Мир с новым взглядом.

В небе орлы летают одиноко, а овцы.. пасутся стадами.

***

Что может быть интересней в этом никчёмном и сером мире? Сколько, блять, раз ты пытался найти свой источник ярких красок, своего маленького художника, который сможет комочком поместиться в раскрытых ладонях? Сколько?! Даже это посчитать не дано.. ровно так же, как и множество оттенков серого. — Жизнь скучна. Повторял одно и тоже несколько раз радиоведущий, рассматривая играющие в пальцах лезвие ножа. — Скучна, ведь так? Проницательный взгляд мужчины плавно возводиться к привязанному парню. Его тщетные попытки высвободить руки из тугих пут верёвок, проваленная возможность докричаться через втолкнутую, по самую глотку, тряпку, царапающая слизистую оболочку, что даже усилие позвать на помощь приглушается, голос из последних сил срывается до хрипа. — Ох.. ты не можешь говорить, - губы снова искривляет широкая оскальная улыбка. Она наводит жуть, заставляет кожу покрыться тысячами мурашками, тело непроизвольно из-за страха дрожит, сводит даже до судорог. А Аластор все улыбается, без конца. Улыбка — единственный спутник в его жизни. Она придает ему силу, моральную и физическую. — И ты тоже скучный... - словно с печалью выдыхает темноволосый. С тяжестью Аластор поднимается на ровные ноги, обхватывая рукоятку орудия, направляя лезвие к человеку. Бедного мальчика охватывает паника, хаотично он пытается снова освободиться и даться в бега, слёзы ужасно душат и заплывают обзор на красный силуэт, сдавливают горло, дыхание прерывается, организм ищет большего кислорода. Голова в мольбе мотается в две стороны, но убийца непоколебим. Нож с размахом заноситься над головой. Последний, изо всех сил, истощающий крик заполняет старые стены дома, заставляя все конечности страдать от судорог. И голос обрывается. Настает прекрасная для слуха тишина. Лишь стук капель крови, бьющиеся об прогнивший пол домика заставляет по-настоящему получить то самое наслаждение для Аластора. Никакие шлюхи и проститутки не заставят так, с полным удовлетворением, дышать. Никакие наркотики не заменят усладость для глаз, никакие красивые тела женщин. Только вид тягучей крови, плавно остывающие тело, вкус железа во рту. Вот оно, то самое полученное наслаждение от этого бездарного существования.

***

Но, за каждый неправильный поступок будешь нести наказание. Смотря на то, что ты смог натворить. А какое покарание может нести хладнокровный убийца, которого даже полиция не может найти? Ха-ха, именно, что ничего. Его будут судить силы свыше. Будет проводить суд над Аластором тот, кто смотрит и следит за его жизнью с пушистых и белоснежных облаков, которые точно так же заполняются тугими серыми тучами... Аластору нечего терять : у него нет абсолютно ничего, чтобы потерять. Единственная работа радиоведущим? Если это возможно назвать ценностью, то да, ему есть что терять. Он не верит в слово «любовь». Оно оседает на языке разъедающей кислотой, впивается до жжение в рот, разрушает зубы и всё, что есть внутри мужчины. От слова хочется кривиться, смеяться и плакать одновременно. Но на это Аластор только улыбается. Лишь улыбка всегда рассказывает все его эмоции, смысл, душевное состояние. Никто никогда не знал Аластора, кроме того, что он : радиоведущий. Он никого абсолютно не подпускал к аппарату, что бьётся непрерывно в его груди. Никого не подпускает к заполненной, чёрным цветом, душой. А зачем? Какая от этого будет выгода для радиоведущего? Иметь опорное плечо? Есть с кем поговорить по душам или выпить крепкий коньяк в выходной? Закинуться с кем-то небольшой дозой всяких психотропных веществ? Вот если найдется тот человек, с абсолютно всеми ответами на вопросы Аластора, то только тогда он подпустит его ближе всех. Откроется полностью, до самых тёмных и грязных углов в его внутреннем состоянии, до каждой частичке. Абсолютно весь. Но. В этой вселенной он предпочитает роль.. кукловода. Именно за кадровым, скрывающим в тени сценаристом, что просто двигает пальцами для управления человеком, а если захочет, то и всей компании, города. Ему хватает около минуты разговора, чтобы найти все слабые точки собеседника перед ним, на которые так и хочется нажать, пока он не сломается. Сжать белоснежные крылья в руках до хруста костей, разорвать яркие перья, впиться зубами и вырвать плоть, пока вместо прекрасный крыльев останутся одни оборванные, окровавленные обгрызки. Однако, кто знал, что все изменит неосторожность такого мощного социопата? Страсть к убийствам, в конечном итоге удовлетворяющие все потребности Аластора от этой жизни, может привести его к ловушке. К огромному капкану, в который он может вступить просто не заметив его. А уже железо будет пронизать насквозь тело мужчины, дробить кости изнутри, пока он не захлебнётся в собственной крови и судорогах. Очередная ночная вылазка в лес, очередная жертва. Аластор не обращал внимание на охотный сезон, что его могут поймать на моменте убийства человека, ведь он в любом из случаев выйдет с воды абсолютно сухим, с алиби, да и весомыми доказательствами. Мысль о том, что его могут спутать с живностью единственная не посетила его голову в тот роковой день. Найдя в себе силы оторваться от расчленения плоти наивной девицы, Аластор слышит громкий лай собак, бег человека. И замирает, ведь именно в этот момент не знает что делать. Руки пытаются найти спрятанный в одежде пистолет для самозащиты, но перепачканные ладони в крови роняет из опоры оружие. Дигл исчезает в густой траве. За спиной громко, проницательно, сухо щёлкает затвор. — Сука... - на выдохе произносит мужчина. Выстрел, без разбора охотника. Точный и прямой. Спящий лес пробуждает громкие вылеты пуль дробовика, разносившийся во все закоулки густой чащи, во все уголки деревьев, заставляя стаю птиц в криках заполнить небо. Зря Аластор не верил в карму, ох как зря. Он лишь звонко смеялся над её нелепым существованием и обычными запугиванием людей, считал это стериотипом, выдумкой. Наказание всё же существует для каждого и Аластор не был исключением. Он запомнит эту оплошность навсегда. Хотя.. разве есть жизнь после смерти? Будь сейчас Аластор жив, его бы снова прорвало на едкий смех. Только в данный момент ему не до смеха. Почему под ногами такая невесомость, а не ощущение грубой земли? Почему не слышно, как булькает в моём рту кровь, как я тщетно пытаюсь выплюнуть субстанцию и задыхаюсь? Глаза мужчины резко распахиваются и он понимает, что на самом деле падает. Резкие взмахи руками и ногами, словно в попытке ухватиться за объект, дабы смачно не грохнуться. В голове, подобно вспышке и выстрелу вбивается в мозг мысль. Почему. Он. Куда-то. Падает?! Аластор как сейчас помнит день прибывание.. в аду. Да, многие учёные, скептики, скажут, что его не существует. Как же таким тварям демон хочет впиться своими когтистыми лапами в нежное горло, проткнуть насквозь мягкую и горячею плоть, слышать ласкающий для ушей крик, а после – тишину. Хотя... Он был удовлетворен в первую же ночь в Аду. Избежать падения совершенно не удалось и тело грубо оседает на поверхность, создавая вокруг, от веса, много трещин. Но.. в теле бушует огромное количество адреналина, в жилах с громким стуком бьётся сердце, в висках стучит давление. Глаза демона резко, словно наливаются кровью до краёв. Колоссальная и неограниченная сила. Это слово словно превращает Аластора в монстра, кем он даже до этого момента и являлся. Но сейчас он равен по силе одним из могущественных существ. Попытка представить себе что-то в голове, подобно колдовству, из под земли выбираются огромные и чёрные тентакли, очень осторожно обхватывая тело мужчины, возвышая его на ноги. — Ах.. Аха.. Ха-ха-ха-ха! - Аластор громко, подобно психически больному человеку, смеётся. Вдоволь насмеявшись, юноша оборачивается. Перед его видом, в парк километров, стоит возвышенная крепость. Улыбка искажает его губы, очень широкая, прямо до оленьих ушей, которые моментально вздёрнулись торчком. От своих же воспоминаний Аластор прямо получает феерическое удовольствие. Ах, что он сотворил, что сотворил! Безымянный и указательный упираются подушечками в друг друга, чётко издавая щелчок. С земли к небу вырывается чёрные щупальца, забирая в свои путы башни замка, легко разрушая построение подобно карточному домику. Каждый кирпич - карта, спадающая с крепости, исчезающая в бесконечной пропасти из под щупальц. Одна из таких без особого труда подкидывает Аластора в открытое окно, где стоял один из владык Ада, сильнейших демонов. Который в стыдно позоре изливается сейчас в крови, пытается убрать руку демона из своей головы, а Аластор только сильнее сжимает свои когти на арбузе этого короля, пока под напором он не лопнул и все его внутренности разлетелись по сторонам. Кусочки плоти прилипают на обои, кровь сразу свёртывается на стенах и на полу, а тело замертво прекращает любое движение или сопротивление. Вокруг него кружились различные знаки, алая аура, одинаково дыму, выходила из всего Аластора. Он чувствует неимоверное желание убивать. Ещё. Ещё. Ещё и ещё. — Мираж! - воскликает королевна. Мужчина поднимает окровавленные уста, проводя кончиком языком по губам, зацепляя капли алой жидкости, вбирая его в рот. Тело пробивает током наслаждение, от чего зверское желание к большим смертям становиться больше. В мгновении ока мужчина отталкивается носком от пола и входит огромными-жёлтыми зубами в её тонкую шею, дотоле пока они не сомкнуться между собой. Упираясь в хрупкие плечи девушки, он направляет серповидный коготь в сторону радио, запуская собственную радио-волну по всему подземному миру. Каждый житель слышал пронизательные крики мольбы и боли демонов. Да даже не только ту мёртвую десятку могущественных, а абсолютно любых, которые попадались в ноги оленя. — И так, дорогие мои, - басистым, хриплым голосом шепчет в трубку Аластор, — Будет с каждым, кто помешает мне в моих планах. Та ночь стала самой ужасной в жизни демонов. Никто не видел столь могущественного существа, все пытались понять : откуда у простого радиоведущего такая сила и мощь? Ассоциация с такой гибелью многих вожаков ада добавляла резня в эфире масло в огонь. Грешники, боясь и дрожа, проговорили в судорогах дрогающих губах : Радио-Демон. — Господи, как же банально! - все время вслух возмущается Аластор, постукивая концом трости по полу своего особняка. После того дня почти каждый знал Аластора в лицо, знал все его деяния. Любая толпа расступалась перед этим демоном. Замертво падал тот, кто не удосужился узнать его личность и кем он является. Ничего не меняется. Каждый день однообразен, точно такой же, как и предыдущий. В глазах Аластора все такое же серое. Серые дни, серые дома, сам он серый. Образ он выбирал при помощи какого-то грешника, которому повезло посмотреть в глаза соулмейту и видеть окружающию среду в цветах. — Я хочу быть под цвет крови, - с той же надменной улыбкой говорил Аластор. — К-красн.. - прерывается дрожащий Чарльз, во время ловя понимания, что убийца перед ним не различает цветов, — Подберём обязательно подходящий костюм! Господи, если бы Аластор знал, насколько будет это скучным делом, уже бы давно убил этого беднягу. Однако, его сдерживают хорошие отзывы об костюмере, так что, сжав зубы в своей постоянной улыбке и кулаком подпирая бренную голову, алый взгляд пронизал Чарльза насквозь, пока второй искал нужный образ. Чарльз копался в своих стеллажах одежды, примерял на тело Радио-Демона, но все тряпки были ему велеки, а то даже и малы. Раздражённо выдыхая, Аластор складывает пальцы и массирует виски, когда костюмер предлагает ему костюм на пошив. — И сколько это времени займёт.. мой. дорогой. друг? - делает паузу между словами демон, распахивая глаза и возводя их к объекту. В тряске, демон просчитывает время. — Если я.. сосредоточусь, то смогу за пару дне.. — Б-Е-Г-О-М, - с помехами в голосе, полным злостью, говорит Аластор. Как ужасно было терпеть ещё замеры, много раз примерять, сверять каждый сантиметр. — Больше подойдёт классический вариант или в полоску? - спрашивает Чарльз, закусывая кончик карандаша. — Полоска будет добавлять изюминку. Больше ничего не спрашивая, дизайнер продолжает свою работу почти в тишине : он лишь часто вздыхал, рычал, проговаривал под себя маты. Аластор находился в той же одежде, в которой прибыл со своего мира. Была.. «маленькая дырочка» от дробовика и красное пятно, что очень раздражало владельца данной одежды. Ему не терпелось окунуться в новую, новый стиль, почувствовать расслабление в новинках и обновках. Через пару дней, радиоведущему приходилось их считать, Чарльз победно ломает свой карандаш от радости и подносит Аластору совершенно новый, прекрасный красный костюм, с такой же красной рубашкой, бардовой жилеткой. (в глазах Чарльза). — Почему на рубахе перевёрнутый крест? - поднимает бровь демон. — Он добавляет тайный смысл и олицетворяет вашу силу? - придумывает отмазку костюмер. — Хм-м.. - прищурив свой взгляд, Аластор даже созволяет подняться с кресла и обойти манекен со своей новой одеждой, — Вполне себе подходит. Скидывая с плеч гору страха, стресса и отчаяния, Чарльз выдыхает и показывает большие пальцы вверх, сомкнув при этом к ладони три остальных. Два раза хлопнув в ладоши, вспышка дыма меняет костюмы : старый находился на манекене, а новый в точности, до самых мельчайших деталей, ложился на тело демона. — Очень неплохо, Чарльз! - на вид довольно воскликает Аластор, улыбаясь шире. — Тогда.. соизволишь заплатить копьём за работу? - надменно ухмыляется дизайнер, отодвигая костюм. — Я могу совершенно по-другому расплатиться, - загадочно отвечает Аластор. — Ну и как же? - Чарльз оборачивается, но не находит за спиной дотоле стоящего демона. — Какого.. - начал осматриваться костюмер, но резко замирает. Перед ним стоял исчезнувший Радио-Демон, рука которого была в груди дизайнера. Когти нежно обводят мышцы сердца, доставляя искреннею боль второму. — А ведь промолчав, ты бы мог продолжить жить, - наклоняет голову в бок, Аластор резко сжимает на ладони орган, расплющив его в кашицу, предварительно вытащив наружу. Маленькие ошмётки двигателя падали кусками к ногам убийцы. Радиоведущий сгибает руку в локте, приближая к зубастой пасти плоть никчёмного демона, закидывая её в рот, не стесняясь и слизывая с руки остатки. — Уже не так вкусна.. - с долей грусти сообщает Аластор самому себе, дёргая ухом. Кровь, брызгнувшея на щёку Аластора, стекала одиночной каплей вниз. Почувствовав это, демон подхватывает каплю языком, слизывая её с уст. — Обожаю вкус железа на собственных устах, - с возбуждением от эйфории произносит Аластор, исчезая в дыму, оставляя тело гнить прямо на входе в магазин. Его не волнует, что сделают с телом Чарльза. Ему изначально было плевать на этого костюмера, он хотел убить его в процессе, но выбирать между костюмом и смертью пришлось первое. Костюм и правда нравился Аластору до безумства. Поэтому щёлкнув пальцами, он высвобождает какой-то особняк богача, предварительно наслаждаясь его мучениями : разорвав его щупальцами, он заселяется в чёрный особняк. При помощи магии Аластор размещает все в доме по собственному вкусу. Обстановка жилища веселит его от скуки, но вскоре надоедает. К тому времени как раз особняк был полностью обустроен. Так что Аластору приходиться лишь упасть на мягкий диван перед панорамным окном и наблюдать за жителями Пентаграмм-Сити, закусывая при этом жаренной олениной. Почему ему так понравилась оленина? Наверное, Аластор сам выглядел подобно этому животному : рога, уши, даже маленький хвостик, который он скрывает под пиджаком или длинными рубашками. Чарльз даже сделал ему сапоги с подошвой в форме копыт оленя. — Прекрасно, меня оскорбили! - только сейчас скрытый смысл сапог доходит до Аластора. Но Чарльз давно мёртв, так что душа безжалостного радиоведущего остаётся спокойной. Но.. надолго ли?