Зелье Истинного Желания

Северус устало потер виски кончиками пальцев и снова уставился на газетный заголовок. Пророк никак не мог смириться, что бывший, а возможно и нынешний пожиратель смерти стал директором Хогвартса. «Этот человек был судим за ужасные преступления, а попечительский совет дает ему место директора? Этого мы хотим для своих детей?!» Снейпу пришлось поставить купол вокруг кабинета, чтобы совы перестали таскать письма и громовещатели. По делам школы с ним всегда напрямую связывалась Минерва, а Лорд в любой момент мог активировать метку, чтобы позвать слугу. Больше весточек Северусу было ждать не от кого. Особенно после смерти Альбуса. От бывшего директора мысли плавно перетекли к ещё одной головной боли. Мальчишка Поттер. Сейчас гриффиндорец бездумно шатался по пустой школе. Распоряжение Дамблдора. Тут он в безопасности, вот как сказал старик. Зельевар был с этим согласен, но лишь отчасти. Безрассудству Поттера можно было только позавидовать. Как и способности находить приключения на собственный зад. Снейп до сих пор удивлялся, как так вышло, что Поттер оказался на Астрономической башне в ту ночь. Парень чуть было не выдал себя, бледный, испуганный, он попытался помчаться за группой пожирателей, уходивших с места преступления. Но Северус успел заметить метнувшуюся за ним тень. И тут же обездвижил слепого от горя Поттера, вытолкав за дверь всех остальных свидетелей «расправы» над Альбусом. — Идите. Черт возьми, бегом на площадку для аппарации! Мне нужно остаться здесь. — В чем дело, Снейп? — кривит губы Белла, не двигаясь с места. Остальные тоже послушно замирают. — Неужели ты не хочешь порадовать своего господина? — Если я уйду сейчас, то меня могут заподозрить в содеянном, — шипит мужчина. — А Лорд хочет, чтобы я занял место директора. Так что прочь отсюда, и уводите Драко, а мне нужно остаться тут. Пожиратели послушно принялись спускаться, а Белла, пару секунд с ненавистью посверлив лицо Снейпа своими черными глазами, степенно кивнула и молнией метнулась следом за остальными. Северус внимательно прислушался к удаляющимся шагам, к крикам внизу, магией проверил лестницу и быстро вернулся на площадку. Поттер почти сбросил чары. Он бешено вращал глазами и, кажется, пытался закричать. Мужчина ещё раз взмахнул палочкой. — Империо. Его ментальные чары всегда были очень сильными. «Гарри вряд ли разобьет их так быстро» — тускло подумал Северус. И тем не менее, мальчишка удивил упрямым сопротивлением приказу накинуть мантию-невидимку и следовать за Снейпом. В кабинете директора тогда уже красовался портрет Альбуса. На самом видном месте, прямо за директорским креслом. Старик неодобрительно покачал головой, когда Снейп приказал Поттеру снять мантию, а тот выполнил это с простодушным выражением лица. — Отдай свою палочку, Гарри, — строго сказал мужчина. Тут парень уперся вполне конкретно и Северусу пришлось почти силой выдирать волшебную палочку из цепкой хватки побелевших пальцев. Только тогда он снял заклятие. Парень удивительно быстро бросился вперед, но Снейп тоже был весьма ловок. — Стоять! — рявкнул он, утыкаясь палочкой в незащищенную шею парнишки. — Ещё один шаг, и я снова тебя обездвижу. — Вы!.., — прохрипел Поттер, трясясь от гнева. Северус смотрел в почерневшие от боли зеленые глаза и удивленно понимал, что ему не по себе. — Мой мальчик, — подал голос Альбус с портрета. Гарри резко повернул голову, как взъерошенная птица. — Директор! — всплеснул он руками. — Как вы… Почему?! Что же теперь… — Подойди сюда, — приветливо попросил бывший директор. Гарри беспомощно уставился на Снейпа, весь такой испуганный, с перепачканным лицом и сжатыми в бессильной ярости кулаками. Он явно не хотел поворачиваться спиной к своему врагу. Северус вновь внутренне удивился этому предусмотрительному жесту от невменяемого гриффиндорца, но только закатил глаза и отошел к стене, чтобы Поттер мог видеть и его, и Дамблдора. — Директор… — юношеский голос сорвался. — Вы… Мне так жаль! Он!.., — палец уткнулся куда-то в сторону зельевара. — Профессор Снейп сделал то, что я ему велел, Гарри, — невозмутимо сообщил нарисованный Альбус. Парень с непониманием уставился в ответ. Северус закатил глаза. У него начала нестерпимо болеть голова. — Простите?.. — Помнишь мою почерневшую руку, мой мальчик? — Дамблдор махнул нарисованной чистой ладонью. — Это было проклятие, которое стремительно убивало меня. Профессор Снейп варил зелья, которые сдерживали черную магию, но я все равно погиб бы к концу года. Гарри озадаченно смотрел на бывшего директора. Северусу показалось, что мальчик сдерживает слезы, больно уж подозрительно блестели зеленые глаза. — Ты уже знаешь, мой мальчик, что Лорд Волдеморт поручил Драко Малфою убить меня. Но с самого начала мы знали, что это задание он не выполнит. Мы должны были сберечь парня, а Северус дал Непреложный Обет Нарциссе Малфой, что сделает это, если Драко не справится. Как раз после моей просьбы помочь несчастному мальчику. Северус раздраженно вздохнул. Вряд ли кто-то, кроме Альбуса, мог назвать просьбой тот приказ, который получил зельевар. «Ты обязан убить меня, мой мальчик!» Коротко, безапелляционно. В свое время старик стряс с зельевара столько Обетов, что спокойно мог превратить его в свою ручную зверюшку. У Северуса никогда не было выбора, и никто никогда его ни о чем не просил. Оба его господина отдавали четкие приказы. — Так что не спеши винить профессора Снейпа, — тем временем распевался соловьем Дамблдор. — Ты ещё многого не знаешь, но я прошу тебя верить мне. Я думаю, тебе нужно остаться в школе на следующий год. Профессор всегда сможет помочь тебе, пустит в кабинет поговорить со мной и будет отпускать тебя и твоих друзей за пределы школы, если ты узнаешь что-то по нашему с тобой делу. Конечно же, мнение самого будущего директора никого не волновало. Даже портрет Альбуса имеет больше власти, чем Снейп. Забавно. — Только помни, Гарри. Ты должен доверять профессору. И никому не говори ни о нашем деле, ни о том, что ты видел на Астрономической башне. Поттер беспомощно посмотрел на директора, потом на ненавистного профессора и, опалив его взглядом, понуро кивнул. — Хорошо, директор. — И ещё, Гарри. Думаю, тебе будет безопаснее остаться в школе до своего совершеннолетия. А потом ты сможешь колдовать без отслеживания Надзором, а пока ты будешь приходить ко мне и пользоваться библиотекой, омутом и всем, что сможет тебе помочь. — Директор… — потупился парень. Он, видимо, немного успокоился, но Снейп видел, как подрагивают кончики его пальцев. Ему казалось, что как только Гарри выйдет за пределы кабинета — расплачется, как ребенок. — А Рон и Гермиона могут остаться здесь? — Боюсь, что нет, мой мальчик. Заметив отсутствие вас троих по домам, кто-нибудь может заподозрить, что ты в Хогвартсе со своими друзьями. Лучше пока держать это в тайне. Все, иди, мальчик мой. Профессор Снейп пришлет тебе пароль от входа в кабинет, помни, что ты можешь прийти сюда в любой момент. И уничтожь медальон. Парень спохватился, сквозь ткань джинсов нащупав что-то у себя в кармане, потом снова повторил слова о том, как ему жаль, и посмотрел на Северуса. Трезво, зло, но задумчиво. — Сэр? — процедил он. Мужчина протянул парню палочку. Тот вцепился в неё, бросил тоскливый взгляд на улыбающегося Альбуса и быстро вышел из кабинета. Снейп тогда отметил, что юноша будто вмиг очень сильно повзрослел. — Ему опасно оставаться в школе. Лорд приведет сюда своих людей, как только я займу директорское кресло. — Нет, Северус, — вздохнул Альбус. — Попечительский совет этого не допустит. Хотя бы первые месяцы, пока Люциус Малфой не выгонит оттуда всех моих людей. А там глядишь и Гарри справится со своим заданием. Не хочешь ли ты взять его себе на занятия по окклюменции снова? — Нет, — категорично отрезал мужчина. — Подумай об этом, мой мальчик, — покачал головой старый интриган. Северус тем временем бессовестно потрошил бар с подарочными бутылками для бывшего директора. — Скажите, Альбус, что вас так подкосило в вашем с Поттером путешествии? Вы едва держались на ногах. Снейп заговорил только чтобы разбавить тишину и избавиться от ощущения взгляда синих глаз-рентгенов на своем затылке. Но ему правда было интересно, почему такой сильный волшебник едва держался на ногах. — Ох, я ведь правда хотел полюбопытствовать. Видишь ли, там было зелье, а это как раз по твоей части. Прозрачное и без особенного вкуса, разве что отдавало металлом. — И какие у него свойства? — негромко поинтересовался Снейп, поворачиваясь к портрету уже со стаканом в руках. Нарисованный директор помрачнел. — Всего не скажу, но это сильнейшее ментальное воздействие. Яд, который разливается холодом по телу, и греет тебя только самое потаенное желание. То, в котором страшно признаться даже самому себе. И ты одновременно желаешь этого и одновременно страдаешь, боль становится физической и зелье заставляет признавать, какие ужасные поступки ты готов совершить, чтобы… Ах! Старик с излишней трагичностью покачал головой. — Да, Том всегда был падок на такие вещи. Ослабить врага, показав, что тот — отвратительный человек… Так, например, я видел, как позволяю погибнуть сестре, чтобы она не была обузой, чтобы жить полной жизнью со своими идеями и Гелле… Хм. Дамблдор осекся, замолчал, а затем осуждающе нахмурился, пока Северус, не мигая, смотрел на портрет старика. — Есть догадки, что это такое? Мужчина «очнулся» и приложился к стакану. И только потом криво улыбнулся, откинул со лба прядь волос и кивнул. — Я узнаю это зелье. Название, увы, не скажу, я его так и не придумал. Дамблдор не выглядел удивленным. Он только прищурился. — Я изобрел его во время Первой Магической, по приказу Лорда, — невозмутимо продолжал Снейп. — Он хотел что-то, что никто никогда не смог бы выпить до конца, какая бы важная цель не была на дне чаши. Но вы, видимо, выпили. Альбус кивнул. — Сами? — Гарри заставлял меня. По моему приказу. Снейп внутренне сжался. Все же не свезло Поттеру с покровителем. Вероятно, теперь тот будет винить себя в смерти Альбуса до скончания своей недолгой жизни. — А ты пробовал это зелье, Северус? — полюбопытствовал старик. — Нет, — покачал головой профессор, вынырнув из нелегких мыслей. — Лорд потребовал его сразу же, как я приготовил состав, проверил на девчонке Лестрейндж и забрал весь котел. Да и я прекрасно знал, что было бы моим отвратительным потаенным желанием. — Поделишься? — участливо поинтересовался Альбус. Снейп снова усмехнулся. — Это было тогда, когда Лили выходила замуж за Поттера. Думаю, вы догадываетесь, что могло бы видеться мне в дурмане зелья. Старик снова с пониманием кивнул. — А что бы виделось тебе сейчас, Северус? Мужчина не знал. У него не было ни единой мысли. Точнее, что-то крутилось на задворках сознания, но никак не могло сформироваться в отчетливую идею. — Понятия не имею, директор. С того разговора прошло несколько недель. Северуса по настоянию Альбуса и попечительского совета назначили директором, он занимался бумажной волокитой, варил зелья Лорду и периодически забывался в алкоголе. Поттер, слава Мерлину, умудрялся вообще не попадаться на глаза новому директору. Это даже почему-то злило. Зато после смерти Дамблдора доверие Волдеморта к своему слуге стало почти безоговорочным. Тот перестал отсылать его на рейды и сажал по левую руку от себя на собраниях, правда Белла обозлилась ещё сильнее, но на неё Снейпу было плевать. А вот остатки Ордена абсолютно не доверяли зельевару. Мальчишка Поттер смолчал, но слухи расползались и со стороны Пожирателей. Северусу было не привыкать к положению «один против всего мира», но сейчас было тяжелее обычного. Сказывались или годы, или вернувшийся с возрождением Лорда стресс, но теперь его тотальное одиночество душило его. И та мысль, мелькнувшая при разговоре с Альбусом о самом сокровенном, будто была ответом на все вопросы. Но Снейп все никак не мог её уловить. — Я хочу выпить то зелье, — однажды вечером объявил он портрету Дамблдора. — Что, прости? — удивился старик. — Зачем? — Проведу эксперимент. Может, модифицирую. Все равно ещё месяц до начала учебного года, как раз будет чем заняться, — соврал Снейп. Альбус поджал губы. — Поступай, как знаешь, мой мальчик. Мужчина задумчиво кивнул, а потом ушел в дверь, ведущую из кабинета прямиком в директорскую спальню. Там же Северус организовал лабораторию, потеснив личную библиотеку директора в соседней комнате. Ему предстояло поднять старые наработки и вспомнить нюансы сложного в исполнении зелья.

***

Гарри проживал тяжелейший период своей жизни. Ему было плохо, как никогда. Гермиона в письмах диагностировала другу депрессию, а Поттер отмахивался от этих пустых и громких слов. Все, что у него было — боль, вина и одиночество. А с таким коктейлем за душой вообще тяжело тянуть уголки губ вверх. Медальон оказался подделкой. Это Гарри выяснил очень скоро, потом тут же примчался к портрету Дамблдора, убедившись по карте Мародеров, что Снейпа нет в кабинете. Альбус огорчился. — Ну ничего, — растерянно проговорил он. — Р. А. Б? Надо подумать… А ты иди в библиотеку и поищи что-нибудь. И Гарри пошел. Что ему оставалось? Безвылазно сидеть в пустой школьной библиотеке, забывая есть и спать, писать друзьям короткие нейтральные письма и сверлить перед сном взглядом единственную в Замке живую точку на карте. Северус Снейп нарезал круги в своем кабинете, как дикий зверь в клетке. Гарри даже немного его понимал. Вообще, Поттеру казалось неправильным, что в школе больше никого нет. Разве что Добби иногда будил его среди ночи, заставляя уйти из-за стола в библиотеке в спальню или съесть парочку бутербродов. Гарри винил себя. Винил в смерти директора. Он как-то пришел к мраморному надгробию, опустился на колени и расплакался, как ребенок. А потом почувствовал чужой взгляд, оглянулся, так никого и не увидев, но вытер слезы и пошел к школе. Ещё он много думал. О крестражах, о смутных мыслях Волдеморта, о друзьях, собирающихся в опасный поход, как только в школе станет неспокойно. И снова винил себя, что подвергает жизни близких опасности. А потом снова думал о загнанном в клетку Северусе Снейпе. Внезапная мысль, мелькнувшая в голове тогда, когда зельевар привел его к портрету Альбуса, никак не давал ему покоя. Он тогда подумал: «Какую же чудовищную власть имел над тобой Дамблдор, раз вынудил убить себя?» Это не укладывалось в голове. Директор всегда казался светлым героем, защитником невиновных, он и Снейпа-то в свое время спас от заключения в Азкабане. Но сейчас Гарри был уверен, что зельевар дорого заплатил за эту помощь. И начал иначе смотреть на этого мужчину. И неожиданное острое чувство на миг оглушило парня. Ему стало жалко профессора. Он чувствовал его непроглядное одиночество кожей, улавливал, глядя на мечущуюся по кабинету точку. Только сейчас, будучи одиноким до звона в ушах, он видел без ненависти и неприязни, насколько плохо его новому директору. И тревожился, когда Снейп уходил из Замка. Даже не ложился до тех пор, пока не видел знакомой точки в директорской спальне. Так тянулись недели. Гарри крупицами собирал информацию, которая могла бы ему пригодиться в борьбе с Волдемортом, изредка навещал портрет Альбуса и зубрил новые чары. А ещё горько винил себя во всех человеческих бедах и маниакально следил за зельеваром. Снейп стал его навязчивой идеей. Гарри не решался прийти и посмотреть на него вживую, но думал о нем. Когда засыпал в своей кровати, когда предавался тоскливому унынию, когда нырял с головой под воду в ванной старост. Северус даже однажды ему приснился. Будто он гладил его по голове и накрывал сброшенной на пол мантией в библиотеке, а Гарри как наяву ощущал терпкий запах трав от знакомых белых рук. — С праздником, Гарри Поттер, сэр! — разбудил парня Добби. Юноша непонимающе быстро сел в постели, нацепил очки и сонно уставился на домовика, протягивающего ему три разных носка поразительной расцветки. — Что?.., — растерялся он, принимая подарок эльфа. — У Гарри Поттера день семнадцатилетия! — пропищал Добби, радостно шевеля ушами. Видит Мерлин, Гарри бы и не вспомнил. — Спасибо, дружище. Поттер отпустил домовика, поел оставленную им яичницу, тускло посмотрел на нераспакованные подарки от Рона и Гермионы, и пошел, как всегда, в библиотеку. Только у входа в неё он спохватился, что не взял карту Мародеров. «Черт с ним» — устало подумал он, снова зевнул и двинулся в свой закуток, где повсюду лежали его книги и листы с пометками. Выдернул какой-то из общей кучки, пробежался по нему глазами и вдруг обнаружил короткий список того, чем можно уничтожить крестраж. Адский огонь, Авада (для живых существ), яд василиска… Что?! Поттер понимал, что написано это вроде его рукой, но в упор не мог вспомнить, когда и откуда он это узнал. Впрочем, возникшая в голове идея о мече Годрика Гриффиндора заставила его развернуться и помчаться в сторону кабинета директора, сжимая в ладони смятый листок. Наконец-то у него появилось ясное представление, что нужно делать дальше. Ослепленный неожиданным успехом, Гарри даже забыл убедиться, что директора нет в его кабинете. Впрочем, его там действительно не было. Снейп зашел в свои комнаты, вполуха слушая наставления Альбуса. — Не закрывай дверь! Если через час ты не выйдешь, то я зову Минерву. У меня есть доступ к портрету профессора Диппета в её доме, слышишь, мой мальчик? Ну вот зачем тебе обязательно нужно попробовать это зелье, не забывай, что в Замке находится Гарри и ему в любой момент может понадобиться твоя помощь. Снейп как-то по-мальчишески скривился. «Помочь Поттеру» сидело у него в печенках. Начиная от «подбрось листок с вот этим списком, но подделай его почерк», заканчивая «добавь ему в чай чего-нибудь бодрящего, он совсем себя не бережет». И мужчина, неохотно отрываясь от дел и приготовления зелья, шел в библиотеку, глядя на скрючившегося за столом и спящего в обнимку с учебниками осунувшегося Поттера. Шел и сверлил взглядом побледневшее лицо, синяки под глазами, отросшие взъерошенные волосы, хмурую складочку на лбу, четкую даже во сне. И однажды невольно протянул руку, будто желая эту складочку разгладить. Чертова Поттера было слишком много. И, чтобы скорее отвлечься и понять, чего он, Северус Снейп, желает в этой жизни больше всего, он скрупулезно варил зелье. И особо не боялся увидеть что-то из ряда вон. Все идеи, приходившие ему в голову, не были страшнее того, что Снейп и так вытворял в своей жизни. Наконец, зелье было готово. И мужчина откупорил флакон с необходимой дозировкой, сел в кресло в гостиной и, выдохнув, прижал к губам холодное стекло. Вкус металла на языке, секундное пламя в горле. Северус замечает какое-то движение в кабинете, смотрит на удивленного мальчишку Поттера, влетевшего в кабинет, и уши закладывает ватой. Все вокруг начинает стремительно искажаться. Разум пропускает через темноту тусклые картинки. Смерть Альбуса, смерть Лорда, смерть Джеймса Поттера, все не то. На миг появляется ласковое лицо Лили, но тоже растворяется в темноте. Северус удивляется, как это так? Но тут выдыхает, видя тонкую скорчившуюся фигуру. Обнаженный худой юноша на темном полу, как мотылек с переломанными крыльями. Снейп знает, кто это, но не может признаться самому себе. «Нет, нет… Я должен видеть Лили!» Ноги несут его к парню, хотя мужчина вовсе и не хочет приближаться. Он опускается рядом, грациозно, уверенно, он знает, что все хорошо. Они в безопасности. Тут их никто не найдет. Тут он может быть с ним, делать с ним все, что захочется. То, что всегда хотелось, ещё тогда, когда подросший нескладный мальчишка сосредоточенно вчитывался в учебники, а потом вставал на мысочки, расстроенно заглядывая в котел. Огромными влажными зелеными оленьими глазами, дерущими душу. — Нет, — шепчет Северус одними губами, пытаясь избавиться от назойливых ярких образов в его голове. Но это уже не просто образы, это видения, навеянные чарами. «Этого ты хотел, Северус? Так получай же!» — Нет! — отчаянно повторяет мужчина, сжимаясь в своем кресле от дерущей в груди боли. Его восторженный двойник пальцами тянет к себе лицо парня. Он сонный, красивый, как юный бог. Зеленые глаза подслеповато щурятся, а потом вспыхивают радостью. Признал. Счастлив видеть своего возлюбленного. «Это неправильно!» — мотает головой Северус, царапая мантию на груди. — «Я никогда этого не хотел. Я ошибся, когда варил зелье.» Разум предательски напоминает протянутую в сумраке ладонь к нахмуренному лицу спящего мальчишки. И тут Снейп корчится, болезненно признавая поражение. Да, хотел. Он, старый чертов растлитель, мечтал об этом, как никогда и ни о чем. И сейчас зелье дает ему коснуться теплого лба, провести рукой по темным мягким прядям, вплести в них пальцы. Юноша снова просыпается, Снейп наклоняется и сминает приоткрытые губы жестким жадным поцелуем. И наконец. — Гарри… Почти стон. Да, это он. Его тайное желание — юный мальчик, обреченный на смерть. И то, чего хочет Северус — выкрасть его на край земли и сделать своим. Хочет так остро и так порочно, что даже представить себе не мог глубины своего падения. Он желает бросить все позади. Войну, приказы, клятвы. Положить остатки своей никчемной жизни под ноги этого непорочного ангела, а взамен получать его любовь раз за разом. Он жмет к себе худое теплое тело, метит губами светлую шею по россыпи родинок, которые он невольно изучал, стоило только Поттеру склонить норовистую макушку над котлом или книгой. Он кусает, срывая с припухших губ податливые стоны, слизывает соленые капельки, собирающиеся в уголках глаз. Северус гладит его юное тело, перебирает волосы, жмет мальчика к себе так крепко, будто пытается протолкнуть его себе под кожу. И снова целует, и гладит, и жмет, и перебирает волосы. И кусает, и лижет дорожки слез острого наслаждения, разметавшегося под ним призрачного юноши. И Гарри, его светлый невинный Гарри со всей пылкостью и любовью отвечает на грубые ласки. Отвечает нежными касаниями, шепотом глупых слов о любви, стонами. Северуса Снейпа никто никогда не любил. А теперь он вдруг видел, как юноша, который его всецело ненавидит, на самом деле любит его больше жизни. Грудь снова сдавило раскаленным обручем. Было очень больно осознавать, что все это невозможно, все это — плод больного извращенного воображения. Старый жар в горле превратился в сжигающий глотку пожар. Боль эту глушили сладкие поцелуи возлюбленного юноши, который так искренне жался к груди своего профессора. — Гарри… — тихо повторил Снейп, и вдруг сквозь вату в ушах услышал испуганный родной голос. — Да, профессор, я здесь, здесь… Мерлин, зачем же вы выпили это проклятое зелье… — Гарри, — снова зовет мужчина, как отчаявшиеся люди взывают к господу. Сквозь боль Северус ощущает дрожащие пальцы, холодные и чуть неловкие, касающиеся его раскаленного лба. — Директор Дамблдор, — отчаянно зовет парень, его голос высокий от страха. — Как я могу ему помочь? Много он выпил? Почему он зовет меня? «Да потому что ты нужен мне, идиот, нужен, как воздух!» Альбус что-то бормочет, а Северусу тошно слышать его голос. Он хочет слышать только Гарри. Только своего испуганного мальчика. Зелье постепенно теряет эффект. Доза была совсем крошечной, буквально на пять минут чистого действия. Поэтому Снейп с трудом разлепляет глаза и, преодолевая чудовищную слабость, взмахивает рукой. Дверь в директорскую гостиную тут же послушно захлопывается. Гарри стоит на коленях перед креслом. Прямо у ног Северуса. Ещё десять минут назад это было бы унизительно для мужчины, а может даже вызвало бы отвращение, но сейчас он смотрит на удивленного бледного парня, оглянувшегося на хлопнувшую дверь, смотрит и мечтает, чтобы он был так близко как можно дольше. Какой же он красивый, этот Поттер. В бреду зелья Снейп видел его безупречным, без единого изъяна. Сейчас же видит круги под глазами, капельку пота на нахмуренном лбу — парнишка бежал сюда со всех ног. И все равно он остается таким же нужным и идеальным, как во время действия зелья. Северус вздрагивает от этого понимания. Необратимые побочные эффекты. Гарри чуть отстраняется, взмахивает палочкой и протягивает мужчине стакан воды. Северус очень хочет пить, в горле все ещё противно печет, но он не решается протянуть руку. — Давайте же, — шепчет Поттер, а в его просьбе сквозит отчаяние. — Профессор, пожалуйста… Снейп накрывает тонкими пальцами руку мальчишки поверх стакана. Накрывает и тянет вверх, делая пару больших глотков. Затем убирает из дрожащей ладони трансфигурированную посуду и накрывает пальцы другой рукой. — Гарри, — хрипло зовет он. Терять ему, Северусу, нечего. — Да, профессор? Парень не поднимает глаз от начищенных ботинок мужчины. — Ты знаешь, что за зелье я выпил? — Каждое слово дается с трудом. — Зелье Истинного Желания, сэр? — робко спрашивает Гарри. Мужчина думает, что, наверное, так его и назовет — это зелье. У Поттера хорошее воображение. — Да. Его. Знаешь, что я увидел? Откуда бы ему знать? Снейп пытается быть мягким, чтобы не спугнуть доверчивую птицу с ладони. — Знаю, — вдруг шепчет юноша, ещё ниже опустив голову. Снейп хмурится. Откуда? — Откуда? — хрипло вторит он своим мыслям. — Просто… Я просто знаю, сэр, что вы очень… Простите, что говорю это, но я уверен, что вы очень одиноки… — парню страшно впервые в жизни так искренне говорить с этим опасным человеком. — Простите, но я убежден, что ваше тайное желание — не быть одному. Но вы слишком сильный и гордый человек, чтобы в этом себе признаться. Мужчина смотрит, не мигая, на испуганного парня у своих ног. И когда только он, в миг повзрослевший ребенок, успел стать таким проницательным? — Это так. А ещё я видел тебя, Гарри, — тихо признается Северус. Пальцы в его руках вздрагивают, и мужчина тут же отпускает чужую ладонь. Молчание затягивается на долгую минуту. Снейп ждет отвращения, испуга, крика, вообще чего угодно, но Гарри продолжает сверлить взглядом пол. А потом светло и влажно смотрит снизу-вверх, честно и бесхитростно, робко улыбаясь и, кажется, немного краснея. — Вы пытались меня поцеловать, когда я подошел. Казалось, этот факт был для Поттера действительно радостным. Северус хмурится, не понимая. А Гарри молчит ещё немного и, смущаясь, признается. — Тогда я вдруг понял, что, если бы сам выпил это зелье — тоже увидел бы, как перестаю быть одиноким. На миг опускает глаза, вспыхивает румянцем и смущенно добавляет: — С вами, сэр. Мужчина наотрез отказывается верить в происходящее. А Гарри вдруг поднимается на коленях, выше, неловко тянется руками к мужчине и утыкается лбом в его грудь, где грохотом заходится опаленное любовью сердце.