные переплетенные трубки. Тангер опустил голову к основе объекта искусства, где должна была быть табличка с названием. «Синий водопад воскресного утра» и цена в семь тысяч кредитов. - Семь тысяч?! – воскликнул Тангер. – За вот это?! - Почему «Синий»?! – закатил глаза Скайуокер. Позади них послышались шаги: - Вижу, джентльмены, данное искусство вам не по зубам? Энакин, услышав знакомый голос, решил даже не оборачиваться и отделаться легкой ухмылкой: - Решили посетить выставку, господин Наберри? - Узнал, что в столицу прибывает Император и главнокомандующий имперской армии, решил почтить их своим визитом, - как можно более торжественно ответил Руви. - Так ли вам важна встреча с Императором? – поинтересовался Скайуокер, повернувшись к Наберри. – Или, быть может, вы решили в очередной раз напомнить мне о своем существовании? Руви кивнул на небольшой выставочный зал слева от них: - Если вы не возражаете, я бы хотел побеседовать наедине, - произнес он, кивая на капитана Тангера. – Без верных друзей. - Ведите, - кивнул Скайуокер. *** - И зачем нам это все?! – не унимался Энакин, нехотя следуя за Оби-Ваном Кеноби. – Вот объясните, учитель, вам самому эта ерунда понадобилась в жизни?! Кеноби тяжело вздохнул: - Никогда нельзя быть уверенным, что грядет в будущем, падаван! – твердо ответил Оби-Ван Кеноби. – Зная искусство и культуру любого народа, у тебя куда больше шансов уладить конфликт дипломатическим подходом. Наша работа – это не просто махание световым мечом взад-вперед, как тебе думается. - Но ведь вы и мастер Квай-Гон… С тем забраком на Набу! - Мы защищали королеву! – напомнил мастер. – По большей части, наша сторона была оборонительной, ученик. Фехтованием займемся в пятницу, а пока, - Оби-Ван повнимательнее присмотрелся к стеллажу с документами. – Начнем с этого. Культура Корусанта разнообразна за счет многомиллионных форм жизни, падаван, оттого музеи и университеты здесь разные и пропитаны разными видами культуры. Держи! – Кеноби протянул Скайуокеру потрепанную книгу. - А цифровой вариант?! - Так я точно буду знать, что ты ее прочитал! – отрезал Оби-Ван. Энакин нахмурился: - И каким это образом?! - Бумажную книгу ты не соберешь в дройда, а планшет для чтения – вполне! Недовольно фыркнув, Скайуокер последовал за мастером к выходу из библиотеки. Иногда ему казалось, что Кеноби до старости будет им помыкать – сюда не ходи, это не трогай, здесь поклонись, этим улыбнись, а тут заткнись. Ему хотелось скорее вернуться на Татуин, как он и мечтал – покончить с рабством, освободить мать, а затем, когда он победит, оставив тьму позади себя, он, наконец, успокоится. Он поймет, что его долг, как джедая, исполнен. С каждым годом в Храме Джедаев, Энакин все больше убеждался в том, что джедаям, как таковым, плевать на проблемы обычных людей – в галактике процветало рабство, и он был уверен, что далеко не только на Татуине. Множество планет, миллиарды жизней нуждались в их помощи и заботе, но делать они будут лишь то, что говорят брюзжащие старики из Высшего Совета. Падаван вспоминал те дивные минуты своего детства, как особой работы не было, и наступали прекрасные минуты тишины и покоя, которые выдавались ему крайне редко. Он прекрасно помнил один из рассказов, что он прочитал в раннем детстве. Огромный замок, вверху которого сидел злодей, руководящий глупыми людьми, чей взор был так затуманен своей гордыней, что они не видели очевиднейшей угрозы у самого своего носа. Быть может, джедаи и есть эти глупцы? *** - Посмотрите на них, Энакин, - Руви провел рукой по маленькому залу, на стенах которого висели картины, написанные маслом. – Каждая из этих картин несет за собой историю – хорошую, плохую, добрую или злую. Это неважно! Не знаю, что происходит с вами, - Наберри повернулся к Вейдеру. – Но, честно признаться, я обеспокоен. Во всякому случае потому, что вы неразрывно связаны с моей дочерью! Я вижу это! - И зачем вам этот разговор? – спросил Энакин, переводя взгляд на одну из картин. Изображение с огромной птицей, стоявшей на четырех ногах, что расправила свои крылья, а глаза ее горели пламенем – точно таким же, как и его глаза в моменты гнева. Закрыв глаза, он чувствовал энергию произведения – темную энергию. Скорбь и боль. Руви также посмотрел на эту картину: - Хочу быть уверен, что она в безопасности… - Она в безопасности! – твердо ответил Скайуокер. – Если это все, то я, пожалуй, вернусь на мероприятие. Поручение Императора. Энакин уже направился к выходу из зала, когда у самого порога его остановил голос Руви Наберри: - Это вы убили Тайфо?! Скайуокер застыл на месте – он моментально просчитывал ситуацию. Первым шагом он кивнет Тангеру, чтобы тот закрыл дверь, затем резким выпадом он рванет к Наберри и схватит его механической рукой за горло. Стоит также проверить камеры – здесь чисто. Конечно, кому нужен этот псевдо музей?! Затем резкой хваткой он ломает горло Руви, выходит за капитаном и вызывает отряд зачистки – музей числится как место несчастного случая, все обыграет так, словно Руви Наберри подавился оливкой из своего коктейля. Энакин все еще стоял спиной к Наберри. Спустя мгновение, он повернулся: - Имеет ли это значение, если я скажу, что сделал это ради Падме? - И вы заставите меня молчать об убийстве?! – Руви развел руки в стороны. – Даже если это было ради моей дочери! - Если не я, Император лично позаботится о том, чтобы этот разговор был забыт! – Скайуокер оскалился и сделал несколько шагов в сторону мужчины. - Я говорил вам и раньше, но повторюсь: Вы не такой человек, Энакин! – воскликнул Руви. – Вся эта игра, которую вы ведете, лишь прикрытие – вы пытаетесь убежать от собственных чувств… Страхов! Вам страшно, но не стоит, - Наберри сделал несколько шагов в сторону молодого ситха и протянул руку. – Я могу вам помочь, Энакин. Скайуокер покачал головой: - А я вот не люблю повторяться, господин Наберри, поэтому вы знаете чем закончится следующая такая встреча! - И вы позволите ей жить со знанием того, что именно вы убили ее отца? - Она не узнает! – резко ответил Энакин, после чего покинул зал. Он быстрым шагом подошел к Тангеру, который переключился на серебристую трубку, стоящую на постаменте. «Капитан, я бы хотел, чтобы вы глаз не спускали с нашего друга, господина Наберри» - произнес Скайуокер, указывая в сторону маленького зала с картинами. Тангер коротко кивнул: - Будет сделано.