Его личный антидепрессант

Остаток недели и выходные прошли у Дина как обычно. Он даже заглянул на пары в пятницу. Конечно, не с целью учиться, а за тем, чтобы пофлиртовать с красивыми одногруппницами. Но это не имело значения, он же отсидел все пары. Вечер пятницы он уже проводил в своей квартире, в гордом одиночестве заполняя злосчастный дневник. В какой-то степени, это даже успокаивало. Записи систематизировали мысли Дина, раскладывая их «по полочкам», и помогали обдумать все произошедшее. По этому, парню все-таки пришлось смириться с фактом, что этот психотерапевт не так уж плох, и может дать недурные советы. Не то, что остальные. Выходные Винчестер, как всегда посвятил себе. Он прошелся по паре клубов, удовлетворил свое эго, ведь девушки от него не отлипали ни на секунду, и даже переспал с одной. Или нет. Он не помнил, ночь субботы вышла насыщенной. Утром и днем воскресенья Дин справлялся с похмельем и отходником и приводил себя в порядок перед воскресными ужином, ставшим традицией. Вечер воскресенья, собственно, прошел в «кругу семьи», так называли это Гейб и Сэм. Ужин был отменным и Дин остался у них, чтобы не проспать утренний сеанс у «чудо-доктора». Несмотря на всеобщие сомнения, и вопреки своему обычному графику, Дин сам проснулся утром понедельника. Причем, не только проснулся. Он еще и сам собрался, до подъема сладкой парочки из соседней комнаты и, надо же, приготовил им завтрак. Конечно, не идеальный, но кофе был не растворимым, а сваренным в турке, а яйца с тостами не подгорели, так что Винчестер мог смело гордиться собой. Он сел за обеденный стол, и с глупой улыбкой довольного собой ребенка, уставился на дверь, терпеливо дожидаясь брата и его парня. Долго ждать их не пришлось, через пару минут послышался звук открывающейся двери и тихие голоса. — «Не хотят меня будить», — усмехнулся про себя Дин. И в правду, Гавриил направился в ванную, чтобы привести себя в порядок, а Сэм двинулся к кухне. Каково было его удивление, когда он застал там своего брата, полностью собранного, и уже приготовленный завтрак. — Вау, — всё, что смог произнести парень. Он протер глаза, чтобы убедиться, что ему не привиделось. — Сюрприз! — ерзая на стуле, ответил Дин, все еще безумно гордясь своим успешным пробуждением. Не в силах ничего сказать, но радуясь не меньше брата, Сэм подошел к плите и, улыбаясь положил себе кусочек яичницы и тост, а потом налил горячий крепкий кофе. Кто бы мог подумать, что он когда-либо будет так рад обычным яйцам и хлебу. К слову, это был первый раз в жизни Сэма, когда брат вот так, просто сам просыпался и готовил. День начинался прекрасно. Гавриил тоже был приятно удивлен раннему подъему Дина и нехитрому, но вкусному завтраку, к которому он, как любитель сладкого добавил шоколадный эклер. Когда мужчины поели, они дружно забрались в машину, которая послужила некого рода маршруткой. Сначала в офис завезли Гейба, который, в прочем как и всегда, шел на работу в солидном костюме и начищенных туфлях. Затем Сэм подбросил Дина к больнице. Причем до сеанса оставалось ещё сорок минут, что было необычно для опоздуна Винчестера. А по пути к себе в университет Сэм даже успел захватить энергетик в ближайшем супермаркете. День обещал быть долгим. Так как у Дина, в кои-то веки было много времени и он никуда не спешил, парень решил посидеть в сквере напротив больницы. Погода была хорошая: солнце красовалось посреди чистого неба, а деревья не приклонялись под порывами ветра. Словом, никто бы даже не догадался, что пару дней назад буря с головой накрыла этот самый город. Этот ноябрь проходил на контрастах и прогнозы погоды сбывались реже, чем Дин ходил в колледж. Вот так, сидя на скамье в парке, в гордом одиночестве парень размышлял о Кастиэле. Вернее о сеансах с ним и его терапии в целом. Методы этого врача, как уже успели отметить все, даже включая самого Дина, были необычными, и от этого не только более действенными, но и интересными в плане их познания. Дин даже решил, что продолжит ходить на сеансы, во что бы то ни стало, пока не разгадает систему, по которой собственно и лечится. Или не это было его «магнитом», удерживающим на курсе лечения? Дин достал из кармана кожанки телефон и нажал на кнопку включения. Экран загорелся, цифры показывали что до сеанса осталось всего несколько минут. Дин настолько погрузился в свои мысли, что не заметил как пролетело время. Поднявшись с места, парень прошёл по дороге из белого кирпича прямо ко входу больницы. Он обратил внимание на то, что территория больницы довольно чистая, и это сразу создаёт хорошее впечатление. На других лавочках тоже сидели люди. Некоторые читали, некоторые слушали музыку. Дин подумал, что им повезло, что их хотя бы выпускают. В больнице ведь есть отделение для особо опасных пациентов, или со сложными случаями. Им остаётся только сидеть взаперти и глотать таблетки. Дин зашёл в здание, и в нос сразу ударил типичный запах больниц. Несмотря на то, что здесь не делают операций, не лечат организм и не сдают анализы, в больнице пахло различными лекарствами. Дин шёл по белому коридору, рассматривая людей в больничных халатах и пациентов. Парень обратил внимание на одну из пациенток, она выглядела болезненнее всех. Она была очень худой. Её легко можно было назвать скелетом, так как выглядела она так, как будто на груду костей натянули тонкий слой кожи. Её лицо было бледным, на самом лице были впалые скулы. Даже на расстоянии, Дин подметил что у неё ну очень плохие волосы. Вероятнее всего она страдает анорексией, ну или чем-то в этом роде. Девушка почувствовала взгляд Дина на себе и подняла на него свои пустые, голубые глаза. Парень сразу же отвернулся, а девушка смущённо уставилась в пол. Дин дошёл до лестницы и быстро добежал по ней до третьего этажа. Пройдя по очередному белому коридору, Дин завернул налево и увидел перед собой нужный кабинет. Дверь была немного приоткрыта, и было видно что в комнате горит яркий белый больничный свет. Дин хотел войти, но почему-то остановился. Парень снова посмотрел на время, оставалась всего минута. Вздохнув, Дин толкнул дверь и вошёл в кабинет. Кастиэль сидел за своим столом и что-то набирал на клавиатуре. Увидев вошедшего пациента врач поднялся с места изобразив на лице улыбку.  — Доброе утро Дин, проходите, — сказал Кастиэль. Дин повесил куртку на деревянную вешалку, что стояла слева от двери и подошёл к столу Кастиэля. Психотерапевт поднял глаза.  — В чём дело? Можете ложиться, или садиться, как вам удобно, — сказал Кастиэль. Приходилось натягивать улыбку. Кастиэлю это не нравилось, но нужно делать вид что он рад каждому пациенту. Нужно производить должное впечатление. Пациенты — деньги, деньги — проживание. И на данный момент, Дин Винчестер не нравился ему больше всего. Кастиэль взял со стола рабочий блокнот и ручку. После чего он пересел из-за стола на кожаное кресло возле Дина. Психотерапевт открыл нужную страницу и уже был готов делать пометки, но пациент молчал. Дин просто смотрел в потолок подложив руки под затылок. Сложилось впечатление, что парень просто пришёл посидеть, или отдалиться от всего мира. А может ему много приспичило побесить Кастиэля.  — «Какая наглость» — подумал Кастиэль. Молчание уже стало неловким, так как продолжалось вот уже несколько минут. Кастиэль стал крутить ручку в руке стараясь отвлечься. Он перевёл взгляд на Дина — ни какой реакции. Психотерапевт закатил глаза и занял более удобную позу.  — Что ж, Дин, — начал Кастиэль, — как ваше самочувствие? Вы ведёте дневник? Ну наконец, подумал Дин, он уже думал эта тишина никогда не прервётся. Дин приподнялся и принял положение полусидя. Конечно, он бы мог и сам начать всё рассказывать, и сеанс бы начался и закончился быстрее. Но Дину всё больше хотелось испытать психотерапевта на прочность. Хотел увидеть момент, когда он сдастся.  — Да, веду. Знаете, мне кажется ваша идея не такая уж и дерьмовая. В какой-то степени это помогает успокоиться, сконцентрироваться. Но на счёт того что я веду себя как школьница, вы не правы, — Сказал Дин. Кастиэль слабо улыбнулся и что-то записал в блокноте. Пациент не истерит как на первом сеансе, это уже что-то.  — Ты пьёшь лекарства что я тебе прописал?  — Пью. Они просто ужасные на вкус, и после некоторых иногда я чувствую себя анёбой, — сказал Дин. Улыбка психотерапевта расширилась. Всё таки Дин может говорить и без дёрганий и истерик. Габриэль и Сэм предупреждали его о многом, и Кастиэль был готов. Но пока что, он наблюдает лишь спокойный рассказ пациента.  — Хорошо, Дин, — сказал Кастиэль. — Ты посещал множество других психотерапевтов. Почему они от тебя отказались? Дин сел и посмотрел на Кастиэля. Меньше всего он хотел разговаривать о этих тупых докторишках, что пытались залезть ему в голову. Все они пытались просто вытянуть из Винчестера всю информацию, чтобы написать первый, более подходящий диагноз и забрать деньги. Винчестер скорчил недовольное лицо и скрестил руки на груди.  — Ничего они от меня не отказывались, я сам уходил! — чуть ли не крикнул Дин. — всё что они делали, это задавали какие-то тупые вопросы. И вообще они ничего не понимают. К тому же, они все противные.  — Но ведь я тоже задаю вопросы, я тебе противен? — спросил Кастиэль. Дин открыл рот, но потом закрыл. Он не знал, как точно ответить на этот вопрос. Безусловно, Психотерапевт раздражал его, но он не мог точно сказать почему. Парень прикусил щеку и отвёл взгляд.  — Да, — соврал Дин.  — Отлично, — сказал Кастиэль. — тогда я не буду говорить. Расскажи мне о своей семье.  — Серьёзно? — переспросил Дин, — ну… Мать умерла когда мне было четыре года. Я спас Сэмми и мы вместе шли до ближайшего полицейского участка. Копы позвонили моему отцу, нас забрали. А потом… По коже Дина пробежали мурашки и холод. Он начал вспоминать все события, что происходили с того дня. Дин почувствовал, что глаза вот вот начнут заполняться слезами, но тут же подавил этот порыв.  — А потом.Отец.он начал во всём винить меня. Он всегда говорил что виноват я. Что из-за меня мама сгорела. И он…он бил меня. Моя жизнь стала моим наказанием, понимаете? И я устал. Я не люблю наказания, и я не хочу жить. Он приходил пьяный домой. Звук открывающейся двери стал моим ночным кошмаром. А самое ужасное — Сэмми приходилось видеть это, — С болью на лице Сказал Дин.  — Ты очень любишь своего брата, — подметил Кастиэль.  — Больше всего на свете, — сказал Дин, — Он единственный кто у меня остался. Единственный кто меня понимает. Но я боюсь что и он скоро оставит меня. У него есть Габриэль. Дин потёр шею. Он почувствовал как глаза стали наполняться слезами. Парень старался подавить это. Но в конечном счёте эмоции взяли вверх. Слёзы начали течь из его глаз.  — Извините, — сказал Дин. После извинения он сорвался. Дин сел и дал волю эмоциям. Ему больно, ему страшно. А ещё больше он чувствует себя дерьмого от осознания того, что показывает свою слабость какому-то докторишке.  — Не нужно извиняться на свои чувства, Дин, — сказал Кастиэль. Кастиэль встал с места и подошёл к кулеру, который стоял возле большого шкафа с книгами. Взяв пластиковый стаканчик, психотерапевт налил в него прохладной воды и протянул Дину.  — Спасибо, — сказал Дин взяв стаканчик из рук Кастиэля. Дин выпил пол стакана маленькими глотками и выдохнул. Парень вытер слёзы рукой и посмотрел на психотерапевта.  — А что вы там так много пишете? — спросил Дин. Он заметил, что Кастиэль постоянно что-то чиркал ручкой в своём блокноте, иногда посматривая на Дина. Кастиэль немного вздрогнул закрывая блокнот.  — Врачебная тайна, — пробормотал Кастиэль. Посмотрев на часы, врач понял, что их сеанс подошёл к концу и выдохнул. То ли с облегчением, то ли с сожалением, что им выделено только полтора часа, а они пронеслись так быстро. Он объявил Дину, что сеанс закончен и он может подождать финальное заключение в коридоре. Растерянно кивнув на это, Дин поспешно удалился из кабинета. Закрыв за собой дверь, он облокотился на стену и сполз по ней, усаживаясь на прохладный пол. — «Что вообще произошло?! Я что только что взял… и вылил всю свою душу какому-то докторишке?!» — парень покачал головой на свои же мысли, — «Какого черта я вообще здесь забыл?!» — спрашивал он себя. Всё новые и новые противоречивые мысли появились в голове мужчины, разрывая её на части. Он не знал, сколько просидел вот так, на больничном полу. Может минут пять, но от неожиданности подскочил, услышав свое имя из-за двери кабинета. Поспешно поднявшись, Дин встряхнул головой, отгоняя назойливые мысли, и открыл дверь. Снова входя в кабинет психотерапевта, Дин решил, что у него будет еще предостаточно времени, чтобы обдумать все произошедшее. — Присядь в кресло напротив меня, — обратился Кастиэль к Дину, который замер прямо у входа, не желая самостоятельно проходить. — Как я уже сказал при нашей первой встрече, Дин, у тебя биполярное расстройство личности или депрессивно маниакальный психоз, как это называем мы, врачи, — Кастиэль сделал паузу, давая ошеломленному мужчине осмыслить этот диагноз, — Тем не менее, ты можешь не переживать насчёт этого. Все, что тебе потребуется при лечении — это принимать во время лекарства и не пропускать наши встречи, — снова пауза. Врач мельком взглянул на монитор. — Но стоит обратить внимание на то, что твой случай не самый простой, а значит, лечение может занять больше времени, чем ты думаешь, — Кастиэль не знал, как иначе объяснить Винчестеру, что скорее всего лечения будет длится на протяжении всей жизни парня. — - Насколько все плохо? — резко спросил пациент, не давая Касу договорить, — Не увиливайте от ответа, — предупредил Дин. — В общем… Конкретно твой случай можно отнести к такой категории, как расстройство с неправильно-перемежающийся типом течения фаз. То есть «светлые» промежутки маниакальные и депрессивные фазы чередуются без строгой очерёдности, хаотично и непредсказуемо, что осложняет ситуацию, — Кастиэль чувствовал себя виноватым. Он не собирался выкладывать все аспекты ситуации пациенту, но что-то в его глазах дало понять, что ложь обернётся куда хуже горькой правды. В кабинете повисло тяжелое молчание. Оно давило со всех сторон, заставляя комнату то уменьшаться до предела, не давая дышать, то разрастаться настолько, что кислорода попросту не хватало на весь ее объем. Это давление ощущал не только Дин, но и Кастиэль. Но они оба не могли ничего поделать. Никто не знал, как прервать эту душераздирающую тишину, которая была везде, повисая в комнате и заполняя все ее уголки вакуумом. За эту от силы минуту, продлившуюся как часы, мнение Кастиэля о Дине окончательно перевернулось с ног на голову. И в правду, ведь парень оказался не психованной истеричкой, как могло показаться сначала, а чувствительным молодым человеком. Мало того, он был эмпатом и сразу почувствовал, что Кастиэль что-то не договаривает. Так что, врач сразу решил, что это кардинальный сдвиг в их общении лечении в целом. — «Да уж… этот пациент еще не раз меня удивит», — подумал Кастиэль, прежде чем прервать нависшую тишину. — Так, нам точно пора закруглятся, слышите, Дин? — сказал врач с беспокойными нотками в голосе. — Слышу, — Сказал Дин. Парень поднялся с места, взял бумажку, на которой был написан диагноз и вышел из кабинета, не забыв закрыть за собой дверь. Дин вышел в коридор и спустился по ступенькам на первый этаж. Парень подметил про себя, что на этаже Кастиэля не так сильно пахнет медикаментами как на первом. Дин погрузился в свои мысли, опустил взгляд в пол и быстрым шагом направился к выходу из больницы. Вдруг, Дин почувствовал толчок в плечо. Парень поднял взгляд и понял что задел какого-то парня. Ну или парень задел его. Дина это не парило, сейчас его жутко бесило абсолютно всё. — Смотри куда идёшь, придурок, — сказал Дин. Парень был чуть ниже Дина и худее. Светлые, отросшие волосы упали парню на глаза, но тот сразу убрал их. Подняв подбородок, он пристально посмотрел на Дина и изобразил на лице отвращение. — Сам смотри, идиот, — ответил парень. Дин приоткрыл рот, но тут же закрыл его, решив не начинать бойню прямо в больнице. Хоть ему и ну очень хотелось врезать по этой смазливой мордашке. Винчестер бросил на парня презрительный взгляд и вышел из больницы. Кастиэль даже после ухода пациента несколько минут смотрел на дверь. Психотерапевт думал о Дине. О том, что не стоит винить его в его характере и поведении. К тому же, сегодняшний сеанс показал, что Дин не такой каким хочет казаться. Он просто не привык открываться кому-либо, он боится этого. Но по нему видно, в его голове очень много мыслей. И из-за такого количества этих самых мыслей, Дин от части сходит с ума. Ему некуда деть все эти вещи в его голове, не с кем поделиться ими. И в какой-то степени, Кастиэль его понимал. Но врачу не хотелось вспоминать своё детство. Кастиэль встал и прошёлся по кабинету, остановился у окна. Приоткрыв жалюзи, психотерапевт увидел Дина, который быстрым шагом шёл в сторону остановки. Кастиэль отошёл от окна, снова сел в кресло напротив рабочего стола и открыл свой блокнот. Раздел с делом Дина. Самый интересный для психотерапевта раздел. Кастиэль открыл его, начал рассматривать заметки на первой странице. Перелистнул страницу, на которой писал сегодня. Всего несколько заметок, зато почти на всю страницу было несколько эскизов портрета Дина. Психотерапевт поджал губы рассматривая свои рисунки. Он никогда прежде не рисовал своих пациентов, но видимо, не в этот раз. Кастиэль посмотрел в угол листа, на котором отдельно были зарисованы глаза Дина. Как бы это ни было странно, Психотерапевт находил глаза пациента очень красивыми. Дин сел на автобус, который пришёл довольно быстро. Расплатившись за проезд, парень сел на сиденье в самом конце автобуса, достал наушники, подсоединил их к телефону и включил один из своих любимых альбомов. На окне появились несколько капель. С каждой секундой их становилось всё больше и больше, что свидетельствовало и начинающемся дожде. Дин прикрыл глаза и откинулся на спинку сиденья, погружаясь в самого себя. Остаток дня Дин решил провести, шатаясь по городу. Парень позвонил младшему брату и предупредил его. Конечно, Сэм волновался за брата. Вдруг этот идиот начнёт творить всякое, и решит под машину прыгнуть? Но Дин отмахнулся, сказав: «Я старше Сэмми, сам решаю.» Весь день Дин Винчестер провёл на улице, иногда заходя в парки или переулки. Всё это время его сопровождала музыка, и полностью освобожденный от каких-либо мыслей разум. Уже восемь часов вечера. Дин наслаждался очередной композицией, но она резко прерывается. Парень достал телефон и понял, что он полностью разряжен. — «Проклятье», — сказал про себя Дин. Винчестер побрёл по улице, вынужденный теперь слушать голоса надоедливых людей и звуки машин. Дин шёл опустив голову, его снова начало всё раздражать. Единственное что спасало его до этой секунды, это музыка. А теперь её нету. Дин поднял голову. Небо всё темнело, и уже появилась первая звезда. Винчестер перевёл взгляд немного влево и увидел магазин. — «Нет, Дин, тебе не хватит чтобы добраться до дома», — подумал Дин. Винчестер стоял на месте несколько минут ломаясь, но всё же сдался и забежал в магазин. Пройдя несколько отделов, Дин подошёл к тому, который искал — алкогольный отдел. Его взгляд пал на полку с вином и коньяком. Дин пытался найти среди них что-нибудь своё любимое. И только его рука потянулась к желанной бутылке, как его окликнул, уже до боли знакомый голос. — Кхм, — прокашлялся Кастиэль, — собираешься хорошо провести вечер? Дин развернулся к психотерапевту и скрестил руки на груди. Вот кого, а его мужчина хотел бы видеть меньше всего. — Какая вам разница? Мне уже можно. — сказал Дин. — Можно, но не в твоём состоянии. Тебе нельзя принимать алкоголь, пока ты приходишь курс лечения с лекарствами, — сказал Кастиэль. — Да вы издеваетесь… — обреченно сказал Дин, — Прекрасно. Просто… — Дин взмахнул руками, — Какого чёрта всё это происходит. — Дин, послушай, — Кастиэль хотел положить ладонь на плечо Дина, но тот увернулся. — Какого чёрта вы залезаете в мою жизнь? Я просто… Вы мой врач, а не нянька, — сказал Дин. Кастиэль вздохнул и строго посмотрел на Дина. Он не знал, как нормально донести до пациента свои мысли и переживания. Он ведь не похож на других пациентов, и Кастиэль не мог понять схему, как добраться до доверия Винчестера. Выдохнув, Кастиэль собрался с мыслями. — Знаешь что, Дин Винчестер? Я не хочу стоять и разъяснять тебе сейчас что-либо. Но я хочу чтобы ты понял, что я всего лишь пытаюсь помочь тебе ради своего брата и зарплаты. Я помогаю тебе, и мне за это дают деньги. Меня совершенно не интересует твоя жизнь, но распитие алкоголя мешает лечению, именно поэтому я пытаюсь предотвратить его покупку. Впрочем, я так понимаю, тебе бесполезно что-либо говорить, — сказал Кастиэль. Мужчина развернулся и пошёл на кассу со своей корзиной наполненной продуктами. Стоя у кассы, Кастиэль посмотрел на Дина, быстро выходящего из магазина. — «Чёрт, похоже это было слишком грубо, но ему ведь не объяснишь по другому! Конечно я не делаю это только ради денег, я сам хочу ему помочь. Но я не знаю как найти к нему нужный подход, его стена непробиваемая!» — подумал про себя Кастиэль. Но эти мысли так и остались мыслями, ведь когда Кас со своими покупками вышел на улицу, Дина уже нигде не было, и что-либо исправить не представлялось возможности. Дин же пребывал в смятении. Он не знал что и думать обо всем, что сказал его врач. Да что уж лукавить, супермаркет он покидал в ярости и с острым желанием разбить что-то. А конкретнее, лицо наглого терапевта. Парень понимал, что сначала ему надо успокоиться, а уж потом можно будет идти домой. К взволнованным Сэму и Гавриилу. Или лучше идти к себе? Но телефон разряжен и как он сообщит брату о том, что все в порядке? В итоге Дин решил подбросить монетку. В любом случае у него дома есть зарядка и городской телефон, на всякий случай. Монета взлетела вверх и приземлилась на ладонь мужчины. Он накрыл ее второй рукой и понадеялся на то, что выпадет решка, и он проведет вечер наедине с собой и своими мыслями. Настал роковой момент и, перевернув монету, Дин увидел профиль Джефферсона. Закатив глаза, парень положил несчастливую монету обратно в карман и побрел в сторону квартиры Сэма. За десять минут пути, парень успел тысячу раз передумать, но каждый раз он напоминал себе, что это решение не его, а Джефферсона, который теперь лежал в его кармане, в компании себе подобных. Так что, набравшись смелости, Дин позвонил в звонок. Тем временем уже перевалило за одиннадцать, а Сэм с Гавриилом успели позвонить Дину раз по десять и, не дождавшись даже банального сообщения, что все в порядке, уже было собрались искать его, как в дверь позвонили. Мужчины не знали, что ожидать и просто надеялись, что это Дин, а не копы с Дином. Но мало ли, что могло произойти. Поэтому, не увидев в глазке никого, кроме брата, Сэм выдохнул, благодаря высшие силы за то, что его брат в порядке, и открыл входную дверь. — Ну надо же! Кто пришел?! — не скрывая злости и обиды произнес он, — Какими судьбами? Мы уж думали, что ты не явишься! — продолжал Сэм, по мере того как к его голосу прибавились нотки претензии. — Ты хоть думал о нас то вообще?! — парень начал срываться на крик, — Как, как ты можешь так поступать? — это было последнее, что смог произнести Сэм. Рыдания, то ли обиды, то ли облегчения, что все обошлось, охватили его. Ожидавший чего угодно: ссор, криков. Словом вообще любой реакции, но никак не слез, Дин обнял брата и, попытался успокоить, похлопав по спине. Разумеется, это не особо помогло, но он пытался одновременно успокаивать брата и себя самого, чтобы тоже не пустить слезу. Наблюдавший за этим из-за угла Гавриил улыбнулся, понимая, что конфликт исчерпан, и останется только немного добавить поучений. И создать видимость того, что это был последний раз, когда Дин выйдет сухим из воды. Но это будет лишь показное представление. После этой весьма неловкой ситуации, Дин предпочел удалиться к себе в комнату, как нашкодивший ребенок. Он открыл свой блокнот и был уже готов что-то там написать, как все мысли разом покинули его голову, оставляя наедине с листом диагноза напротив. Парень абсолютно не знал, что ему с этим делать, и как сказать брату и Гавриилу. — Гейб и Сэм… они так заботятся обо мне, — размышлял парень, — Ну и что мне с этим делать? Не могу же я и сейчас их разочаровать! Дин пялился на пустую страницу дневника и лист с роковым диагнозом, подписанный ровным, округлым почерком. — Чертов Кастиэль! Ну за что мне это?! Он же вечно все портит, — в отчаянии думал мужчина. В это время, на кухне, у Сэма и Гавриила завязался разговор. Его главной темой был Дин, разумеется. Но не меньшую роль играл и его новый терапевт, Кастиэль. — Да не переживай ты так, Кас отличный психотерапевт, да с Дином они вроде как неплохо ладят, — успокаивал парня Гейб, — Я уверен, что у них все хорошо, а у Дина просто сел телефон на улице. Перестань так критично на все смотреть и ты увидишь, что все не так страшно, как кажется. — посоветовал он своему парню доверительным тоном. — Наверное ты прав, и мне не о чем беспокоиться, просто, понимаешь… Он такой потерянный и так сильно изменился, мне страшно за него… — Сэм действительно понимал, что, в целом, Гавриил прав, и Кастиэль отличный врач. Но тревога за брата, который и так настрадался за свою жизнь, не хотела отступать. — Конечно я прав, Сэмми, — Сказал Габриэль, — Ты сомневаешься? — Ни в коем случае, — Сказал Сэм. После этих слов, Сэм приобнял Гейба, приподнял ладонью его подбородок и нежно поцеловал. Доказывая, что верит словам Габриэля, хоть и продолжает волноваться за своего старшего брата. Дин продолжал сверлить взглядом пустую страницу дневника. В его голове бушевало множество мыслей и эмоций, которые он старался сложить в один, адекватный вывод. Злость на Кастиэля и самого себя мешала ему думать. Дин понимал, что Сэм и Габриэль волнуются за него, хотят ему помочь. И ведь, именно по этому, направили его к Кастиэлю. Но Дина раздражал этот наглый терапевт. А ещё больше раздражал его голос. — «Хотя, в какой-то степени, он даже успокаивающий», — Подумал Винчестер, но сразу же отбросил эту мысль куда подальше. Дин взял ручку в руку и покрутил её. Затем, начал настукивать ей об стол какую-то мелодию. Она казалась ему знакомой, но он никак не мог вспомнить что это за мелодия. Дин был уверен что где-то слышал её, но где именно и когда, он не помнил. Парень встал со стула и подошёл, к незастеленной уже как несколько дней, кровати. На подушке лежал мобильный телефон, который Дин кинул на нее как только вошёл в комнату. Вернувшись на место вместе с телефоном, Дин включил его и зашёл в аудиозаписи. Он начал перелистывать одну песню за другой, и был уверен что она где-то здесь есть. Спустя десятки композиций, Дин наконец-то нашёл ту песню, ритм которой набивал несколько минут назад. Это была песня «Paranoid — Black Sabbath». Дин вспомнил, что она играла у него в наушниках, когда он в очередной раз сбегал из дома от отца. Не самые приятные воспоминания, но тогда, Дин ощущал свободу. Ветер в волосах, ночное небо и прекрасное звуковое сопровождение помогали Дину хоть немного забыть о том, что происходит дома. Когда он даже будучи несовершеннолетним, ночью бегал от полиции. Дин открыл ящик возле стола и достал оттуда наушники. Присоединив их к телефону, Дин нашёл и включил один из своих старых, но любимых плейлистов. В нём были такие песни, как: «Smoke on the water», «The Shape I'm in», «Ramblin' Man», «Further on up the Road», «A new day Yesterday» и так далее. У Дина они вызывали приятные, и не очень воспоминания. Но музыка помогла Винчестеру расслабиться и дать возможность очистить разум. Спустя пару тройку композиций, Дин наконец взял ручку в руки. «

День 2. Я не знаю что ужаснее было сегодня. То, что я открылся ему, или то, что он сорвал мне вечер. Дело даже не в том, что мне не разрешено пить. Я бы согласился если бы это сказал Сэм. Но когда я понимаю, что мне что-то запрещает он… Меня это просто выбешивает. Я понимаю что все хотят помочь мне. Сэм и Гейб так волнуются за меня. И как бы я не пытался им показать что всё хорошо, почему-то они не видят этого. Я не ненавижу этого мудака в халате. Но меня раздражает то, что я открываюсь ему, даже если не хочу этого. И я не понимаю как у него это выходит, от этого мне лишь сильнее хочется залезть в его голову.» Дин отложил ручку и посмотрел на расписанный лист. Почерк у Дина был довольно кривой. Где-то буквы были больше, где-то меньше. Какие-то под наклоном, а какие-то прямо. Дин поднялся с места, и немного пританцовывая подошёл к кровати. Вздохнув, Дин включил песню «Can't find my way home — Blind Faith», и посмотрел в окно, за которым уже давно мерцали ясные ночные звёзды.