Звонок в прошлое

      …Также наша компания предоставляет недавно введённую услугу — «звонок в прошлое». Воспользовавшись ей, вы можете позвонить любому человеку в любой промежуток прошедшего времени. Подобного рода сервис — нечто новое, поэтому возможны неполадки. Чтобы узнать подробнее, позвоните по номеру…       Сидящий на кухне с включённым телевизором Наруто чертыхнулся и выронил из рук чашку с кофе. Та упала и звонко разлетелась по комнатке, издевательски сверкая белоснежными осколками, а тёмная, уже холодная жидкость пятнами растеклась по деревянному полу. Но схватившийся за первую попавшуюся пишущую ручку и салфетку альфа этого не заметил, записывая продиктованные звонким голосом из телевизора цифры. Пальцы дрожали. «Позвонить любому человеку в прошлом…»       Выведя заветные цифры, Наруто спохватился — звонить то нечем. Свой телефон он разбил ещё недели две назад, будучи в истерике. Тогда квартира понесла колоссальный ущерб. Во всяком случае интерьер. Половину мебели пришлось выкинуть. Он тогда в порыве ярости и отчаяния разбил кучу посуды, сломал несколько стульев и стол, разнёс зеркала и едва не выбил окна… а потом просто осел перед дверью и долго плакал и выл. Визитка городской больницы, смятая в руке, была безвозвратно испорчена. Да и зачем она теперь нужна.?       Воспоминания ворвались в сознание яркой вспышкой.

***

      — Меня зовут Саске Учиха, и я новый ученик вашего класса, приятно познакомиться. Прошу позаботиться обо мне. — то, с каким холодным тоном и видом были произнесены эти слова, заставило Наруто поёжиться. Альфа не любил таких людей, как их новенький. Словно кусочки льда. От них веяло эгоизмом.       Как назло, свободное место было только рядом с Узумаки, поэтому Учиха направился к нему. Ему было всё равно, с кем сидеть, учитывая что он никого здесь не знал, ни с кем не дружил, не враждовал и не собирался. Он пришёл учиться, а не какие бы то ни было отношения заводить. Сев за парту, Саске достал учебник с тетрадкой, и стал слушать учителя алгебры — Какаши-сенсея, который по совместительству являлся их классным руководителем. Соседа по парте он предпочёл не замечать, потому даже не взглянул на него.       Наруто в первые секунды это взбесило, от чего запах усилился, но потом он успокоился и принял это как должное — новенький не трогал его, он не трогал новенького. Всё просто. Сначала, недели две, его это устраивало. Но потом начало раздражать. Ему это надоело. Даже на уроках не с кем поговорить, честное слово! И вот, альфа решил разговорить Учиху. Но с чего начать? Он о нём ничего не знает, даже того, альфа тот, бета или омега. Запаха он вроде не чуял, но он особо и не принюхивался. Конкуренция от него вроде как была, а вроде как и нет. В общем, ничерта не ясно! Ладно, поступим классически — в лоб и на ходу.       Узумаки вошёл в класс литературы, где у них по сути должен быть урок, и невольно заметил, что никого, кроме Учихи там нет. «На обеде» — вспомнил он. Взглянув на брюнета, он недовольно нахмурился — тот даже не заметил его присутствия, спокойно читая книгу. Альфа вздохнул и направился к цели тихими шагами.       — Что читаешь? — Узумаки подошёл со спины и заглянул через плечо. Саске даже не шелохнулся, переворачивая страницу. Тогда Наруто наглейшим образом выхватил книгу у него из рук и взглянул на обложку.       — Стивен Кинг… Кладбище домашних животных…? Любишь ужасы?       — Отдай. — требование прозвучало тихо и спокойно, но в нём чувствовалась угроза. Сам же голос был довольно красивый. Низкий с лёгкой хрипотцой от долгого молчания — Наруто его ещё ни разу не слышал, если не считать представления классу. Альфа на это лишь хмыкнул и завёл руку с книгой за спину.       — А если я очень давно хотел эту книгу и могу украсть её у тебя? — Саске на него не смотрел, находясь всё в той же позе, что позволило гадкой ухмылочке озарить лицо блондина. Учиха всё таким же спокойным голосом ответил:       — Она продаётся во всех книжных магазинах, иди и купи. Отдай.       — Нет.       Наконец, брюнет удостоил собеседника взглядом чёрных, словно уголь, глаз, в которых даже бликов не видно было — казалось, бездонная чернота поглощает даже свет. Узумаки едва заметно вздрогнул, проваливаясь в глубину этих омутов. Мгновение, и книга снова в руках у Учихи. В обсидиановых глазах проскользнула насмешка, тут же скрытая под холодным безразличием.       Наруто чертыхнулся, поняв, что его так ловко нагнули. Тихо ругнувшись, он исподлобья посмотрел прямо в ночную черноту и сказал:       — Выглядит как вызов, Учиха. — ответом ему послужила ядовитая усмешка       — Чтож… Теперь так просто не отделаешься.       Саске тогда долго не мог понять, что толкнуло его на столь провокационный поступок.

***

      — Узумаки, вон из зала!       — Но Гай-сенсей! —       — Никаких «но», Наруто-кун! Неужели твоя сила юности позволяет тебе делать такие подлые вещи как подножки? Чем тебе так не угодил Саске-кун?       — Да он сам мне постоянно разные подлянки делает, даттебаё! Вы видели его рожу?! Он же лыбится ещё!       — Наруто-кун! Я всё понимаю, но Саске прилежный и тихий ученик.       — Да он-       — Довольно! Просто выйди!       Альфа, прорычав что-то весьма нелестное в адрес идиотского Учихи, выбежал из зала по направлению раздевалки. Он был зол. Очень зол. Клыки немного удлинились от гнева, а запах свежей листвы с апельсином стал ярче и в нём будто заиграла металлическая кровь. Он ведь всего лишь поставил подножку во время полосы препятствий! Наруто, конечно, не видел результатов своих трудов, так как его выгнали, но он уверен, что ничего серьёзного нет! Наверное…       Словно ответ на вопрос, в раздевалку вошёл Учиха. Чуть хромая, держа руку у носа и закинув наверх голову, он не заметил сидящего у стенки Узумаки. Тихо бурча себе под разбитый о пол нос, Саске ругался на блондина всеми известными и неизвестными ему словами. Дойдя до другого конца раздевалки, брюнет опустил голову и раздобыв из рюкзака ватку, забил её в нос. Потом, заметив краем глаза золотую копну, он повернул голову. Альфа удивлённо смотрел на парня. Это он его так… толкнул? Потом, увидев, что его ошалелый вид спалили, быстро поменялся в лице, маскируя своё замешательство. Вместо него на лице отобразилась ехидная усмешка.       — Ну что, приятно, Учиха? — голубые глаза смотрели с издёвкой.       — Ничего лучше не придумал? — Саске ответил той же усмешкой.       — За то действенно, насколько я погляжу, даттебаё. — Наруто уже было записал очко в свою пользу, как брюнет показал справку. Несмотря на то, что учёба Саске нравилась, некоторые дни в неделю, когда были только максимально убогие уроки на подобии технологии или той же физкультуры (как считал сам Саске), то свалить хотелось неимоверно. И вот, Узумаки любезно предоставил подобную возможность.       — Не то слово.       Наруто только и мог, что с досадой смотреть на бумажку в руке соперника. Этот Учиха ему определённо не нравился.

***

      — Сакура Харуно?       — Здесь.       — Саске Учиха?       — Отсутствует.       Наруто невольно взглянул на соседнее место. Пустое. Саске не появлялся уже около недели. Сначала Наруто победно усмехался, мол, Учиха сбежал от него, но потом стало как-то неуютно. С тех пор, как они стали соперничать друг с другом, ежедневные перебранки стали обычным делом. Да и, чего греха таить, довольно приятным. Оскорблять и унижать оппонента стало столь приятно и рутинно, что без этих ссор стало пусто. Будто неотъемлемую часть чего-то важного взяли и скомуниздили.       Вообще, в эти полгода, что Саске проучился в их школе, у них сложились весьма странные взаимоотношения. Они то и дело собачились, причём в весьма изощрённой форме. Это походило на деление территории самцами, но на самом деле это было просто такое сосуществование. Одноклассники давно привыкли, что между Учихой и Узумаки такие отношения, поэтому, когда дело, как казалось, доходило до драки, они просто зевали в сторонке и говорили подошедшим школьникам и учителям успокоится, что: «сами разберутся, это у них соперническое».       И вот представьте, какого теперь Наруто целую неделю без этих стычек с «заносчивой задницей»? Альфа тяжко вздохнул и положил подбородок на парту, скучающе осматривая класс. Всё-таки без брюнета определённо не интересно.       После окончания уроков, Наруто подошёл к Какаши.       — Здрасьте, Какаши-сенсей! Можно у вас кое-что спросить?       — Наруто? Эм, да, конечно. Что-то непонятно по алгебре?       — Да нет, я не по этому, даттебаё. Вы же наш классный руководитель, значит знаете, кто где живёт? Вы не можете сказать, где Саске живёт? — Хатаке удивлённо на него посмотрел.       — Знаю, а тебе зачем? Решил зарезать, пока болеет?       — Ага. А можете сказать адрес?       — Могу… Но если серьёзно, то зачем тебе его адрес?       — Проверить хочу, как он там. А то с кем я соперничать буду, если эта заносчивая задница там загнётся?       — Мммм… Действительно. — Какаши усмехнулся. — ладно, сейчас скажу адрес.       — Господи, зачем я это делаю?       Наруто стоял у старой девятиэтажки около одного из трёх подъездов. На улице шёл маленький дождь, скорее напоминающий морось, поэтому над головой блондина был большой чёрный зонт. Выдохнув облачко пара, Узумаки направился к двери. Войдя в здание, он поднялся на указанный на листочке этаж и позвонил в дверь сорок четвёртой квартиры. Первые пару минут по ту сторону было тихо, но потом послышались шаги. Дверь с громким щелчком открылась.       В проёме показалась скрытая пушистым пледом фигура с встопорщенными иссиня-чёрными волосами. Заспанный вид Учихи вызвал в голове лишь два слова: «милота то какая!». Только потом, когда взгляду предстали мешки под глазами и ещё более бледное чем обычно лицо, в черепушку закрались беспокойство и замешательство.       — Ну и? Что нужно? — Узумаки и не заметил, как уже минуту молча смотрел на Саске, пока тот ждал от него хоть слова. Альфа моргнул и заторможено почесал затылок.       — Да я… это… Я проверить хотел тебя. А то вдруг ты тут кони двинул, и с кем мне тогда спорить по поводу что лучше рамена?       — Разве тебе не лучше? Не с кем спорить, и ладно, меньше нервов, нэ? — Саске ухмыльнулся. Наруто исподлобья на него взглянул.       — Пустишь?       На этот вопрос Учиха шокировано уставился на него, но подумав, сказал:       — С чего бы мне тебя впускать?       — Да не с чего, только неужели ты выгонишь из дома в такую погоду, даже чаем не напоив? — наглая ухмылка рассекла лицо.       — Эх… Подожди минуту.       Саске скрылся за дверью. Альфа прислушался. Из-за двери послышались какие шебуршания. Если сосредоточиться сильнее, можно различить звук открывающегося окна, шуршание пакета и треск пластинки для таблеток. Наруто удивился подобному сочетанию звуков, но ничего выражать по этому поводу не стал.       Спустя минуту, как и обещал брюнет, он выглянул из-за двери и жестом пригласил внутрь. Узумаки осторожно ступил за порог квартиры. Оглянувшись, он понял, что это самая обычная квартира, а не какие-то богатые хоромы, которые он себе напридумывал исходя из характера Учихи. В прихожей, слева от двери стояла небольшая тумбочка для обуви, в которой лежало несколько пар; справа, на стене, висело прямоугольное зеркало без рамы, под ним стоял столик, видимо для каких-то вещей, которые нужны перед выходом, на подобии ключей или одеколона. Кстати, и то и то там было. Наруто взял в руки бутылёк с прозрачной жидкостью. Раньше он такой марки не видел.       — Саске, а эт что за одеколон? Я таких раньше не видел. — ушедший в недра квартиры Учиха мигом оказался перед блондином и выхватил стеклянное изделие у того из рук.       — Не лезь в чужие вещи, уссуратонкачи!       Узумаки слегка прифигел от подобного выхода, подняв руки, мол, ладно-ладно.       — Вот и молодец. Разувайся и пошли. — Саске встал около зеркала, всё ещё держа в руке флакончик, скрестил руки и стал ждать. Альфа нагнулся и, кряхтя что-то про психозность некоторых личностей, снял кроссовки. Когда Наруто поднялся, Учиха кивнул и пошёл в глубь квартиры, жестом приглашая Узумаки следовать за собой. Пока мог, блондин осматривал хоромы парня. Дальше по коридору, почти сразу после прихожей, справа, был большой проём с не до конца задвинутой ширмой, из-за которой виднелись стол и диван. Видимо, гостиная. Ещё чуть дальше, только уже слева, была закрытая дверь. Предположительно, там спальная Учихи. Почти напротив двери была ещё одна, но она была чуть приоткрыта. Там ванная. Саске запихнул Наруто в неё и сказал тщательно помыть руки. Чертыхнувшись и выругавшись из-за отбитого дверным косяком мизинца, Узумаки вымыл руки и теперь направился к единственной оставшейся двери — двери на кухню.       Сказать, что там было чисто — ничего не сказать. Идеальный порядок и, казалось бы, стерильность. А ещё довольно-таки уютно. Учиха поставил железный чайник на конфорку и сел за стол, напротив Узумаки в проходе. Тот смотрел на него.       — Так и будешь стоять?       Наруто, словно выйдя из транса, сел за стол. Его взгляд постоянно бегал, непонятно почему, но он боялся смотреть на Саске. Тот в свою очередь спокойно наблюдал за гостем, а когда на плите засвистел чайник, не спеша встал со стула и разлил кипяток по чашкам с пакетиками. Наруто проследил за этим действием. Всё же было довольно непривычно видеть Учиху — напыщенного индюка с павлиним хвостом, мистера холода, злейшего соперника, в конце концов! — таким домашним. В пушистых тапочках, с чайником в руке и умиротворённым лицом. Это так… необычно. Вряд ли брюнет так же кого к себе впускал. Чужого запаха не было. Вроде. Приятно.       Альфа невольно улыбнулся.       — Чего лыбишься? — Наруто быстро спрятал нежную улыбку за издевательской усмешкой.       — Но ты же такой очаровашка в этих заячьих тапочках! Как никак, а это компромат… Эх, жаль фотика нет…       — Мне тебя выставить за дверь? Я не поленюсь, да и печенья тогда мне больше достанется.       — А вот это уже нечестно!       Учиха на это лишь хмыкнул. Но его усмешка не была злорадной или ехидной. Она была… доброй.

***

      На следующую неделю Саске снова пришёл в школу. С уже гораздо более здоровым видом, чем когда Наруто приходил к нему. Кстати, они тогда довольно неплохо провели время. Но, по обоюдному согласию, решили не рассказывать никому. В конце концов, он всё ещё остаются соперниками.       — Итак, класс, тишина. — Какаши стоял возле учительского стола. Ответом ему послужил непрекращающийся гул. — Тишина. — ноль реакции. — Тихо я сказал!       Теперь ученики замерли, смотря на учителя.       — Кхм, так-то лучше. Итак, хочу объявить: совсем скоро у нас будет школьный фестиваль. Хотелось бы занять не последнее место, как в прошлом году — очень выразительный взгляд на Конохомару и Наруто. В прошлом году они испортили всё, что можно было. — В общем, я решил разбить класс на пары. Каждая занимается определёнными приготовлениями. Сейчас озвучу пары, кхм: Абурамэ Шино и Киба Инузука, Шикамару Нара и...........       Наруто, будучи на пределе скуки, закрыл глаза и хотел было поспать, как внезапно, словно гром среди ясного неба прозвучало:       -....... Узумаки Наруто и Учиха Саске- Какаши собирался продолжить озвучивать список, как блондин, имя которого было только что озвучено, с грохотом вскочил.       — Какаши-сенсей! Почему Саске?! Подберите кого-нибудь другого! — видимо, несмотря на весьма прозрачное оскорбление, Учиха был полностью солидарен с альфой. Хатаке лишь скорбно вдохнул, предсказывая такую реакцию.       — Наруто, сядь. Я не могу поменять вам пару, так как вы являетесь наилучшими вариантами друг для друга. Саске — лучший ученик класса, но не очень общительный, ты — худший, но с нескончаемым оптимизмом и запасом слов. Вдобавок, вы соперники, что будет мотивировать вас работать лучше друг друга, что в свою очередь повысит общую продуктивность. — Узумаки шокировано смотрел на учителя. Тот лишь тихо хмыкнул. — есть возражения?       — А если мы не обогнать друг друга будем пытаться, а убить? — решил вмешаться Учиха.       — Тогда двойки с коэффициентом пять. Итак, на вас еда. Дальше: Яманака Ино и Харуно Сакура.....       Наруто и Саске протяжно и очень жалобно застонали.

***

      Наруто очень не хотел идти к Учихе. Но приглашать в свой дом его не хотелось ещё больше. Всё же, его квартиру брюнет ещё не видел, и он считал это каким-то своим козырем. Для чего, правда, не ясно, но всё же.       В любом случае, ему пришлось поднимать свою тяжёлую тушку с кровати и идти одеваться, чтобы направиться к сопернику на хату. Невольно вспомнилось, как он приходил к нему в первый раз. Это было весьма странно. Будто всё, что заставляло их враждовать и соревноваться, исчезло, забившись в самый дальний угол сознания и в депрессии подняв белый флаг. Это было приятно, очень приятно. Даже не смотря на то, что по возвращении в школу Учиха снова стал тем самым высокомерным ублюдком. Ну, это в порядке вещей, так сказать. Узумаки, углубившись в свои мысли, не заметил, как уже шёл к знакомой девятиэтажке. Каким образом только успел запомнить дорогу? Впрочем, это было не важно, главное, что не заблудился, и на том спасибо. Снова оказавшись перед сорок четвёртой квартирой, альфа нажал на звонок. Через пару мгновений дверь открылась, и в проходе показался Саске. Он посмотрел на Наруто и спросил:       — Ты продукты принёс?       — Какие продукты? — Узумаки сначала не врубился, только через секунду вспомнив, что брюнет просил его зайти по пути в магазин.       — Добе… — прошипел Учиха, сокрушённо опустив голову. — ладно, подожди, щас оденусь.       Саске закрыл дверь, оставив блондина в гордом одиночестве. Тот снова прислушался, благо, слух альфы ему в этом деле хорошо помогал. За дверью слышались какие-то шорохи, видимо, Учиха надевал куртку с ботинками, а ещё снова треск пластинок с таблетками. Если честно, то Наруто очень хотел спросить своего соперника об этом, но что-то подсказывало держать язык за зубами.       Через пару минут вновь послышался щелчок двери и из квартиры вышел Саске. На нём была плотная, но довольно лёгкая куртка, свободные джинсы и обычные серые кеды. Иссиня-чёрный ёжик как всегда был похож на утиный зад. Весьма красивый утиный зад, надо сказать. Закрыв дверь на ключ, Учиха обернулся к альфе и направился к лифту.       — Чего застыл, идём.       — Боже, нафига нам столько продуктов, теме? — Узумаки недовольно кряхтел, потому что всё то богатство, что они накупили, а именно три больших тяжёлых пакета, нёс он. Саске сказал, что это его наказание за забывчивость. Наруто хотел спихнуть всё — ну или хоть что-то — на Учиху. Ну как сказать… У него это получилось: Учиха нёс мятную жвачку. Что-то ведь спихнул.       — Чтобы приготовить нужную еду и самим с голоду не загнуться, уссуратонкачи.       На это Узумаки лишь фыркнул.       Дойдя до дома, брюнет всё же решил помочь и потащил один пакет по лестнице — в лифт со всеми тремя они не помещались, слишком уж обширные они были. Ввалившись в квартиру, парни устало выдохнули. Наруто с убитым видом растёкся на полу, игнорируя любые внешние раздражители. Саске же включил свет, переоделся и, помыв руки, направился на кухню разбирать пакеты. Разложив продукты на нужные сейчас и нужные потом, он убрал часть в холодильник. Оставшуюся же часть оставил на столе. Учиха сел за вышеупомянутый предмет мебели, вспоминая шаги приготовления задуманного ужина.       Пока брюнет был на кухне, Узумаки успел выйти из состояния дзена и снять обувь. С шорохом повесив куртку на крючок, альфа вдруг насторожился — в носу защекотало чужим запахом. Сразу двумя, между прочим. Один был еле слышимый, будто скрываемый, другой же был более ярким. И этот более яркий явно принадлежал альфе. Наруто ощутимо напрягся. В конце концов, естественную реакцию никто не отменял, но скорее это было из-за чего-то другого. И это что-то другое противным голоском говорило: «Саске приводил в дом другого альфу…». Наруто охватывала злость непонятно на что, но вдруг он понял, что этот запах мог принадлежать самому Саске.       Тряхнув головой в попытке выбросить из неё эти мысли, Узумаки направился в ванну, стараясь игнорировать отголоски запахов. Помыв руки, он пришёл на кухню, застав Учиху за промыванием риса.       — Что будешь готовить?       — Рис.       — И всё?       — Нет, я добавлю кусочки мяса и соус. Какие-то проблемы?       — Неа. А мне что делать?       — Наполни кастрюлю водой наполовину, поставь на плиту.       — Окей.       Выполнив все указания, Наруто сел на стул и стал наблюдать за хозяином квартиры. Тот быстрыми и чёткими движениями жамкал рис, промывал его, жамкал снова, после чего перевалил в кастрюлю и включил огонь. Закрыв посуду крышкой, Саске сел и стал ждать, положив подбородок на изгиб руки на стол и прикрыв глаза. Наруто решил попробовать спросить на счёт запаха:       — Слышь, Саске.       — М.       — Я тут это… спросить хотел… почему у тебя нет запаха? — Саске на подобный вопрос никак не отреагировал, разве что брови чуть сдвинулись к переносице.       — Может я бета.       — Тогда почему у тебя два запаха в квартире?       — Может я друзей приводил.       — Я ведь пришёл почти после школы, твои друзья что, зашли на пару секунд? Тогда бы запах хуже отличался.       — Слушай, зачем тебе эта информация? — Учиха открыл глаза и посмотрел на оппонента.       — Просто интересно.       — Так засунь свой интерес куда подальше. Это не твоё дело.       — Но мне интересно!       — Уссуратонкачи! Умолкни! — Саске зло глянул на альфу. Тот хотел было возмутиться, но тихий свист отвлёк его, и уже через мгновение Учиха стоял у плиты, возясь с рисом. После драки, как говорится, кулаками не машут. Наруто оставалось только выдохнуть. Вдруг его осенила идея. А если Узумаки что-то взбрело в голову, то, как известно и проверено многими, он это сделает.       И вот, блондин бесшумно встал и приблизился к сосредоточившемуся на варке риса Саске. Простояв в неуверенности пару секунд, альфа наклонился к шее и с чувством втянул воздух, пытаясь различить запах парня. Учиха от испуга уронил крышку кастрюли и резко повернулся, отталкивая Наруто к столу.       — Ты что творишь?! — чуть ли не крича спросил брюнет. Щёки горели румянцем, и не понятно: от смущения или злости. Блондин вскинул руки в защитном жесте.       — Да ничего. Хотел проверить.       — Ну что, проверил?! — Наруто чуть смутился, только щас поняв, как это выглядело со стороны. Но оно того стоило: у Саске был запах, но какой, он различить не успел.       — Да…       — Отлично! Теперь минимальная дистанция — метр! Ясно?       — Ладно.- Узумаки снова сел на стул. Всё-таки ему было интересно, почему Учиха так реагирует на тему запахов, и почему его действие вызвало в нём такой отклик. Это было… любопытно.       Саске снова встал у плиты, повернувшись спиной к альфе. Щёки всё ещё горели, но этого альфе знать не стоит.

***

      Вернувшись домой, Наруто со стоном повалился на кровать, утыкаясь носом в подушку. Он дико устал, ибо они с Учихой весь вечер думали, что приготовить на фестиваль, не придумали ничего, решили поискать в интернете, чуть не подрались из-за разногласий в пользу разных блюд, в итоге решили сделать все, брюнет заставил его заниматься уроками, они снова пособачились, в итоге помирились и наконец поели рис с мясом и кисло-сладким соусом. Они договорились приготовить всё в воскресенье, так как фестиваль в понедельник. А делать надо будет много…       Узумаки усмехнулся. На самом деле ему понравилось, как прошло время у Учихи. Было уютно… Не так, как в его одинокой пустой квартире. Здесь слова отражаются от стен эхом, поэтому если закрыть глаза, то кажется, что ты в бесконечной чёрной пустоте, где нет ни тепла, ни счастья, ни-че-го кроме тебя и одиночества, что пародируя твой голос, издевается над тобой, шепча о твоей никчёмности. Даже если открыть глаза, это чувство не исчезнет. Поэтому Наруто старается как можно меньше времени проводить дома. И, кстати, в воскресенье у него выпадет чудесная возможность переночевать у Саске, так как идти надо будет рано утром, таща в руках все изделия, и возвращаться домой в другой конец города кажется нецелесообразным.       Наруто позволил глупой улыбке расползтись на лице. И с каких пор ему так нравится проводить с Учихой время?

***

      — А, это ты, добе. Заходи. — Учиха открыл дверь пошире, позволяя альфе протиснуться в квартиру. Наруто быстро разулся и потёр руки в предвкушении: скоро он покажет своё мастерство в области кулинарии. Поставив кроссовки в тумбочку, Узумаки поспешил на кухню, сев на стул в ожидании Учихи. Вскоре тот пришёл с пакетом в руках и сел напротив блондина.       — С чего начнём? — с нетерпением спросил Наруто. Брюнет немного призадумался, после чего ответил:       — Давай со сладостей.       — Давай.       Процесс пошёл.       — Уф, боже, как я устал! — Узумаки устало повалился на небольшой диван, совершенно игнорируя, что хозяин сие мебели тоже хочет отдохнуть. Они с двенадцати утра до позднего вечера — девяти часов, если точнее — готовили почти без перерыва. Даже на цапанья сил не осталось. Поэтому Саске махнул на альфу рукой и просто лёг поперёк него, уткнувшись физиономией в подушку. Наруто от такой внезапной близости жутко покраснел, почему-то смущаясь. Но это ведь лишь последствие усталости и невозможности лечь куда-то кроме дивана, на котором, собственно, и лежал Узумаки. Не на пол же, в самом деле. Тогда почему он так смущён?!       — Учиха… слезь с меня… мне дышать нечем… — еле прохрипел парень, умело маскируя дрожь в голосе под этот самый хрип. Брюнет в ответ лишь промычал что-то неразборчивое и засопел. — эй… ты уснул что-ли?       Наруто приподнялся на локтях, оглядываясь на Саске. Тот и вправду спал. Умиротворённое лицо, закрытые глаза с едва трепещущими густыми ресницами, аккуратный прямой нос, едва приоткрытые губы, через которые со свистом входил и выходил воздух. Пару смоляных прядей упали на лицо, и альфа, поддавшись необъяснимому порыву, осторожно заправил их за ухо Учихи, по пути нежно очерчивая скулы. И только потом до Узумаки дошло…       Покраснев, как рак, он одёрнул руку и спешно выбрался из-под брюнета. Сон как рукой сняло, и теперь Наруто шагал по небольшой комнате, нервно покусывая костяшки пальцев.       Блять.       Блятьблятьблять…       Этого не может быть…       Нервно взглянув на Саске, блондин решил больше не находиться в этой комнате. По пути набросив на парня лёгкий плед, который лежал рядом с ним, Узумаки направился в спальню Учихи. Он сомневался, что брюнету это понравится, но он сам виноват, что разлёгся на диване! Чуть потупив перед дверью из тёмного дуба, альфа вошёл, пропуская в тёмное помещение рыжую полоску света из коридора. Спальня представляла из себя небольшую комнату, на первый взгляд, ничем не приметную. Спальня как спальня. Но если чуть присмотреться, то можно заметить много разных деталей, говоривших о личности её хозяина. На прикроватной тумбочке стояла фоторамка, возле которой лежало что-то ещё, что разглядеть пока не представлялось возможным. Шкаф, стоящий напротив кровати, был увешан разного рода стикерами с какими-то надписями, вероятно, напоминалками, изредка виднелись небольшие фотографии. Письменный стол с несколькими выдвижными ящиками сбоку тоже был обклеен жёлтыми бумажками. На нём лежало несколько учебников, так же, в другом его отделе, стояло приличное количество книг, одна из которых лежала поверх учебника по геометрии. Настольная лампа обвешана разной фигнёй типа верёвочек из скобок для степлера, скотчем и ещё какой-нибудь рандомной хренью. Под ней снова стояла фотография. Довольно большая, надо сказать.       Наруто подошёл к столу и взял рамку в руки. На фото была изображена большая семья, состоящая из четырёх человек. В одном из них он узнал маленького Саске, который широко улыбался на камеру, весело щуря глаза. На его плече держал руку мальчик постарше, очень похожий на него, только черты лица были более острыми, под глазами были две морщинки и длинные волосы заплетены в низкий хвост. За братьями, как понял Узумаки, стояли мужчина и женщина. Мужчина на вид был довольно строг и силён, но можно было заметить еле видимо приподнятые уголки губ и сеточку морщинок в уголках глаз. Женщина мягко, по матерински улыбалась, держала руки на головах сыновей, при этом кладя свою на плечо мужа.       Сама семейная фотография была довольно старая, но не сильно потрёпанная. Было видно, что её берегли. Сколько ей было лет? На вид, Саске здесь годиков так пять-шесть, не больше. Десять лет? Странно, что больше фотографий за этот срок не делалось. Во всяком случае, Узумаки их не видел. Обернувшись, альфа посмотрел на шкаф. Всё ещё держа в руках семейную фотографию, он подошёл к большой платиновой дверце, усеянной желтыми бумажками и небольшими фотокарточками. На удивление, в потёмках читать записи на стикерах и фото было легко. Это даже придавало некий шарм неизвестности, какой-то тайны, загадочности, которой не было места под лучами света.       Первой на глаза попалась бумажка с надписью: «Отото, хватит убирать мои вещи в шкаф. Итачи». Снизу был маленький недовольный смайлик, нарисованный от руки. Наруто усмехнулся. Взгляд перешёл на соседнюю карточку: «Аники, тогда не разбрасывай вещи, чёрт ногу сломит. Саске». Блондин тихонько засмеялся. Такая переписка казалась ему… Милой.       «Аники, я сегодня допоздна, не скучай. Саске. P.S. мой бутерброд в холодильнике не жрать!». «Извини, Саске, я слишком поздно прочитал. Итачи». «Твой данго сполна поплатится за это. Саске». «Только не данго! Итачи». «Ты — маленький монстр… Итачи». Наруто снова захихикал, представляя, как потом Саске с неким Итачи обижались друг на друга. Рядом с этой перепиской висела приклеенная на скотч фотокарточка, где были изображены два брата… в весьма смешной немой сцене. В левом нижнем углу был небольшой смазанный кусочек лица гаденько улыбающегося младшего Учихи, который, судя по всему, убегал от брата, чьё лицо было разукрашено во все цвета радуги. Как говорится, за секунду до…       Ещё чуть ниже была ещё одна карточка, где, судя по всему, фотографом был уже Итачи. Он отражался в зеркале ванной, в которой теперь уже Саске отмывал краску с лица. Свою, кстати, старший, как понял Узумаки, Учиха ещё не смыл, но на его лице была удовлетворённая мстительная ухмылочка. Внизу была подпись: «справедливость торжествует!». Наруто вдоволь насмеялся с этого снимка, попутно стараясь запомнить улыбающегося Саске, какого сам он ещё не застал в живую. Это было… странно. Даже обидно отчего-то. Он ведь ни разу не видел его улыбки. Не ухмылки, не усмешки, а именно улыбки. А ведь здесь, на фотографиях он выглядит счастливым. Не обращая внимания на поднявшийся внутри ураганчик негативных чувств, Узумаки продолжил разглядывать фотографии и записки.       На верхнем правом углу шкафа красовалась эпичная переписка братьев о том, какая книга интересней. Удивительно, как простые бумажки сохранили жар такой дискуссии! Чуть ниже снова виднелась фотография, где Саске завис в истинном кайфе возле полки психологических триллеров Стивена Кинга. Чуть ли не вплотную в этой картинке висела похожая, только там уже длинноволосый Итачи рассматривал зарубежную классику и детективы. В левом углу шкафа виднелась серия фотокарточек, видимо, с отдыха. На одной два брата улыбаются на камеру в аэропорту, на другой Саске, плагиатя морскую звезду, развалился на довольно широкой односпальной кровати, показывая старшему брату язык. Тот в краю кадра отвечал фигой. Была ещё фотография, где Саске, как складывалось впечатление, исподтишка фотографировал Итачи на пляже на закате. Зато получилось то как! На следующей был Саске, в которого врезалась чайка. Внизу была маленькая подпись: «в тот день у нас был серьёзный разговор о том, откуда Саске знает столько ругательств». Так же было маленькое прибавление, но явно другим почерком: «И кое-кто попросил перевести парочку». Рядом было фото, где был Саске на фоне закатного солнца и моря. Непонятно почему, но именно эта фотография дольше всего задержала его внимание. Ярко рыжие, почти красные лучи били в спину брюнета, подсвечивая некоторые растрёпанные ветром пряди и плечи с руками, делая весь силуэт парня почти чёрным на фоне алого неба. Но не смотря на это, лицо Саске было прекрасно видно. Его рассекала яркая улыбка, едва приоткрывающая вид на ровный ряд зубов, брови были чуть вздёрнуты, давая выражению расслабленно-счастливый вид, но больше всего привлекали глаза: они были чуть прищурены от дувшего ветра и радости, в глубине обсидиана отражались сверкающие на песке пляжа солнечные лучи, в уголках застыли пара морщинок от улыбки.       Узумаки заворожённо вглядывался в новый образ. Неужели Учиха может быть таким… счастливо-умиротворённым? Но почему сейчас он не такой?       Взгляд случайно переметнулся на еле видимый клочок стикера на боковой стенке шкафа. Перейдя туда, Наруто понял, что послужило причиной:       «Отото, прости, я переезжаю в другую страну. Надеюсь, ещё увидимся. Итачи».       — Что ты тут забыл? — знакомый ледяной голос, в котором не осталось и следа от прежнего тепла и дружеской насмешки, как гром среди ясного неба прозвучал из-за спины блондина. Альфу прошиб холодный пот, разум верещал от страха и стыда. Только сейчас он понял, что войдя и рассмотрев эту комнату, он вторгся во что-то, столь сокровенное и личное, куда нет доступа никому кроме обладателя, и непонятно каким образом Узумаки смог сюда проникнуть, словно мышь в узенькую дырочку стены амбара. Нарушитель. Он не находил в себе силы обернуться и посмотреть в глаза Саске. Единственное, что он мог, так это прошептать:       — Прости…       Учиха молча подошёл к нему и точным движением отобрал семейную фотографию. Оно не было диким или агрессивным, оно было чётким и холодным, как отбирают свою вещь у чужака. Саске поставил рамку на место, и, не оборачиваясь, сказал:       — Иди спать в гостиной. Я расстелил диван. — от арктического тона Наруто слегка поёжился, внутренне содрогаясь от сильных не уколов — ударов совести. На секунду проскочило удивление, мол, почему не выгнал сразу за дверь? Но оно тут же исчезло под тем же напором совести. Альфа молча ушёл в гостиную. Он слышал, как закрылась дверь.       — Что я натворил… — всё тем же шёпотом сказал Наруто, зарываясь рукой в волосы.       Следующим утром они почти не разговаривали. Учиха попросту игнорировал его, лишь изредка и односложно отвечая на какие-нибудь важные вопросы. Наруто же украдкой кидал виноватые взгляды. Ему было действительно жаль. Пусть Узумаки и думал тогда, в комнате, мол: «почему этот ублюдок сейчас не веселится, как раньше», но потом он понял, что лучше уж его ехидные, но всё же смешки, яд и надменность, но всё же хоть какая-то эмоция в глазах, порой грубый и рваный, но всё же контакт. А теперь что? Холодное безразличие. И альфа понимал, что сам виноват. Нельзя было лезть в чужое.       Но сегодня у него есть шанс извиниться. На этом дебильном фестивале, который впервые ему нужен.

***

      — Так, ага, да, ещё немного повыше, всё! Стоп! — Инузука остановился, закрепляя плакат над дверью в класс. Сакура удовлетворённо кивнула и пошла проверять приготовления внутри помещения. Парты убраны и преображены в красивые а-ля рыночные лавки. Девочки наносили последние штрихи в декорациях, некоторые мальчики помогали, остальные бездельничали. Наруто сидел за лавочкой с надписью «Кушац сюда» и качался на стуле, со скучающим видом оглядывая выставленный товар, который они вчера приготовили. Сверху, естественно, расположились сладости, чуть ниже и по сторонам остальные, более здоровые блюда. Сам Узумаки был одет в форму типа продавца-консультанта: белая рубашка с глаженным воротником и бейджиком на грудном кармашке, чёрные брюки и, что если честно, не особо портило картину, ярко-оранжевые кроссовки. По правде говоря, никто не думал, что альфа вообще знал о существовании подобной одежды, что уж говорить про надеть.       Вторым «продавцом-консультантом» был Саске. Одет он был в нечто похожее на одежду Наруто, но у его рубашки был стоячий тёмно-синий воротник и такого-же оттенка кеды с белой шнуровкой. И, надо сказать, в этом одеянии он был весьма и весьма обворожительным. Ну, во всяком случае, так показалось Узумаки.       — Наруто, хватит качаться на стуле! Расшатаешь, кто потом чинить будет? — недовольно воскликнула Сакура, которая то и дело бегала туда сюда с поручениями и пинками под зад, будучи на нервах из-за скорого открытия фестиваля.       — Не боись, это мой стул. Он уже закалён к подобным процедурам — широко ухмыльнулся блондин, слегка хлопнув того по ножке. Стул, будучи то ли оскорблённым, то ли обрадованным от подобной похвалы, на эмоциях сломался, обеспечив альфе увлекательное путешествие, конечной станцией которого был пол. Сакура ещё более грозно на него посмотрела, пытаясь сдержать истерический ржач.       Наруто, кряхтя и потирая ушибленную задницу, поднялся с паркета и обиженно взглянул на розоволосую альфу. Та вздохнула, всё же не сдержав хихиканье, и дала листок.       — Заполняй, что и за сколько продал. — пояснила она.       — С чего это именно я должен это делать? Саске лучше с цифрами дружит. — Узумаки наигранно насупился. У него будет повод поговорить, если листок нужно будет отдать.       — Ладно. Главное, чтобы чётко было написано, сколько продано и сколько денег получено. Ясно?       — Ясно-ясно. Дай уже свою бумажку. — альфа протянул руку, в которой через секунду оказался искомый предмет.       — Смотрите мне. — пригрозила Харуно и ушла дальше контролировать процесс.       Блондин в свою очередь стал искать глазами Учиху. Наткнувшись на одинокую фигуру в другом конце класса, где было довольно тихо, то есть за книжными шкафами, Узумаки пошёл туда. В сердце всё ещё неприятно колола вина и стыд.       Подойдя к спокойно читавшему книгу Саске, Наруто занервничал сильнее. Неловко почесав затылок, он пытался придумать, с чего начать.       — Что нужно? — брюнет всё также не поднимал взгляд от книжки, видимо, раздражаясь с постороннего присутствия. Альфа замешкался.       — Да, это… Сакура просила заполнять вот этот листок, типа сколько за сколько продали, ну, сам понимаешь. Ну, ты с цифрами лучше меня дружишь, поэтому я подумал…       — Трудно калькулятором воспользоваться?       Вот тут помимо раскаяния появилась и злоба. Наруто нахмурился, всё ещё сверля Учиху взглядом сверху вниз.       — Тебе видимо и трудно, раз отказываешься. — на это брюнет лишь хмыкнул, оставив без комментариев, перевернул страницу и продолжил читать дальше. Блондин начал медленно закипать. Запах едва усилился.       — Нарываешься, теме.       Игнор.       — Ублюдок, смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.       — С чего это я должен смотреть на тебя? — Учиха, вопреки своим же словам, посмотрел на собеседника, одаривая его таким арктическим холодом сумрачной черноты глаз, что того бросило в дрожь. — нравиться смотреть сверху вниз, уссуратонкачи?       — Ах ты-       — Так, фестиваль начинается! Все по местам! — крикнул Какаши-сенсей, поправляя пиджак.       Саске поднялся со стула, закрывая и пряча куда-то книгу, и прошёл мимо Узумаки. Тот зло и одновременно раздосадовано посмотрел ему в спину.       В руках всё ещё издевательски белел лист бумаги.       Упустил.

***

      — Ох, твою ж, Киба, чо, быкуешь что-ли? — заплетающимся языком проговорил Наруто, выпячивая на Инузуку грудь, будучи похожим на бухого в стельку петуха, коим, собственно, и являлся. Клыкастый парень, к которому обращался блондин, сделал тоже самое, становясь с Узумаки на равных по званию отчаянных пьяных идиотов.       — Может, это ты быкуешь, блондиночка? — таким же развязным тоном ответил шатен.       Если вы не понимаете, в чём дело, то спешу объяснить. Наш многоуважаемый класс старшаков школы Конохи, будучи победителем в школьном фестивале, решил устроить гулянку. Киба с Чоджи, неизвестно откуда, притащили несколько бутылок дешёвого коньяка, чему весь класс обрадовался. Хатаке, кстати, тоже внёс свою лепту, принеся закусон и, внимание, бутылочку отличной русской водки. Надо сказать, Какаши её же и выпил, лишь немного поделившись с учениками. В общем, праздновали по полной.       — Так, а ну хватит! Устроили тут балаган! Ик. Ну-ка, проводите, лучше, дам до дома. — не менее пьяная Сакура обворожительно подмигнула, таким образом приглашая мальчишек сопроводить их. Все парни класса согласно покачали головами, надеясь провести с девушками не только путь домой, но и время после. Весь класс, немного в разнобой, вывалился из кабинета, шумно галдя, совершенно забыв про бедного классного руководителя, мирно посапывающего на учительском столе. Благо, хоть рассол имеется.       На улице уже была ночь, но бухим ученикам была на это фиолетово, и они орали и смеялись на всю улицу, изредка слыша выговоры старушек из окон. Постепенно, компания стала мельчать, расходясь по домам. Когда людей стало совсем мало, и Наруто хотел было уже идти к себе домой, он заметил, что Учиха тоже здесь. Брюнет, как и его одноклассники, был весьма пьян, хоть это и было видно лишь по румянцу на щеках и слегка замедленной реакцией. Узумаки, решив не упускать шанс, пошёл с Учихой.       — Добе… Ты чего за мной пошёл? Твой дом -ик- в другой стороне. — чуть заплетаясь сказал Саске, скептично смотря на попутчика.       — Да я это… Как тебя одного отпускать можно? Утащат и не заметят. Ты ж дрыщ, каких свет не видывал -ик- охх… — альфа нагло ухмыльнулся, прикрывая глаза. Учиха решил воздержаться от ответа, потому что остатками здравого ума понимал, что в словах Узумаки есть доля истины. В конце концов, он не просто дрыщ…       Оставшуюся дорогу они провели в тишине, изредка прерываемой тихими ругательствами из-за попадающихся камешков на пути. Когда цель, а точнее квартира, была достигнута, парни ещё минут десять провозились с открыванием двери, после чего, наконец-то, попали в неё. Наруто, всё ещё непостижимым образом не завалившийся прямо на полу, разулся и поплёлся в гостиную. Плюхнувшись на столь желанный диван, Узумаки прикрыл глаза. Он хотел было провалиться в сон, как в нос ударил запах. Очень, очень приятный запах.       Альфа, как под гипнозом, встал и направился к источнику. Им являлся Учиха, который тяжело опёрся о кухонный стол, зажмурившись и глубоко дыша. С чуть покрасневшего лица стекал пот, руки подрагивали. Наруто подошёл к Саске, обнимая со спины поперёк живота, утыкаясь носом в шею и жадно вдыхая запах. Омежий запах. Учиха пах морозной мятой с нотками имбиря и чего-то ещё, что было трудно разобрать в таком нестабильном состоянии.       Всё хищное нутро альфы начало утробно рычать, требуя большего. Его окатило жаром, кончики пальцев стало покалывать. Даже удивление от столь неожиданного факта было вытолкнуто желанием. Саске глухо, на грани слышимости простонал, чувствуя чужой усилившийся запах и властные объятия. Разум был затуманен, а тело горело от возбуждения. Чёртова течка! Чёртов Узумаки! Наруто на такую реакцию сильнее сжал Учиху в объятиях, уже больше похожих на хватку хищника на жертве. Внутри всё кричало: «Возьми его!». И он брал.       Шальные ладони начали потихоньку поглаживать бока и живот, изредка скользя в опасной близости от бёдер и груди, с каждым разом всё увеличивая зону доступа. Сухие мягкие губы блуждали по нежной шее, изредка прихватывая молочную кожу. Учиха пытался хоть как-то воспротивиться, но пьяный рассудок в купе с течкой, разбушевавшейся от того же алкоголя, блокировали любое сопротивление на корню.       Когда горячие ладони заползли под рубашку, скользя по впалому животу, брюнет издал рваный вздох, смахивающий на всхлип, после которого вырвался непрошеный тихий стон. От подобного кровь альфы забурлила ещё больше, и он с тихим рыком развернул омегу к себе, впиваясь в губы агрессивным поцелуем, жадно кусая и властно скользя языком, подчиняя себе. Саске тихо заскулил, уступая напору парня.       Стол жалобно заскрипел, когда Узумаки придавил Учиху, опираясь руками по обе стороны от того и устраиваясь между ног. Возбуждение внутри рокотало, требовало, обвивало удавкой в поисках удовлетворения. Неизвестно как, но одна единственная здравая мысль пробилась в голову альфе: «кровать». Наруто, всё ещё целуя омегу, подхватил того и направился в гостиную, на разложенный диван, который они убрать утром не успели. Повалив Учиху на покрытый простынёй матрас, он вновь припал к шее, терзая её губами, оставляя багровые пятна. Брюнет отвечал ему тихими стонами, царапая спину сквозь рубашку и прижимаясь всем телом. Вскоре Узумаки содрал с него мешающую ткань, с треском разрывая хлопок. Его похотливому взгляду предстала воистину божественная картина в виде голого торса Учихи, который задыхался и краснел, лёжа под ним.       Альфу вновь накрыло жаром, и ему стало душно, из-за чего пришлось стянуть и свою верхнюю одежду. Сделав это, блондин снова подмял под себя Саске, впиваясь укусом в плечо, как бы говоря, что омега — его. Только его. Саске в свою очередь громко вздохнул, пытаясь заглотить побольше воздуха от внезапно накрывшей боли и наслаждения в плече, приносящим убийственный коктейль. Удовлетворённо посмотрев на проделанную работу, Узумаки с наслаждением пошёл дальше, попутно теребя розовую бусинку соска. Учиха громко застонал, царапая спину и выгибаясь навстречу. В голове дурман, в теле жар. Внизу живота всё сводит, анус течёт, а из-за течки это всё только усиливается. Обалденный запах альфы бил по рецепторам, прикосновения просто сводили с ума.       Наруто в свою очередь вовсю наслаждался вкусом омежей кожи, кусая и целуя её. Ведя всё ниже и ниже, Узумаки наконец-то дошёл до жёсткой ткани брюк, в области которой виднелся заметный такой бугорок. У него у самого уже в штанах было тесно, он слишком сильно желал взять Учиху прямо здесь и сейчас. Стянув с омеги штаны, он потянулся к своим, но, по пути вспомнил про кое-что в карманах. Достав из одного презерватив и стянув наконец эти мешающие брюки вместе с бельём, он натянул искомый предмет на ноющий, стоящий колом член. Саске под ним чуть захлебнулся воздухом, увидев размер своего партнёра. В жилах ещё сильнее забурлила страсть со страхом и нетерпением. Собственная дырочка сочилась смазкой, то и дело сжимаясь. Когда альфа, нависнув над брюнетом, провёл рукой по животу, спускаясь ниже и ниже, Учиха зажмурился, шумно выдыхая. Руки омеги легли на плечи блондина, чуть царапая их.       Наруто подхватил парня за ноги, закидывая их себе на плечи, и ввёл один палец на фалангу. Снизу послышался жалобный всхлип, но Узумаки не прекратил, лишь успокоительно ведя губами по щеке. Добавив второй палец, он стал раздвигать их на манер ножниц, ощущая тугость и мягкость сочащихся стенок, и желая поскорее войти в эту пленительную тесноту. Видимо, Учиха всё ещё был девственником, несмотря на почти совершеннолетний возраст. Саске под альфой всхлипнул, пытаясь сморгнуть непрошеные слёзы, но было так больно и хорошо одновременно, что хотелось разреветься лишь сильнее. Почувствовав, что добавился третий палец, да ещё и глубже остальных двух, Учиха хотел было попытаться отстраниться, как тело пронзило яркой вспышкой удовольствия. Громко застонав и запрокинув голову, омега стал сам насаживаться на пальцы, глубоко дыша. Тело задрожало, а альфа над ним будто измывался, продлевая столь сладостную пытку, довольно урча и кусая шею брюнета. Его распирало от удовольствия и желания, внизу уже болезненно ныло, но Узумаки не обращал на это внимания, наслаждаясь протяжными стонами и видом раскрасневшегося, распластанного под ним Учихи. Он ждал…       Наконец, не выдержав, Саске почти что жалобным тоном проскулил:       — Наруто… пожалуйста…       Зелёный свет дан. Альфа, чуть приподняв омегу за талию, поудобнее устроился меж раздвинутых ног и убрал пальцы. Тот, почувствовав у заднего прохода что-то по массивнее убранных фаланг, зажмурился, от страха и желания одновременно. Узумаки вошёл резко и наполовину, заставляя брюнета под ним выгнуться от боли. Ногти больно впились в плечи, а омега сжался настолько сильно, что кончить можно было лишь от этого. Звериное, жадное нутро альфы требовало и требовало, больше и больше, хотело втрахивать Учиху в матрас. Хотелось подчинять его себе всё больше и больше, вдалбливаться в пленительную тесноту, чувствовать жар чужого тела под собой, громкие стоны на грани криков и мольбы продолжать.       Толчки были резкие и невероятно быстрые, каждый под новым углом, вызывающие толпу мурашек и не позволяющие вдыхать полной грудью. Запах апельсина альфы вперемешку с омежьей мятой будто заменил собой весь кислород в комнате, врываясь в лёгкие и оседая там. Сначала Учихе было невероятно больно, каждое новое движение блондина отдавалось неприятными импульсами, слёзы текли беспрерывно, из горла вырывались жалобные всхлипы. Наруто всё равно продолжал вбиваться, прижимать омегу за запястья, не позволяя острым ногтям впиваться в плечи. Утешительные поцелуи, язык, слизывающий солёные дорожки, потихоньку успокаивали, как внезапно по телу, словно молнией шибануло. Громкий стон прямо в чужие губы и затмевающее любую боль удовольствие. От столь мокрого и страстного поцелуя тонкой ниткой протянулась слюна. Саске покраснел ещё больше, хотя казалось бы больше просто некуда. Наруто от подобного зрелища хищно улыбнулся и чуть ли не урчал, вновь чмокая куда-то в уголок губ. Движения прекратили быть резкими и жёсткими, даря партнёру томительное и тягучее удовольствие.       Столь резкая перемена ничуть не расстроила никого, а даже наоборот. Нежность позволила быть более откровенными. Будучи пьяными, язык их не слушался, и слова застревали где-то в груди, не дотягивая до занятых губ. Неведомым образом, они без слов понимали друг друга на интуитивном уровне, и чувства теперь были подобно строчкам в открытой книге Кинга, которые так любил Учиха.       Разрядка пришла неожиданно, когда во время самого глубокого и чувственного толчка тела пробила дрожь и они вновь потянулись друг к другу. Оба глухо простонали в поцелуй, игриво кусаясь и тут же зализывая повреждённые участки кожи. Наруто, оторвавшись от столь увлекательного занятия, мутным взглядом подзаборной пьяни оглядел лежащего под ним омегу и, чуть дрожащей от алкоголя в крови и недавнего оргазма рукой, убрал мокрую из-за пота прядь волос с чужого лица. Сам Учиха лишь невесомо улыбнулся. Прям как на фотографии. Разум Узумаки на мгновение прояснился от этого, и он потемневшими глазами впитывал в себя эту улыбку. Настоящую…       Внезапно накатила усталость. Наруто выскользнул из тела брюнета, до того, как бы набух узел, и, стянув презерватив и кинув его в стоящую неподалёку мусорку, лёг рядом, прижимая к себе за талию. Нежно, и в то же время по-собственически. Саске лишь устало выдохнул тому в шею и закрыл глаза, проваливаясь в темноту. Она была необходима, особенно после такого хорошего секса. Первого, надо сказать. Даже течка отступила.       Альфа в последний раз втянул носом запах мяты с имбирём и тоже провалился в сон.       Ёмаё, неужели он это сделал?

***

      Утро сразу началось не лучшим образом. Голова раскалывалась от того количества спиртного, что он выпил со одноклассниками, а тело было будто из дерева. Но с другой стороны, внутри отчего-то чувствовалась приятная ломота, и на сердце было легко. Но вот от чего…?       Вдруг Узумаки почувствовал, что рядом с ним подозрительно тепло. С трудом, чуть приоткрыв глаза, Наруто увидел лежащего вплотную Учиху. Сказать, что он был в шоке — ничего не сказать. И это если учитывать, что они оба без одежды.       Ох ты ж бля… Бляблябля… не мог же я его…       Если судить по саднящим плечам и спине, а так же приятного лёгкого нытья в причинном месте, то… мог. О, ещё как мог. В панике, он думал, как объяснить всё брюнету, но тут в носу защекотало. Чуть принюхавшись, альфа с удивлением почувствовал ласковый запах морозной мяты с отголосками имбиря, исходящий от лежащего рядом… омеги? Стоп, что?       Наруто чуть наклонил голову и, уткнувшись в волосы Саске носом, жадно втянул носом понравившийся аромат. Чуть сообразив, Узумаки решил встать и кое-что проверить. Преодолев желание ещё понежиться рядом с омегой, Наруто встал с дивана и направился в прихожую. Взяв в руки одеколон, который Саске запретил ему трогать, он прочитал его название.       — «Анти-запах»..... «одеколон для маскировки запаха»… — чуть вскинув брови и пораскинув, казалось бы, несуществующими мозгами, альфа улыбнулся — так ты поэтому не хотел, чтобы я брал его…       Поставив на место бутылёк, Узумаки вернулся в спальню. Он начал собирать вещи, закидывая их за спину. Взгляд постоянно возвращался к спящему омеге, и вот, с футболкой в руке, альфа завис, смотря на умиротворённое лицо брюнета. Трепещущие густые ресницы, тонкая сеточка вен на закрытых веках, аккуратный прямой нос, точёные скулы и чуть пухлые от вчерашних поцелуев розовые губы. Шея усеяна темнеющими багровыми пятнышками засосов, так же как и остальное тело, скрытое по одеялом, которое они чёрт знает как умудрились натянуть. Наруто засмотрелся на это зрелище и заворожённо убрал упавшую на лицо прядку иссиня-чёрных волос. Учиха на подобное действие слегка нахмурился и недовольно замычал. Блондин поспешно убрал руку. Через секунду Саске приоткрыл глаза. Затуманенный сном взгляд лениво передвинулся с подушки на лицо Узумаки. Альфу как током прошибло. Он и не знал, что брюнет может так выглядеть.       Сонный взгляд сменился непонимающим и растерянным, а потом щёки густо залила краска. Омега вскочил, тем самым слегка напугав Наруто резкостью действия. Он попытался отодвинуться от альфы и закрыть лицо руками, стараясь скрыть предательски краснеющие щёки, но стрельнувшая в пояснице боль мгновенно пересекла попытки, и брюнет лишь зажмурился, тяжело выдохнув.       — Эй, ты в порядке? — обеспокоенно спросил блондин, неосознанно потянувшись к Саске.       — Руки убери! Тц — омега проматерился сквозь зубы и, через боль, сел на другом конце кровати. Наруто на подобное лишь хмыкнул: что и ожидалось от Учихи. Решив поговорить чуть позже, альфа закинул футболку на плечо и сказал:       — Ты приходи в себя, а я в душ. Потом поговорим, ок?       Не дождавшись ответа, Узумаки направился в ванную.

***

      Когда Наруто вышел из душа, Учиха в халате ждал его на кухне, напряжённо сложив руки перед собой и смотря на кружку с остывшим чаем. Чёлка распушилась и небрежно свисала на лицо, но брюнет, кажется, на это совсем не обращал внимания. Узумаки пришлось подавить порыв заправить непослушные пряди за ухо. Чуть кашлянув, блондин привлёк чужое внимание к себе. Саске перевёл на него немного рассеянный взгляд, но почти сразу собрался. Брови едва сошлись на переносице, а губы превратились в тонкую полоску. Альфе вновь пришлось заставить себя сдержаться и не потянуться к ним.       Узумаки сел напротив Учихи, тоже складывая руки перед собой в замок. Наступила какая-то неуютная тишина. Единственным, что давало понять, что ты не оглох, так это лёгкий гул автомобилей за окном и потихоньку закипающий чайник.       — И… что будем делать? — неуверенно начал альфа. Ему было неловко и, может быть, даже немного стыдно. Омега до недавних пор был девственником и, видимо, не собирался это менять, раз уж скрывал свой запах ото всех. А Узумаки взял и собственноручно накрыл его планы большим медным тазом. Совесть, гадина, вдобавок подкинула в памяти, что он всё ещё не извинился за случай в комнате.       Настроение начало со второй космической скоростью падать.       — Не знаю. Как ты к… этому… относишься?       Учиха всё ещё пристально на него смотрел, не обращая внимание на чайник. Взгляд Наруто невольно зацепился за оставленные им засосы на шее и ключицах, никак не прикрываемые простым халатом. Так, стоп, сейчас не время думать об этом.       — Я… я даже не знаю. Почему ты скрываешь то, что ты омега?       — Это… долгая история, которая тебя никак не касается.       — Вообще-то, касается, ведь я теперь знаю, что ты омега. И могу об этом рассказать. А могу и нет, но мне надо знать, из-за чего ты держишь это в тайне. Иначе мне придётся прибегнуть к шантажу.       Вообще, Узумаки терпеть не мог подобные способы добычи какой-либо информации, но сейчас другой случай.       — Грязный шантажист. Зачем тебе вообще эта информация? — Учиха взглянул на него исподлобья, руки перед собой сжались до побеления костяшек.       — Просто я хочу знать. Если сегодняшняя ночь сыграла какую-то роль, то мне надо знать, почему ты не подпускаешь к себе никого? Почему ты стал таким? Я видел фотографии и если я хоть что-то понимаю в людях, то на них ты был совершенно другим человеком! Почему отъезд этого Итачи тебя так подкосил?! Что произошло?!       Узумаки постепенно срывался на крик, впиваясь пальцами в столешницу. Слова сами слетали с языка до того, как он успевал осмыслить их. И за каждое ему было так стыдно, что хотелось сразу после всего сказанного вечность извиняться.       — Это не твоё дело!       Учиха вскочил, опираясь ладонями о стол и нависая над блондином. В чёрных глазах полыхал гнев, губы изогнулись, чуть подрагивая от злости. Почему-то сейчас Наруто чувствовал, будто они поменялись ролями: сейчас именно он слабая омега, а Саске могущественный альфа с несгибаемой волей и силой духа. Но наваждение быстро исчезло, когда брюнет бросив грубое: «я в душ» и ушёл, ощутимо хлопая дверью.       Узумаки, шумно выдохнув, зарылся рукой в волосы. Чёрт, вот ведь неудачник! Мало того, что ответа ни на один вопрос он не получил, так и ещё сильней оттолкнул омегу! Лажа полная.       — Ксо! Ну что за хрень!

***

      Шум воды из-за двери в ванную прекратился довольно нескоро. Узумаки всё это время занимался чёрт знает чем, но преимущественно обдумывая будущий разговор. Белобрысая башка гудела от роя мыслей, и Узумаки то и дело чесал затылок и тёр шею. Так усердно, что даже не сразу заметил отсутствие шума из ванной. Вышел из раздумий он только тогда, когда с тихим скрипом открылась дверь, и на сей свет явился Учиха в сменной одежде и полотенцем на плечах. Чуть влажные пряди потемнели и иссиня-чёрный теперь казался угольным.       Саске холодно посмотрел на альфу и кинул полотенце на диван. Он собрался было на кухню, как неожиданно к нему подошёл Узумаки, крепко хватая за плечи. Парень пристально смотрел ему в глаза, не давая шанса отвернуться или отступить. Хотя, отступить скорее не давала стена. Омега отвечал злым взглядом и попытками выбраться из хвата:       — Ты что делаешь?! А ну живо отпусти меня-       Наруто не позволил ему закончить, с остервенением и даже в некоторой степени отчаянием впиваясь ему в губы, почти сразу углубляя поцелуй и не позволяя отстраниться. Саске, почувствовав жар сначала на губах, а потом и во рту, начал сопротивляться, брыкаясь и кусая парня за язык и губы. В уголках глаз начали скапливаться слёзы, а в памяти раз за разом вспыхивали обжигающие сердце воспоминания. Через какое-то время сопротивление стало сходить на нет, ноги задрожали, брови измученно выгнулись. Саске сдался на волю Узумаки, подчиняясь властным движениям языка по зубам, нёбу и своему собственному. Запах апельсина потяжелел и стал ярче, пытаясь овладеть имбирём и мятой.       Оторвавшись от столь желанного сейчас Учихи, Наруто заворожённо смотрел на его влажные и раскрасневшиеся от поцелуя губы, от которых к его собственным тянулась тонкая ниточка слюны. Чуть отдышавшись, тот сказал:       — Ты же помнишь, что у меня течка.?       — Помню… но мне это не мешает… — альфа стал покрывать чужую шею лёгкими поцелуями, чувствуя, как омега под ним стал тихо скулить и дрожать от подступающего возбуждения. Но проблема пришла там, где её не ждали.       — У тебя разве есть презерватив?       — Бля.

***

      — Саскеее… Почему ты скрываешь свой запах? — ласково протянул Наруто, водя носом по шее Учихи и притягивая его к себе за талию. Саске закатил глаза и пригрозил назойливому альфе лопаткой.       — Потому что.       — Ммм. Гениально.       — Ага.       — …       — Эй, добе.       — Мм?       — Если я тебя не выгнал, это не значит, что мы пара.       — Да ладно тебе, теме… Ведь всё честно и вполне естественно, к чему сопротивляться?       — Хн.       — Ну Сааааске…       Учиха фыркнул и перевернул хлеб на сковородке. Масло зашипело и стихло, пожирая предоставленную еду.       — Заткнись, уссуратонкачи.       — Ну Сааааааааааскееееееее.......       — Щас прибью.       Омега вновь грозно взмахнул лопаткой в сторону неугомонного Узумаки. Тот побеждёно поднял руки и сел за стол. Но как только Саске отвернулся, он снова бесшумно поднялся и опять обнял его за талию, кладя подбородок на плечо.       — Добе, наглеешь.       — Ммммм..... Ай! За что?!       Несчастный альфа потёр ушибленное применённой лопаткой место на голове.       — Я предупреждал.       — Какой ты злой… С лопаткой, прям как домохозяй- Ай! Ну сейчас то за что?!       — Много болтаешь.       — Бу-бу-бу-бу       — Узумаки.       — Молчу-молчу.

***

      — Эй, Наруто.       — Что?       — Ты какого хрена поставил на мне метку?       — А..... Что, серьёзно поставил?       — Да! И я спрашиваю, какого чёрта?!       — Ну простиииии! Что, серьёзно прям? Покажи-       — Узумаки-придурок…       Но несмотря на свои бурчания Учиха всё же оттянул край футболки и показал алую ноющую метку на шее. Наруто с любопытством смотрел на след и заворожённо погладил его рукой.       — Эй, ты что творишь?       — Как это что? Обнимаю тебя!       — Я вижу. И зачем?       — Ну как это зачем? Ты же моя омега. Любимая, злая и очень милая.       — Узумаки… Заткнись.       — Ладно-ладно. Погоди. Ты покраснел что-ли?       — Уссуратонкачи!       — Хехе, ну как знаешь…       — И вообще, из-за тебя придётся теперь водолазки носить…       — Почему?       — А ты не мог ещё более заметное место выбрать?       — Ну, а почему бы нет-       — Ненене! Наруто, я же пошутил! Чёрт, вот ублюдок…       — За то теперь все будут знать, что ты — мой…       — Вот же собственник…       — Хех, какой есть.

***

      — Уссуратонкачи!       — А?       — Это что, я тебя спрашиваю?       Саске грозно возвышался над сидящим за столом альфой. Перед последним с грохотом упал пакет.       — А… это мои вещи.       — Это я понял. Какого чёрта они здесь делают?       — Э… Ну в смысле, я же переезжаю вроде как…       — Ко мне что-ли?       — А… ну если ты так против…       — Эх, добе, как же много с тобой проблем…       — Извини, Саске, я заберу тог-       — Пока что на диване спишь, вторую кровать потом сам купишь.       — Уааааа, спасибо тебе, Сасочкааааа!       — Ты как меня назвал?! Эй, а ну отвали!       — Ни за что!       А тем временем Учиха медленно, но верно задыхался в крепких объятиях Узумаки. И румянец у него вовсе не от смущения — что вы! — а от недостатка воздуха и злости, ни в коем случае не от смущения.       И никого не заботит тот факт, что технически Наруто живёт у омеги уже месяц. Зачем смущать Саске ещё больше?

***

      — Наруто, ты уверен, что это хорошая идея?       — Ну почему нет? Что, сами не донесём что-ли?       — Будь это пакет с продуктами, я бы понял, но кровать, Узумаки, кровать! Двуспальная!       — Да какая разница, даттебаё?       — А, ну да, действительно. Как отличаются пакет и кровать, вообще не представляю. Добе, ты хоть понимаешь, что из-за того, что она не поместится в лифт, нам придётся тащить её на шестой этаж? Не проще ли попросить рабочих, не?       — Да ладно тебе-       — Ты отказался уже, да?       — А… да.       — Добе.       — Да понял я уже!       Спустя хренову тучу времени       — Уф-уф-уф… Я же сказал, что дотащим… Ооох.       — Ага… Только… Наруто.       — Что?       — Можешь меня поднять?       — А? Зачем?       — Я встать не могу…       — Теме.       — А что «теме»! Это ж не я рабочим нагрубил!       — Ладно-ладно-ладно.       — Ай! Аккуратней, не дрова несёшь!       — Ну как ска- Ауч! Ну Саске, хватит истерить, а то ща снова положу на кровать и оттрахаю тебя, даттебаё!       — Только попробуй, я тебе член оторву.       — Всё, понял.       — Вот и молодец.

***

      — Саске?       — Ммм…?       — Саске, ты в порядке?       — Мммм…       Альфа осторожно положил ладонь на лоб лежащего в кровати Учихи. Тот сначала чуть нахмурился, но потом прильнул к руке, ощущая приятную прохладу кожи.       — Да ты горишь! Подожди секунду, я мигом, деттебаё!       Наруто вскочил с кровати и кинулся в ванную в поисках аптечки. Принеся оную, он стал рыться в ней, то и дело доставая разные пластинки с таблетками и бутылёчки. Саске рядом с ним чуть приоткрыл глаза, мутным взором окинув парня и сильнее укутываясь в одеяло.       Найдя, наконец, нужное лекарство, Узумаки принёс стакан воды и, сверившись с инструкцией на упаковке, выдавил из пластинки пару таблеток, протягивая их омеге. Тот чуть потянулся к руке, и альфа закинул их ему в рот, по пути поднося стакан. Жадно отпив несколько больших глотков, Учиха снова лёг и закрыл глаза, стараясь абстрагироваться от слабости и озноба.       Запах апельсинов мягко обволакивал парня, даруя поддержку и опору, пока его обладатель лёг рядом, не боясь заразиться. Наруто мягко обнял Саске за талию, утыкаясь носом в волосы, вдыхая аромат мяты с имбирём и успокаивающе поглаживая по голове. Учиха расслабился рядом со своим альфой и немного прижался к нему, проваливаясь в крепкий сон.       На следующее утро омега чувствовал себя гораздо лучше.       А у альфы появились сопли и поднялась температура.

***

      — Узумаки…       — Саске.       — Узумаки.       — Я понимаю, но Саске…       — Узумаки…       — Ну пожалуйста!       — Узумаки, какого чёрта мы делаем… здесь?       Учиха выразительным взглядом обвёл секс-шоп. Наруто чуть смущённо улыбнулся и потёр рукой затылок.       — Ну… Саске… Ну пожалуйста.       — Это без меня. — омега развернулся и вышел из магазина. Узумаки тоскливо посмотрел ему вслед, а потом вдруг просиял. Если Саске не участвует, значит, он имеет полную свободу выбора. Плотоядная ухмылка рассекла лицо, и альфа знал, что бедному Учихе сегодня мало не покажется.       Тем временем, Саске стоял на улице и ждал своего альфу. Каким-то шестым чувством он понимал, что зря оставил его там одного… Взгляд блуждал по противоположной стороне улицы. Сейчас было лето, учёбы нет, и гуляло много школьников самых разных возрастов. То и дело слышался смех, виднелись улыбки, освещённые солнцем, и много парочек. Свет причудливым кружевом игрался на земле с тенью деревьев и проводов, шумели редкие машины и сигналили велосипедисты. Такая бытовая летняя суета в купе с жарой наводила умиротворение, и Саске уже чуть сонливо, жмурясь от солнца смотрел на всю эту картину. Вдруг угольный взор остановился на табличке непримечательного кафе. Стеклянная витрина, сквозь которую видно столики с резными стульями, изящную, выполненную под старину стойку и стену из стеклянных бутылок. Да-да, из бутылок, в которых так красиво и чудно преломлялся свет, разноцветными бликами падающий на дощатый пол. Почему-то очень хотелось пойти туда. Привлекающее своей непримечательностью и хорошим универсальным исполнением это кафе приковывало взгляд и заставляло хотеть туда заглянуть, рассмотреть вблизи стену из бутылок, попробовать кофе или горячий шоколад, в котором, возможно, будут зефирки, посидеть за столиком с Наруто и почувствовать доносящийся до сюда запах имбиря и корицы.       Улыбнувшись своим мыслям, Саске пообещал себе вспомнить про это позже, когда Наруто выйдет из магазина.       Буквально через пару минут дверь за спиной открылась, и из магазина с внушительными пакетами вышел Наруто. Омега покосился на купленный интерьер в непрозрачных пакетах и задним умом понял, что ему сегодня мало не покажется…       Когда они пришли в дом, Учиха устало лёг на диван и прикрыл глаза. Сейчас не было никакого желания что-либо делать, если честно, а думать о содержании принесённых Узумаки пакетов тем более. Видимо, альфа тоже устал, так как вместо издевательских улыбочек и просящих поцелуев в шею, он тоже сел рядом с омегой, тяжко вздыхая. Саске, чуть подумав, приподнялся и положил голову на чужое плечо, выдыхая и прикрывая глаза.       Они с Наруто вместе уже около года. Если, конечно, не считать тех нескольких месяцев, когда Учиха упрямился и не позволял начинать прямые отношения. Про причину сокрытия запаха он так и не рассказал, и почему-то сейчас очень захотелось это сделать. Отступившее прошлое вновь колыхнулось в сердце — пару дней назад он виделся с братом. Узумаки об этом не знал, лишь недовольно хмурился на запах другого альфы.       — Наруто.       — М?       — Помнишь, когда мы ещё после того фестиваля разговаривали, ты спрашивал про запах?       Наруто чуть нахмурился. Конечно он помнил. Он до сих пор хотел знать, но не смел давить на омегу, ведь каждый раз, когда об этом заходил заходил разговор, у того начиналась либо истерика, либо он закрывался в спальне. В которую, кстати, всё же разрешил входить.       — Я думаю, что теперь могу рассказать.       Наруто замер, внимательно слушая.       — В общем… Это довольно длинная история…       Я родился в этом городе, в этой самой квартире. Мы никуда не переезжали, мою семью, как и меня, всё устраивало. Мама с папой были альфами, мой старший брат Итачи — тоже. Только я был омегой, но это не мешало, мы всё равно жили счастливо. Но… Но когда мне было шесть лет, они погибли. Несчастный случай, авария на трассе. Не знаю, каким чудом мы с Итачи выжили. Помню долгие бессонные ночи в его объятиях, когда мы были единственными друг у друга. Потом нас взял под опеку наш родственник — Мадара. Жуткий тип, скажу я тебе, но он полюбил нас, и мы стали довольно близки. К сожалению, общий с ним фотографии у нас нет, потому что он терпеть не мог фотографироваться. Но я всё равно украдкой снимал его на свой фотоаппарат, который мне подарила мама на пятый день рождения. Я очень часто и много фотографировал. Растения, животных, улицы… Но больше всего я любил снимать людей, особенно свою семью. У меня до сих пор остался этот фотоаппарат, если хочешь, могу потом показать, как много я их фотографировал. С разных ракурсов, в разных позах и с разными эмоциями. Думаю, отличительным было то, что все эти фотографии были настоящими, живыми, ведь фоткал я тайком. Фотки, на удивление, получались хорошими, во всяком случае большинство. Например, помню, мне очень нравились фотографии, где Итачи сидел на кухне на подоконнике с книгой или смотря в окно, Мадара в кресле в очках с тонкой оправе и с газетой в руках, или мама в венке из одуванчиков в лучах весеннего солнца, отец за рабочим столом с строгим выражением лица, дед и брат в одном кадре жарко дискутируют по поводу детектива по телевизору… Да, прекрасные фотографии, несущие в себе тёплые воспоминания. Однако я сам редко на них появлялся, мне не хотелось себя фотографировать, ведь тогда бы таинственная личность фотографа стала бы известна. Но после моего семилетия Итачи всё же стал часто сам меня фотографировать, иногда делая совместные фотки. Так образовалась традиция делать фотографии везде, где бы мы ни были. Трагедия, отнявшая у нас родителей, постепенно стала отпускать, и мы вновь стали жить счастливо. Мадара стал воистину родным человеком, к которому можно было обратиться, как к другу, с которым можно было повеселиться, как с ровесником. Он сам часто шутил и пранковал нас. Мы с Итачи не отдалялись друг от друга, оставаясь братьями с крепкими узами. Моя семья стала мне гораздо нужнее моих ровесников, поэтому друзей у меня было немного. За это меня многие задирали, но это не играло роли для меня. До определённого момента. Потом из-за этого стали докапываться к Мадаре с Итачи, подозревая в каких-то неправильных отношениях со мной. Типа педофилии и инцеста. Это было подозрительно, ведь я был омегой, а они — альфами, и общался я только с ними. Причём в подобном нас подозревали и родители, и дети. Они считали, что я бедный-несчастный, подвергаюсь насилию и вынужденном ограничении в общении. Глупцы. Из-за них счастье в нашей семье пошатнулось — родители всех детей моего класса просили присмотреться к Мадаре, и из-за этого на него стала давить опека. А так как Итачи на тот момент было шестнадцать, то и его приплели к судебным разбирательствам. Меня же никто не слушал — бедную несчастную омежку в неправильной семье. В итоге, какой-то особо влиятельный папаша моего одноклассника, который меня то ли слишком любил, то ли слишком ненавидел, оказал влияние, и Мадару арестовали и лишили опекунских прав. Та мирная жизнь, то счастье, в котором мы жили — разрушилось. Я помню, как долго плакал, когда пришли из службы опеки. Они, тупицы, думали, что от счастья. Да пошли они, из-за них моя семья разрушилась. Класс, узнав о подобном, лез ко мне с поздравлениями. И тогда я не выдержал. Я никогда так не кричал и не ругался, проклиная их всех с их идиотизмом и слепотой. В итоге меня признали, как агрессивного и отправили с братом в детский дом. Итачи успокаивал меня тем, что это лишь на полтора года — потом он заберёт меня под опеку. Но эти полтора года оказались адом. Моя первая течка началась через пару месяцев. Тогда меня почти что изнасиловала чуть ли не вся комната. И я стал бояться. Их и своей сущности. Брат долго меня успокаивал, тогда мы с ним договорились, и он стал помечать меня запахом, чтобы другие не лезли. Однако иногда это не помогало, тогда он избивал тех, кто лез ко мне. Про нас ходили слухи, как про инцестников и ненормальных, но мы не обращали внимания, ведь осталось всего полгода. Мадару пустили к нам всего раз. Он долго просил прощения и, казалось, постарел на десяток лет. Мы тогда виделись и обнимались в последний раз. Эта фотография до сих пор лежит у меня в столе, в дневнике — кажется, её снимал растроганный работник, который заметил мою камеру. Если честно, я ему благодарен. Это — одна из немногих наших общих фотографий, где мы втроём. Чуть ли не единственная. После этого Мадара умер от сердечного приступа. И мы снова остались вдвоём. Через несколько месяцев Итачи исполнилось восемнадцать, и он взял меня под опеку, забрав из этого страшного места. Мне было двенадцать. После этого я стал боятся альф. Тогда-то я и начал скрывать свой запах. Потому что боялся. Но постепенно, со всеми теми впечатлениями, новой жизнью, страх исчез, оставаясь где-то в глубине души липким осадком, а привычка скрывать запах осталась. Итачи на это лишь тихо смеялся, прекрасно понимая и поддерживая. Ты видел фотографии на шкафу, это наши самые любимые. Мы снова зажили счастливо, с тихой грустью вспоминая родителей и Мадару, отдавая дань их памяти. Но, как назло, через несколько лет, Итачи уехал. Ты помнишь ту записку, я уверен. Я просто пришёл, а его уже не было. Лишь жёлтый стикер на стенке шкафа и оставшийся запах. Ни вещей, ничего, кроме этого и фотографий. Тогда был второй раз, когда я так громко и яростно кричал, правда в пустоту и со слезами. Я не знаю точно, почему он уехал… может, омегу нашёл, или дела какие-то, но он меня оставил. И я смирился. С тихой злобой и болью в сердце, я смирился. Тогда мои улыбки превратились в усмешки и ухмылки, в глазах поселился яд и холод, а сердце растрескалось под слоем льда. Я решил никому не поддаваться, ни с кем не образовывать связей, ведь боялся, что они, как и все предыдущие, дорогие мне, порвутся и исчезнут, оставляя в одиночестве и боли.       И вот, я так жил пару лет… Вплоть до того момента, как перешёл к вам в класс. Не знаю, чем ты зацепил меня, но факт остаётся фактом. Мне нравилось с тобой грызться, ругаться и драться. Это стало отдушиной. Но когда ты узнал, что я омега — я испугался. Что всё повториться. Может, это ещё потому что Итачи тогда вернулся в город, и мы с ним виделись. Он просил прощения. Хех, ну, а я что? Я никогда не умел на него по-настоящему злиться, поэтому простил.       — … А дальше ты всё сам прекрасно знаешь…       Наруто молча сидел, обнимая омегу за плечи и пытаясь переварить только что услышанную информацию. Он уткнулся носом в волосы Саске, жадно вдыхая его запах. Осознав всё, что сказал ему Учиха, альфа чуть отстранился и заглянул ему в лицо. Тот смотрел сосредоточенно и чуть грустно, куда-то вглубь себя. Видимо, теребить старые раны было тяжело.       Узумаки порывисто обнял омегу, усаживая его на своих коленях. Учиха уткнулся носом ему в плечо, приобнимая в ответ.       — Саске, сейчас всё в прошлом. Ты сам сказал — теперь у тебя новая жизнь. Теперь такого не повториться, ты можешь жить счастливо, ты заслужил. Я обеспечу тебе это.       Он заглянул в полуночные глаза и улыбнулся, заражая своей уверенностью и теплом. Саске улыбнулся в ответ и снова уткнулся в плечо, прикрывая глаза и расслабляясь в родных руках.       Да… Новая жизнь.       — Кстати, Саскеее… — в голосе проскользнули игривые нотки.       — М?       — Как насчёт проверить наши покупочки?

***

      Внимание! От Автора! Честно сказать, я особо никогда не делала предупреждения, но так как в шапке я решила этого не писать, то говорю щаз: сейчас будет БДСМ-игры, или что-то на подобии того. И, честно сказать, я в первый раз пишу подобную дичь, прошу отнестись милосердно, а если вам не нравится подобное, ну пропустите этот эпизод. С уважением, Автор-сан, читайте дальше:)) Автор из будущего: Господи, что за дичь я написала… Простите пожалуйста за этот эпизод: `)       Покупочки оказались ой какие интересные. На любой вкус и цвет, как говорится. У бедного омеги, на котором это должно будет использоваться, глаза на лоб полезли, а с губ слетел нервный смешок. Его почти отчаянно прошептанное предложение ему самому выбрать предметы было безжалостно отклонено.       И теперь, когда альфа собрал все игрушки и ушёл в другую комнату, выбирать, Саске сидел на кровати и нервничал. У них никогда не было подобных игр, и это заставляло напрячься. Но он доверял Наруто, поэтому теперь стоило просто расслабиться и морально подготовиться. Ибо помимо этого течка вот-вот должна начаться… Жар внутри постепенно разгорался, заставляя жмуриться от подступающего возбуждения, дышать глубже, словно кислорода резко стало как-то мало. Учиха уже чувствовал, как начинает намокать бельё.       Заставив себя отвлечься, он и не заметил, как прошло десять минут и в спальню бесшумно вошёл альфа. Саске сидел спиной к двери, поэтому его появления он не засёк, что позволило тому подкрасться к нему и осторожно повязать на глаза широкую чёрную атласную ленту. Омега вздрогнул от неожиданности, рефлекторно хватая Узумаки за кисти рук, что аккуратно завязывали узел на затылке.       — Шшшш, успокойся, всё в порядке, это всего лишь я.       Саске выдохнул и опустил руки, расслабляясь и ожидая дальнейших действий. Те не заставили себя ждать, и через мгновение шершавые ладони легли на поясницу, поглаживая большими пальцами гладкую кожу, заставляя чуть выгибаться от жарких, нежных, медлительных прикосновений. Руки опускались ниже, ниже, потом аккуратно обхватили чужие запястья, тоже поглаживая обратную сторону бледных ладоней, поднимая руки и чуть заводя их за спину. Нежные касания губ к шее и горячее дыхание рядом с ухом отвлекали от этих махинаций, заставляя лёгкую дрожь пробежаться по телу. Наруто аккуратно перевязал их ещё одной лентой, на что Учиха усмехнулся:       — Пунктик на ленточки и связывание?       Однако его быстро заткнули поцелуем, попутно затягивая бант на запястьях. Пусть альфа и делал всё медленно и нежно, в его действиях чувствовалась властность и уверенность. Он провёл языком по губам, чуть проскальзывая в рот, обхватывая нижнюю и посасывая её, играясь и дразнясь, на что Саске недовольно цапал в ответ. Узумаки чуть хохотнул и улыбнулся, глаза потемнели на несколько тонов, хищно сверкая и пожирая взглядом такого беззащитного, связанного и дерзкого омегу. Чертовски возбуждающе…       Яркий, сводящий с ума течный запах мяты с имбирём бил по рецепторам, руки дрожали от желания прямо сейчас опрокинуть омегу и как следует оттрахать, чтоб времени не было дышать, чтоб стонал как сучка, чтоб извивался и выдыхал его имя. Но Узумаки хотел поиграть, медленно, чтобы тот скулил и умолял отыметь его, чтобы задыхался и сам разводил ноги.       С тихим утробным рыком альфа пересадил Учиху себе на колени, оглаживая бока властными движениями, то опускаясь к бёдрам, то поднимаясь и пересчитывая рёбра, задевая твёрдые соски и плоский живот, водя губами по шее и изредка кусая нежную кожу, покрывшуюся мурашками. Он словно нарочно не касался возбуждённого члена и ягодиц, мучая в сладкой неге прикосновений и скалясь на сбитое дыхание омеги, заставляя касаться пальцами связанных за спиной рук его члена, мол, оцени, хочешь его в себе? Саске выгнулся в руках Узумаки, откидываясь ему на грудь спиной, поворачивая голову и касаясь губами чужой щеки, игриво проводя кончиком языка по бронзовой коже и провокационно поведя бёдрами. Альфа на это рыкнул, всё ещё стараясь не сорваться и не поддаться на провокации, схватил одной рукой омегу за подбородок, откидывая чужую голову и ставя яркие бордовые засосы на бледной коже, уделяя особенное внимание чувствительным местам под подбородком и на загривке. Учиха сдавленно охнул, жмурясь под повязкой и вскидывая голову, открывая ещё больший доступ к нежной шее. Наруто улыбнулся и медленно повёл одной рукой вниз, легко проходясь пальцами по пояснице, скользя по ложбинке меж ягодиц и касаясь истекающего смазкой колечка мышц, слегка надавливая, но не проникая внутрь. Омега инстинктивно поддался бёдрами назад, распахивая рот и шумно выдыхая.       — Нравится, а, Саске.?       И альфа сильнее надавил на колечко, заставляя вытечь чуть больше смазки и слегка толкаясь вперёд, заставляя Учиху почувствовать ствол члена меж ягодиц. Омега чуть заскулил, поведя руками за спиной и сильнее выгибаясь, в надежде насадиться.       — Нет-нет, не так быстро. Давай поиграем…       Промурлыкал Наруто, хотя сам уже до смерти хотел всадить. Но он действительно хотел поиграть и помучить их обоих сладкой пыткой.       Альфа опрокинул Учиху, переворачивая в полёте и заставляя встать раком. Тот за неимением рук упёрся грудью в покрывало, вскидывая голову и выпячивая задницу. Смазка начала стекать по ногам, запах свой и альфы бил по рецепторам, сводя с ума и заставляя скулить в просьбе о большем. Узумаки хищно улыбнулся, голодным взглядом окидывая омегу и розовую, сжимающуюся, истекающую смазкой дырочку, которая словно и ждала, чтобы её как следует оттрахали… Альфа скользнул взглядом вбок, выбирая, какую-же игрушку использовать сейчас? Проворные пальцы схватили объёмный, глянцевый, чуть вытянутый ярко-красный шарик на металлическом стержне. Жаль, что он не узнает, какой была бы реакция, если бы Саске сейчас увидел бы его. За то… он увидит реакцию на… проникновение. Узумаки, плотоядно ухмыльнувшись, чуть хлопнул Учиху по заднице, с удовлетворением слыша громкий вздох и тихий скулёж, разводя ягодицы и надавливая указательным пальцем на сочащееся смазкой колечко мышц, размазывая жидкость. Омега сдавленно охнул и поддался назад, однако его удержали на месте, и он почувствовал, как в анус проникло сразу два пальца, как альфа разводил их, растягивая тугие стеночки, плотно обхватывающие фаланги, но далеко не заходя. Узумаки будто издевался, дразнясь и поглаживая его по пояснице. Всего лишь раз вошёл на всю длину пальцев, после чего вынул их и приставил к чуть припухшему входу шар. Учиха едва напрягся, почувствовав что-то прохладное у прохода.       Наруто полностью вогнал игрушку резко и без предупреждения, сразу активно проталкивая его в очаровательную текущую задницу. Омега крупно вздрогнул, дыхание спёрло, скрыв громкий скулёж, переходящий в стон. Вдохнуть не получалось, активно долбивший изнутри шар выбивал воздух из лёгкий, двигаясь под самыми разными углами и периодически задевая волшебную точку, заставляя выгибаться и безнадёжно дёргать руками, связанными лентой. Учиха громко хватал ртом воздух, вскинув голову и поддаваясь бёдрами назад. Узумаки же предстал воистину прекрасный вид. Он видел всего омегу, возвышаясь над ним, видел его искажённое в сладкой муке лицо и распахнутый в сдавленных стонах рот, который хотелось занять чем-нибудь интересным, видел, как двигается внутри него стержень с шаром, пачкаясь в смазке и заходя всё глубже и глубже, насколько позволяла длина. И чувствовал, как хотелось вынуть к чертям эту игрушку и самому оттрахать эту сучку до потери пульса. Но ещё рано. Он хотел довести Саске до такого состояния, чтобы тот кричал, умолял, стонал и извивался. О да…       Альфа со странным любопытством почти вытащил шар из задницы — почти — и смотрел на то, как розовое колечко плотно обхватывает глянцевый материал, чуть сжимаясь. Он совсем чуть-чуть подвигал им, опять же следя, как изгибается омега, и как с хлюпаньем пачкается в смазке игрушка. Однако потом резко вогнал шар почти до предела и так же резко вытащил, с пошлым звуком вынимая из ануса, смотря на то, как тонкая нитка смазки тянется вслед за игрушкой. Учиха глухо простонал, вскидывая голову и поворачивая её, предположительно смотря на Узумаки. Губы чуть приоткрыты, блестят от слюны, что слегка капает на подбородок. Дрожь и жар прошили альфу от такого вида, член потряхивало от возмущения, мол, почему не берёшь его?!       Резко дёргая Саске на себя и заставляя сесть меж своих разведённых коленей, Узумаки рыкнул, крепко обхватывая его поперёк талии и грубо кусая угловатые плечи, толкаясь органом в ладони омеги, по прежнему связанные за спиной лентой. Учиха дышал громко и глубоко, течка требовала разрядки, которой не давал альфа, измываясь над ним в сладкой пытке. Тонкие бледные пальцы провели по члену, дразня Наруто и откидывая голову тому на плечо. Узумаки резко схватил с одеяла кожаный ошейник с коротким поводком, аккуратно, даже немного нежно надевая его на чужую шею, после чего обмотал поводком ладонь и дёрнул ею в сторону, заставляя Саске сдавленно охнуть и поддаться вперёд и чуть вниз, таким образом слегка оттопыривая пятую точку.       Альфа же сдерживался из последних сил, всё ещё желая попробовать одну вещь. Стараясь хоть чуть-чуть отвлечься от провокационной позы омеги, весьма сомнительным, кстати, способом, а именно трясь стволом члена между полушариями и тихо рыча. Саске же, почуяв, что Узумаки вот-вот готов сорваться, стал тереться о чужой пах и постанывать, чуть выгибаясь. Наруто сжал челюсти и прикусил губу от подобной провокации, чувствуя, как удлиняются клыки, прорывая кожу. Было чертовски сладко и мучительно ощущать это… Дьявольски хотелось большего. Альфа внутри не выдержал и заставил своего обладателя развернуть омегу лицом к себе, опрокидывая на спину и разводя ноги. Учиха, почувствовав, что партнёр всё же сорвался, ухмыльнулся, глубоко дыша и чуя жар, исходящий от чужого тела, прижимающегося к нему.       Наруто громко рыкнул и вошёл резко по самые яйца, блаженно прикрывая глаза от чувства обхватывающего тепла и влажности бархатных стенок. Омега распахнул рот, судорожно хватая воздух — никакие игрушки не сравнятся с членом его альфы, рельефным и пульсирующим внутри. Подождав буквально пару секунд, пребывая в кайфе, Узумаки снова резко вышел и снова вставил, срываясь на бешеный темп, втрахивая Учиху в кровать, до синяков сжимая бледные ноги и ягодицы и яростно кусая за бледную шею, жадно вдыхая запах мяты с имбирём, спутавшийся с собственным. Из груди рвался рык, перемешавшийся со стоном, утробным и низким, вибрацией отдающий на чужой коже. Хищная ухмылка растянулась на губах, пока альфа с упоением слушал громкие стоны, срывающиеся с широко распахнутых розовых губ, с уголка которых привлекательным приглашением стекала слюна. Наруто, не сумев отказать, впился поцелуем, властно скользя языком и покусывая удлинившимися клыками, чувствуя ответ чужого языка и проглатывая стоны прямиком изо рта. Повязка всё ещё не давала видеть трепещущие чёрные ресницы и слёзы наслаждения в уголках глаз, затуманенный взгляд, лента крепко удерживала немного затёкшие руки за спиной, трущиеся о ткань сбитого одеяла. Удовольствие набатом било в голове, не позволяя слышать ничего, кроме собственного сбитого дыхания, украденного настырным похотливым партнёром и шума крови в ушах. Он чувствовал, как внутри него скользит член, постоянно нон-стопом долбя простату мясистой головкой и прорываясь всё глубже и глубже. Безумно хотелось избавиться от лент, связывающих его и не позволяющих увидеть и обхватить своего альфу, оставляя почти обездвиженным и ничего не видящим. Оставалось только подмахивать бёдрами в такт толчкам, плавиться в крышесносящих ощущениях, касаниях то тут, то там, опаляющего дыхания на губах и коже и громко стонать от переполняющих эмоций и жара, скрутившегося внутри тугой спиралью, готовой в любой момент взорваться изнутри ярким, до пятен перед глазами, оргазмом. Узумаки, словно почуяв, рывком содрал с глаз омеги чёрную ленту. Однако на этом фетиши не закончились — он с маниакально сверкающими глазами втиснул её между зубов Учихи и крепко завязал на затылке, хорошенько затягивая, делая что-то на подобии кляпа, не позволяющего говорить, но не скрывающего, пусть и немного смазанных, но стонов. Идеально.       Однако внезапно накрыла дрожь, прошивая насквозь — омега смотрел из-под чуть опущенных ресниц покрасневшими глазами, с покрывшимися румянцем щеками со слезами возбуждения в уголках ресниц, губы соблазнительно приоткрыты и едва растянуты чёрной лентой, в которую упирается язык и виднеется кромка жемчужных зубов… Твёрды розовые соски с тёмными ореолами, раздвинутые ноги с текущей дырочкой и стоящим набухшим членом, требующим разрядки. Такую сучку хочется драть и драть, ттебаё!       Узумаки закинул чужие колени себе на плечи, почти бережно сжимая худые бледные ноги и слегка раздвигая их. Он наклонился и чуть потёрся головкой о влажное колечко мышц. Прикрыв глаза и проведя носом по выпирающим ключицам выше к щеке, он горячо зашептал, опаляя дыханием чувствительную покрасневшую кожу.       — Хочешь его, Саске? Хочешь его в себе, похотливая сучка?       Учиха запрокинул голову от бессилия и неистового желания, тщетно пытался насадиться на мясистый член и сказал, стараясь через ленту сделать звуки хоть чуть-чуть понятными.       — Хочу…       Сдавлено прошептал он, зажмурившись и заскулив. Наруто расплылся в плотоядной ухмылке, провокационно трясь всем стволом и прикусывая жилку на шее.       — Громче. Я тебя не слышу.       — Да трахни ты меня!       Смешок утонул в громком стоне, когда член вошёл по самое основание, проходясь по простате и вонзаясь глубоко внутрь, что омеге казалось, что он задел его внутренние органы. Удовольствие плавленной ртутью растеклось по венами и прыснуло в мозг, вырываясь из податливого тела громким пошлым стоном с распахнутых припухших губ. Учиха выгнулся чуть ли не до хруста позвоночника, приникая к своему альфе и бессвязно шепча его имя вперемешку со стонами, срывающимися с каждым новым глубоким толчком и тихим рыком альфы, что плавился в тесноте нутра своего омеги. Он тоже что-то шептал, раз за разом врываясь и оставляя яркие засосы на всех доступных местах.       Наруто нащупал ленту на руках Саске и грубым движением потянул её за кончик, тем самым развязывая прочный бант. Омега моментально раскрыл руки и обхватил мускулистый торс, царапая ногтями медовую кожу и тоже оставляя на ней свои метки. Запах мешался и мешался, врываясь в лёгкие вместо воздуха и оседая там, впитываясь и растекаясь по крови, словно афродизиак в чистом виде.       Покрепче обхватив Учиху, Узумаки громко зарычал и бурно кончил внутрь, чувствуя, как крепко его обхватывают сжимающиеся стенки и набухает узел. Головка упиралась в бугорок простаты, заставляя омегу постанывать и скулить от каждого движения. Поэтому почти каждую секунду альфа нарочно толкался внутрь чётко по волшебной точке, с маниакальной жадностью срывая стоны с губ собственными, игнорируя ленту меж зубов. Когда пелена возбуждения немного спала и позволила дышать полной грудью без желания сожрать партнёра заживо, Наруто ласково провёл по иссиня-чёрным волосам, забавно ероша их и с нежностью смотря на красное личико Учихи, который как бы недовольно — на самом деле то было смущение — нахмурился и прикрыл глаза. Наруто бережно стянул ленту с затылка, убирая её изо рта.       На душе было тепло и уютно, словно они сейчас лежат не в сцепке, а рядом с камином в тёплом пледе и с кружками горячего шоколада в руках. Спокойствие словно укрыло крылом, и, несмотря на якобы недовольное выражение лица, омега всё же прижался к альфе в ответ, утыкаясь носом тому куда-то в шею, вдыхая запах апельсина и лесной листвы с ноткой собственного. Улыбка сама расползлась на губах, не увиденная альфой, но замеченная каким-то шестым чувством.       Вместе с теплом, что пушистым клубочком свернулось где-то в животе, пришла усталость, так что вскоре сон взял своё и пара уснула, так и не расцепившись.

***

      — Наруто, ты чего там копаешься? Я уже выхожу!       Узумаки чертыхнулся, натягивая джинсы и подпрыгивая на одной ноге, стараясь не грохнуться сию же секунду. Послышался хлопок двери. А потом и грохот упавшего тела. Всё-таки грохнулся. Наруто тихо взвыл, наконец надев джинсы и поднимаясь, потирая ушибленную задницу.       Сегодня они идут на фестиваль, проходящий во всех торговых центрах в силу погоды. Мелкий снег, слякоть и холод накрыли неожиданно, заставляя моду резко смениться на зимнюю. А ведь всего-то октябрь… Альфа прошёл по коридору, накинул куртку и синий шарф, подаренный омегой, похлопал по карманам, проверяя ключи, и вышел из квартиры, закрывая за собой дверь. Жили они, кстати, в квартире Саске, так как… ну просто потому что. Наруто, кстати, и был инициатором подобного решения. Его квартиру оставили, как запасную, увезли оттуда вещи и решили сдавать каким-то студентам. За оплату, конечно.       Учихи на лестничной площадке не было, наверное, он уже спустился. Наруто вздохнул, нажав кнопку вызова лифта и стал ждать. На лице была расслабленная улыбка: он целый день и целый вечер проведёт со своей омегой на фестивале, а потом скорее всего и всю ночь в весьма ммм… пикантной обстановке. Расслабленная улыбка стала чуть лукавой. Лифт приехал и распахнул свои двери, впуская альфу внутрь. Где-то спустя пару минут он достиг первого этажа, выпустив Узумаки, устремившегося к входной двери.       Подъезд выпустил его с громким писком, открывая путь к внешнему миру, который обдул несчастного альфу ледяным ветром и моросью снежинок в лицо. Поморщившись, тот всё же вышел, щурясь и находя омегу рядом со скамейкой. Саске, в пышном ярко-бордовом шарфе, со снежинками в волосах и на ресницах, чуть удивлённо перевёл взгляд с телефона на Наруто, немного рассеянно спрашивая:       — Ты зачем звонил?       — Что? Я не звонил.       Учиха чуть нахмурился, смотря на мобильный и чуть задумчиво произнося:       — Хм… Странно. Ну ладно, пошли.       Саске схватил альфу за руку и потянул за собой, желая поскорее попасть на долгожданный фестиваль. Тот и не сопротивлялся, послушно следуя за омегой и впитывая в себя «зимний» образ Учихи со снежинками на одежде, лице и ресницах, красными щеками и милым паром от дыхания. От подобных мыслей Наруто и сам не заметил, как широко улыбался, пока они бежали на остановку. И сразу забылся зимний холод, изгоняемый жаром забившегося сердца.       Проехав полгорода, они наконец оказались в одном из самых больших торговых центров, в которых праздновался фестиваль. Всюду были флажки и традиционные фонарики с иероглифами на тонкой хрустящей бумаге, разные лавочки с фигурками и лакомствами, большинство продавцов которых были наряжены в юкаты и кимоно. Некоторые из посетителей центра тоже были в традиционной одежде. Вокруг витали разные запахи, в современном здании, на удивление, старая тематика прижилась крайне хорошо, словно для этого и была создана. Саске с Наруто обходили чуть ли не все лавочки и магазинчики, в особенности с едой, набив бумажные пакеты разной едой, от данго и кальмаров до суши. Были даже пара блюд европейской кухни, например, запечённые яблоки с мёдом или пироги с аппетитной начинкой. Наруто то и дело тянул омегу в какую-нибудь сувенирную лавку, покупая разные талисманчики, уделяя особое внимание денежным фарфоровым жабам, постоянно гладя их по головке и приговаривая: «денежки-денежки, принеси мне денежки», пока Саске на это закатывал глаза и оттаскивал своего альфу, пряча улыбку в складках шарфа. Сам же Учиха заглядывал в книжные магазины, разглядывая разные книжонки и с интересом листая новые, в тему фестиваля, книги и брошюрки. Вот тогда уже Узумаки закатывал глаза, однако улыбку не прятал, исподтишка поглядывая за Учихой, чьи глаза горели радостью. В груди было так тепло, что хотелось отопить весь город, который, с слову, был весьма не маленьких размеров. Но в первую очередь омегу, который с детским восторгом в глазах смотрел на музыкальные номера и тащил его под локоть в какую-нибудь очередную лавку попробовать новые лакомства, скармливая ему сладкое, которое не шибко любил, исключением из которого был только данго. Кажется, это и зовут счастьем…       Когда Наруто с Саске возвращались домой, была уже ночь, благо завтра выходной. Омега утомлённо облокачивался о плечо альфы, утыкаясь носом ему в шею, неприкрытую шарфом, на что тот только улыбался и приобнимал его за талию. Тело чуть ломило от таких походов по центру, однако оно того стоило — счастье растекалось по венам, приятно обтекая мозг и сердце, заставляя забыть обо всех проблемах на свете и прикрывать глаза в ласковой усталости.       Ввалившись в квартиру, парни резво разделись, выдыхая с облегчением. Узумаки, помыв руки, пошёл на кухню, заварить чай. Учиха же тоже помыл руки, однако из ванной выходить не спешил. Он вышел только через десять минут, тихо останавливаясь на пороге кухни и вглядываясь в спину растёкшегося на стуле альфы. Он мялся, словно растерявшись, топтался на месте переступая с ноги на ногу, но, всё же собрав волю в кулак вместе с тонкой полоской, тихо подошёл и обнял Узумаки со спины. Наруто откинулся ещё сильнее, нежась и млея в ласковых объятиях. Саске положил подбородок тому на макушку, нашаривая своей рукой чужую и аккуратно вкладывая туда нечто. Альфа удивлённо открыл глаза и поднял ладонь, в которой покоилась белая полоска. Наруто минут смотрел на неё широко распахнутыми глазами, после чего подскочил и подхватил омегу, подняв её в воздух и обнимая за талию. Его глаза светились, словно не веря, и он сорванным шепотом спросил:       — Правда-правда?       Саске лишь улыбнулся и кивнул, утыкаясь лбом в чужой и смотря с необъятной нежностью и таким же счастьем. Наруто широко-широко улыбнулся, счастливо щурясь и скрывая слёзы радости в уголках глаз, крепче обнимая омегу. Потом неожиданно покрутился вместе с Саске, всё так же держа его над полом, а когда закончил, нежно поцеловал его и также прошептал:       — Боже, Саске, я самый счастливый альфа на земле…       И снова поцеловал его.

***

      После того, как Наруто узнал о беременности Саске, со здоровьем последнего начались некоторые проблемы. Часть первого триместра, во время которого Учиха не особо думал о возможном оплодотворении, закончилась, и почти сразу после того, как он провёл простой тест, самочувствие резко ухудшилось. Омегу часто лихорадило, выворачивало с незавидной частотой из-за бешеного токсикоза. Узумаки кусал кулаки в бессилии, врач сказал, что этот период нужно просто переждать. Но как «просто переждать», когда такое чувство, что твоя омега просто выбивается из сил и страдает? Поэтому альфа старался всегда быть рядом, помогал во время особенно сильных ухудшений, придерживал волосы, чтобы те не испачкались и просто часто обнимал, успокаивающе гладя по волосам и нежно целуя нос, веки, губы. Саске тогда только чуть улыбался, расслабляясь и ненадолго забывая о всём плохом, засыпая в надёжных руках. Изредка к ним заглядывал Итачи, приходам которого рад был младший брат, но не Узумаки — тот смотрел на другого альфу исподлобья, прекрасно помня, как он бросил Учиху, но взгляд его всегда смягчался, когда он видел, как бережно старший обнимал омегу, и как тот отвечал. Ревности здесь места не было, и Наруто прекрасно это понимал, потому что то, что он видел — чистая братская любовь, не ослабшая с годами порознь. И тогда от сердца отходило.       Постепенно живот стал расти, потихонечку, и альфа часто видел, как с нежностью омега проводит ладонью по нему, изредка что-то шепча, разные глупости или обещания, но всегда несомненно тёплое, пропитанное любовью. Узумаки никогда толком не понимал той связи между матерью и чадом, может, потому что был альфой и не видел её. Однако теперь у него была беременная омега, и хоть он до сих пор не понимал, он видел. Это что-то настолько трепетное и вместе с тем сильное, что-то на уровне только для этих двоих, что порой хотелось уйти — настолько это было личным, не для чужих глаз, не для чужого понимания.       Однако он и не представляет, какие испытания приходится проходить этой любви, и как она может расти и крепчать. Но он узнает. Потом. А ещё он узнает, каково это потерять… Но это спойлер, так что тссс…

***

      Одновременно тягуче медленно и невообразимо быстро приближался восьмой месяц, точнее, его конец. И когда приблизительная дата род известна, кажется, альфа нервничает больше самой омеги, постоянно подрываясь и спрашивая, не болит ли чего, не нужно ли чего, на что тот выгибает бровь и просто обнимает, чтобы успокоился, не забывая обозвать излюбленным «уссоратонкачи» и щипнуть в бок. На удивление, подобный способ успокоения вполне себе работает.       Наруто сидит на диване, поглаживая лежащего на его плече Саске и изредка невесомо целуя того в висок, придерживая рукой — омега только недавно уснул, измотанный постоянными толчками изнутри и болями оттуда же. Теперь же была небольшая передышка, и организм немедленно потребовал сна, и Учиха аккуратно прижался к альфе сбоку, устраивая голову на плече и прикрывая глаза, вскоре погружаясь в сон. Ну, а Наруто что? А Наруто лишь улыбается, держит его и шепчет разные глупости. Но вдруг немного серьёзнеет, кладя одну руку на живот омеги, в то время как второй также придерживал за плечо. И зашептал, мягко, но серьёзно.       — Совсем ты измотал свою маму, даттебаё… Мы с ней очень любим тебя, не знаю, мальчик ты или девочка, но это неважно, ведь мы будем любить тебя любым. Мы очень много беспокоимся о тебе, любим… видел бы ты взгляды Саске… Хотя ты наверняка слышишь всё, что он тебе говорит. И знаешь, как сильно он дорожит тобой, шутит, что станешь футболистом или каким-нибудь борцом… Так послушай же теперь и меня. Я твой папа, и я очень тебя хочу попросить, ты не толкай маму так сильно… Она устаёт, ей нужно отдохнуть и поспать, она очень любит покушать, но ты ей не говори, а то она может рассердиться, она ведь такая вредина иногда… Но очень милая, и… дай ей отдохнуть, она ведь заслуживает это… Ты не представляешь, как мы счастливы… И если ты не будешь так сильно пинать маму, то я обещаю купить тебе много мороженого, какое хочешь, ттебаё, только не слишком много, а то будет болеть животик, я так один раз в детстве объелся, весь вечер на кровати крутился, пока Джирайя с ума сходил и носился с активированным углём… хех. В общем, договорились?       В ладонь толкнулась пяточка, и Наруто широко улыбнулся, прикрывая глаза.       — Какой ты шумный, добе.       Узумаки не видит, но знает, что на чужих губах играет улыбка, а в словах ни грамма недовольства. Ведь иногда мама такая вредина, даттебаё.

***

      — Эй, Наруто, ты не видел мою книгу? Никак найти не мо…- омега резко сгибается, чуть приседая и сдавленно выдохнув -…гу.       Узумаки почти моментально появляется в дверном проёме, едва фраза прерывается. Беспокойство блестит в синих глазах, а когда альфа видит чужую позу, то появляется понимание. Он быстро подбегает, стараясь унять дрожь в руках и вспоминая все наставления врача. Как только Наруто осторожно берёт Саске на руки, тот стальной хваткой вцепился в ткань на его груди, едва ли не до треска, глубоко и часто дыша и крепко, до цветных пятен, зажмурившись. Изнутри словно облили кипятком и хреначили кувалдой, в голове шум и сбивчивого шёпота альфы, осторожно уложившего его в машину и успокаивающего, слышно почти не было. Но он помнил главное: нужно глубоко дышать и Наруто рядом.       Дорога до больницы казалась Узумаки вечной. А ещё пропитанной тревогой, натянутыми до предела нервами и желанием покрепче обнять омегу, и лишь понимание того, что он за рулём, не позволяло сделать этого. Наруто гнал так, как никогда в жизни. И, когда этот идиотский шлагбаум поднялся, альфа наконец пригнал на парковку и вытащил Учиху из машины, как можно осторожнее неся его в отделение для родов и не обращая внимания на боль в сжатой омегой руке.       Следующие пару часов, после того, как Наруто передал Саске в руки врача, он провёл под дверями операционной, слушая крики своей омеги и сжимая в бессилии кулаки. В душе рвался и метался зверь, альфа, просящийся к омеге и желающий утешить его, ведь эти хриплые от срывающегося голоса крики были просто невыносимы на слух.       Узумаки не знал, сколько прошло времени. Казалось, оно слилось в единую склизкую субстанцию, варево из всего подряд: белых стен, стиснутых зубов, чужой боли и своей.       Однако когда двери открылись и из-за них показался врач-акушер, альфа вскочил и горящими глазами посмотрел на него, готовясь в любой момент кинуться в родовое отделение. И, даже не дожидаясь окончания фразы, просто после «можете войти», он фактически влетел и подбежал к Учихе, наклоняясь и с беспокойством оглядывая того. Свёрток в бледных руках зашевелился и требовательно заугукал, думая, что про него забыли. Саске, заметив это, улыбнулся и стал покачивать тот, тонкими пальцами чуть отодвинув ткань и погладив младенца по полосатой щеке.       Наруто замер, заворожённо смотря на эту картину. Синие глаза впитывали в себя образ своей омеги и своего сына. Его семьи. Его любимой, самой лучшей и обожаемой семьи. Самого дорогого, что у него есть… Альфа улыбнулся глупой улыбкой счастливого идиота и обнял Учиху с ребёнком, стараясь не показать слёз счастья, что так и наворачивались на глаза.       Узумаки Наруто, двадцать три года, самый счастливый альфа на планете со своей семьёй.

***

      Сына, который был вылитой копией отца, кроме волос, да ещё и с таким же взбалмошным характером, назвали Менма. Единственным, кого он слушался почти беспрекословно, был Саске. Матерью он был строгой, а нежные взгляды и ласковые вечера не в счёт.       На следующий же день после рождения маленького альфы Наруто предложил Учихе свою руку, сердце и тонкое кольцо с изящной гравировкой ветвей магнолии. Всё время он ходил необычайно счастливый, казалось, что он просто излучал вселенскую радость и был готов делиться ей со всеми на свете. Улыбка не сходила с лица, как и солнечные лучи из небесных радужек. Устроившись на хорошую работу, к которой его готовил со знатными нагоняями Саске, альфа всегда спешил домой к семье, целуя омегу на пороге и поднимая на руки сына. Жизнь, несмотря на трудности карьеры, казалась счастливой сказкой, из которой никто из семьи Узумаки не хотел выходить. Изредка приезжал Итачи. Он был очень рад пополнению и стать дядей. Охладевшее за годы разлуки сердце мужчины растаяло окончательно, тоже расцветая крупными бутонами нежности к племяннику и любимому брату. Даже отношения с Наруто заметно потеплели.       Многие, наверно, мечтали бы о такой жизни. Но кто сказал, что это конец? Счастливый конец…       Менме уже шесть лет. Наруто пригласили в важную командировку, так что бывшему Учихе придётся пару дней водить сына в школу и обратно самому.       — Я пошёл!       — Подожди.       Саске быстренько подошёл к мужу, давая тому его сумку и шустро поднимаясь на носочки, чтобы клюнуть того в губы. Узумаки широко улыбнулся и притянул омегу к себе, углубляя поцелуй. В командировку не хотелось. Да что там, даже просто на день разлучаться со своими родными было очень неохота, что уж говорить про несколько? Учиха, словно прочитав его мысли, отстранился и ласково улыбнулся, касаясь указательным пальцем чужих губ, как бы заставляя молчать.       — Я знаю, что тебе не хочется, но в командировку отправиться надо, уссуратонкачи. Не волнуйся и возвращайся поскорее.       Улыбка стала чуть нахальнее и Саске, наклонив голову, цапнул альфу за шею, на что тот фыркнул с улыбкой на губах и не остался в долгу, пройдясь губами по молочной шее омеги и останавливаясь на метке, светящейся на бледной коже ярким следом. Он прошёлся по ней языком, дразня супруга, за что схлопотал возмущённый тычок в рёбра и шумный вздох. Наруто хохотнул и прошёлся ладонью по чужой пояснице, вновь возвращаясь к лицу и касаясь чужих губ. Внутри постепенно нарастал жар, и Саске, почувствовав его и в себе, отстранился. Пусть и с огромной неохотой.       — Тебе пора идти, добе.       Узумаки страдальчески застонал и уткнулся в чужое плечо, отказываясь отпускать омегу. Вдруг его губ коснулась шальная улыбка. В принципе… время до вылета есть.       Альфа снова игриво прошёлся ладонями по чужой талии и губами по изгибу шеи.       — Наруто, тебе пора.       — Перед самолётом ещё целый час, если что, я успею на такси…       Горячий шёпот коснулся покрасневшего уха. По телу Учихи прошлась дрожь, а по щекам — краска. Очень некстати вспомнилась прошлая течка и то, как они с ней справлялись…       — Ну же…       Ладонь собственически остановилась на ягодице и сжала её. Омега в руках шумно вздохнула и мстительно укусила в шею, проходясь рукой по чужому животу и опускаясь к наливающемуся кровью члену и опасно цепляясь за него рукой. Теперь уже Узумаки зашипел сквозь зубы и властно прижал упрямого супруга к себе, впиваясь ему в губы и сразу углубляя поцелуй, бескомпромиссно вторгаясь в чужие владения и скользя языком по чужим зубам, не боясь получить за это этими самыми зубами.       Менма был уже в школе, так что свидетелей быть не должно. Наруто поменялся с Саске местами и прижал его к двери, опираясь одной рукой возле чужого лица и чувствуя, как чужие изящные руки обвивают его шею, притягивая ближе. Узумаки нахально ухмыльнулся в поцелуй и толкнулся бёдрами вперёд, заставляя омегу почувствовать своё желание, недвусмысленным бугорком выпирающее в штанах. Учиха выдохнул в чужие губы, даже спустя несколько лет плавясь в этих прикосновениях и зарываясь ладонями в светлые волосы, сжимая их и оттягивая. Внутри разрастался нестерпимый жар, растекающийся по венам и артериям вместе с кровью и неистовым желанием, разгорающимся, как летний костёр в день солнцестояния. Шальные руки супруга уже забрались под безразмерную домашнюю футболку, властно и жадно проходясь по талии, постепенно проникая под резинку штанов и оглаживая ягодицы. Омега прошёлся ногтями по чужим плечам и поддавался бёдрами вперёд, побуждая к действию и провоцируя — насладиться сексом с прелюдиями они ещё смогут. Наруто, согласившись, резко сдёрнул с него домашние штаны и подхватил, заставляя обхватить его поясницу ногами.       Саске прекрасно чувствовал чужой каменный член через штаны своими ягодицами и нагло поёрзал ими, снова провоцируя и кусая чужие губы. Альфа зарычал и быстро стянул до половины бедра собственные брюки, одновременно с этим проникая двумя пальцами и растягивая бархатные стенки. Омега застонал в чужие уста, поддаваясь бёдрами назад и насаживаясь на длинные пальцы, касающиеся чувствительного бугорка внутри. Каждое прикосновение или сгибание, толчок пальцев — теперь уже трёх — посылали импульс болезненного удовольствия, и Учиха с не прошедшим за столько лет трепетом ожидал дальнейшего — главное блюдо.       Уткнувшись лбом в чужой, Узумаки упёрся головкой в разработанное колечко и вошёл одним глубоким, медленным толчком, чувствуя восхитительное нутро своего омеги, жадно вдыхая его запах, чуть смешанный с его собственным. О да, как же хорошо!       Толчки были глубокие и ритмичные, Учиха под собственным весом насаживался так, что член входил максимально глубоко, вырывая с приоткрытых в блаженстве губ громкие стоны, похищаемые жадным и властным альфой. Широкие загорелые ладони размашисто гуляли по бокам, большие пальцы игрались с набухшими сосками, и Наруто с маниакальным собственничеством впитывал в себя жар омеги и её похотливые стоны и вздохи, чувствуя, как её ногти царапают кожу на плечах, как мстительные клычки вонзились в кожу предплечья. Альфа хрипло хохотнул и примкнул губами к метке, тоже впиваясь в неё удлинившимися клыками, словно показывая, как это надо делать. Саске зажмурился и протяжно застонал, откидывая голову и больно ударяясь ей о дверь. Он чувствовал, как изнутри его опалило жаром и как низко, гортанно стонет его альфа, кончая одновременно с ним и еле успевая выйти из содрогающегося в оргазме тела, чтобы не допустить — пусть и желанную — сцепку.       Отдышавшись и постепенно выйдя из того мира блаженства, супружеская пара со вздохом отстранилась. Наруто, натянув штаны и поправив растянутый шаловливыми ручками омеги галстук, нежно поцеловал Учиху-Узумаки, заправляя выбившиеся пряди за ухо и медленно отдаляясь. Саске по-быстрому снова оделся, с блуждающей полуулыбкой прошёлся рукой по волосам и опёрся плечом о стену, смотря на то, как альфа надевает ботинки. Когда тот закончил и постучал ногой, встряхивая обувь, Учиха подошёл, чмокнул его в щёку и с нежностью во взгляде пожелал удачи, после чего закрыл дверь.       К слову, такси вызывать всё-таки пришлось.

***

      Они опоздали на автобус.       Саске злобно смотрел на расписание транспорта и про себя материл всё на свете — кроме семьи, конечно — а Менма просто стоял рядом и смотрел по сторонам.       Было уже темно, у остановки сиротливо светил один жалкий фонарь. Наконец унимая злость, Саске вздохнул, присел перед сыном и поправил тому лёгкую осеннюю куртку, с улыбкой сказав:       — Ну, значит придётся идти пешком. Устал?       Маленький альфа зевнул, но покачал головой. Папа всегда учил, что альфы — даже маленькие — должны быть сильными и помогать омегам, а не наоборот. Мама ведь устала… Саске, видя подобный жест широкой души, явно перенятый от отца, только усмехнулся и встал, взяв маленькую ладошку в свою и неторопливым шагом направляясь к дому. Фонарей, к сожалению и ругани местных жителей, было мало. Они, словно небольшие островки, сияли тут, там, а между ними — беспроглядная чернь океана.       Саске тоже не слишком любил это качество своего района, но делать нечего — жаловались и не раз, но ответа со стороны «добродеятелей» никакого. Он сегодня слишком вымотался на работе. Одно радовало — с завтрашнего дня у него отпуск. Саске неосознанно погладил живот и улыбнулся.       Они проходили около какого-то переулка, как вдруг что-то обрушилось сверху и сбило омегу с ног. Глухая боль в затылке и жжение в глазах, но Учиха приоткрыл веки и сжался в защитной позе, укрывая Менму. Ребёнок закричал от страха и вцепился в одежду омеги, пока некто, нанёсший удар арматурой снова замахнулся. На этот раз Саске резко развернулся и схватил напавшего за оружие, не позволяя ударить им. Сердце бешенно стучало в висках, и лишь одна единственная мысль.       — Менма, беги!       Маленький альфа застыл в ужасе, в больших голубых глазах блестели слёзы.       — Беги! Беги, я сказал!       И ребёнок послушался, срываясь с места и чуть ли не падая. Маленькое детское сердечко трепетало в груди, пока коротенькие ножки топали по асфальту. Он найдёт помощь, он найдёт помощь! Мама осталась там, одна против какого-то страшного человека, но он приведёт помощь!       Не получилось… Через несколько минут напавший догнал и Менму, убив одним ударом по голове. Маленькое тельце упало, ещё не успев осознать собственной смерти, распахнутыми от страха пустыми глазами смотря на голый асфальт, на котором растекалась кровь, сбегающая с виска.

***

      Наруто выронил телефон из рук. Тот упал на пол и разбился, голос в динамике оборвался, а альфа тем временем сорвался с места и взял ближайший билет в свой родной город.       Не может быть, не может быть, не может быть…       Это всё шутка, да? Конечно! И он должен в этом убедится! Но тогда… почему так болит сердце? Почему сущность скулит и стыдливо отворачивается, сжавшись в жалкий комок? Почему…?       Узумаки, пока летел, весь извёлся, приведя ремень безопасноти в негодность и искусав все губы. Хотелось выскочить нахер из этой кабины и самому полететь гораздо этого самолёта. Бешенно колотящегося сердца хватило бы в одно мгновение оказаться там, так чего же он ждёт?! Но вот, самолёт наконец приземляется, и альфа бежит со всех ног и вызывает первое попавшееся такси, называя адрес пятой больницы. Он просит водителя ехать быстрее, нервно сжимает подлокотник и старается успокоить взбесившуюся сущность.       Водитель приезжает в рекордные сроки и Наруто платит ему с лихвой, сразу же взбегая по лестнице через три ступеньки и умоляя отвести его в палату У-… Узумаки Саске. Медсестра спрашивает его о чём-то, на что он в ответ срывается и кричит ей, что он Наруто Узумаки и ему срочно нужно увидеть своего мужа, на что крашеная бета вскрикивает и, пугливо вытаращив глаза, называет номер палаты и этаж. Узумаки даже не благодарит её, сразу кидаясь к лестнице. Третья ступенька, пятая, восьмая… Ноги сами несут его, пока он задыхается. Хочется побыстрее убедиться, что всё это бред, но почему-то перед дверью названно медсестрой палаты альфа останавливается. А бред ли это…?       Если он войдёт… То та хрупкая иллюзия шутки исчезнет, разобьётся, словно сорвавшееся с комода хрупкое зеркало. Не хотелось лишать себя надежды, но… Но если он не войдёт. То сможет ли жить с этим?       Глубоко вздохнув, чтобы хоть немного усмирить подкатывающую панику, Наруто толкнул дверь и вошёл в палату. Рыжеватый свет из окна окрашивал белое помещение в тёплые огненные оттенки, шторка колыхалась от лёгкого ветерка. Омега был на койке, будучи ближе всего к окну. Он сидел по-турецки скрестив ноги и опустив голову, смотря на свои руки, поднятые ладонями вверх. Услышав скрип двери, Саске поднял голову, и сердце альфы болезненно замерло.       Множество ссадин, пластырь на носу и щеке, разбитая губа… Но… самое страшное — пустые, заплаканные глаза, в которых лишь спустя минуту поселилось осознание того, кто вошёл. Тонкие чёрные брови надломились, словно в боли, и Наруто, не медля, подбежал к омеге, сразу же садясь рядом с супругом и прижимая его к себе, гладя по взъёрошенным иссиня-чёрны волосам и шепча что-то неразборчивое. Саске уткнулся ему в грудь лбом и тихо заплакал, сжимая чужуя кофту и дрожа. Он должен был быть сильным, но какая разница…? Сейчас слишком… Слишком тяжело, слишком больно…       Сквозь всхлипы Узумаки разобрал одну единственную фразу и замер:       — Я не смог… Я не смог защитить его… Их… Наруто, я не смог их спасти…       Учиха вцепился в ткань с пущей силой и завыл раненым волком, а Наруто только и мог, что бессознательно прижимать его к своему телу и утыкаться ему в макушку носом, чувствуя, как стекают по подбородку слёзы.       Когда Саске успокоился и провалился в обессиленый сон, в палату тихо вошёл вошёл врач. Он кивнул Наруто, позвав его с собой, и снова вышел, ожидая у двери с той стороны. Узумаки в последний раз провёл рукой по чужим волосам и бережно уложил омегу на простыни, укрывая одеялом. Он видел, как хмурились и изламывались тонкие брови, как длинные пальцы сжимали простынь и как Учиха, даже сквозь беспамятство неуловимо тянулся к нему, но всё равно встал и вышел из палаты, чтобы поговорить с врачом. Потом он обязательно вернётся к нему, к своему омеге…       Доктор, поправив круглые очки, посмотрел сначала на круглые очки, потом на документы у себя в руках, и тихим, но вполне разборчивым голосом сказал:       — Ваш супруг сейчас довольно в тяжёлом состоянии. Обычно мы не лезем в полицейские разборки, но Узумаки Саске в данной ситуации — жертва уголовного дела, и кое-что нам всё же рассказали… Соболезную о потере сына, но, боюсь, здесь не всё… Ваш супруг вам не сказал?       Наруто вскинул голову.       Я не смог защитить его… Их…       — В результате стресса и множественных травм… В том числе и сексуального характера… У вашего супруга произошёл выкидыш. Срок был около одного месяца.       Наруто не хотел верить своим ушам. Его словно обили ведром холодной воды, перемешанной с кислотой, заживо разъедающей плоть и кости, добираясь до трепыхающейся в болезненной судороге и бесконтрольных рыданиях души. У него могло быть ещё одно маленькое счастье…       — Более того. Касательно самого Саске. — врач вздохнул. — было нанесено множество травм. Сильные множественные ушибы чем-то массивным вроде биты или арматуры в районе туловища, один удар тем же самым по голове, в результате чего получено сотрясение мозга второй степени… также три колющих и один режущий удар ножом в области живота, поясницы, берда и плеча… Скорее всего клинок был грязным, и это повлекло с собой последствия, перекрывающие все вышеперечисленные травмы. Наруто-сан. — врач поднял голову и пристально посмотрел на альфу. — этими последствиями является заражение крови, острый лейкоз. Рак крови. Мы попытаемся сделать всё возможное, но, Наруто-сан… может быть уже слишком поздно.       Бета, снова поправив очки и неразборчиво прошептав слова соболезнования, удалился, оставив Узумаки в коридоре совершенно разбитым и потеряным.       Почему-то слова, сказанные… как его там? На бейджике вроде было Кабуто. Ещё не прошли сквозь пелену. Ещё не проникли в сознание, не растерзали его, не уничтожили и не разорвали беспощадной стаей голодных волков… Осталось ещё пару мгновений, пока они не дошли до всё ещё надеющейся души, прежде чем мир для него — альфы, который ещё несколько дней назад был самым счастливым человеком на планете — рухнет окончательно.

***

      Наруто бесшумно вошёл в палату, уже погрузившуюся в мягкий мрак. Полоса света из коридора неуверенно коснулась дальней койки, на которой спал омега, и Узумаки закрыл дверь, возвращая её обратно в свой белый мир. Альфа подошёл к койке и осторожно присел на край. Саске лежал спиной к нему, но Наруто видел его точёный усталый профиль, окутанный растрёпанными и раскинутыми по всей подушке волосами, похожими на изящные мазки тушью. Узумаки чуть дёрнул уголками губ, бережно убирая одну прядь с щеки и заправляя её за ухо.       Вдруг горечь снова коснулась сердца, и в улыбку проскользнула обречённость. Наруто потерял сына… Дорогого Менму. Врач сказал, что он умер мгновенно, не мучаясь, и это, хоть и сомнительное и слабое, но утешение хотя бы немного позволило не утонуть в терзаниях совести. Наруто потерял второго ребёнка… Он даже не знал, мальчик или девочка, не знал имени. Этот малыш ещё не родился на свет, но уже умер. Наруто всё равно любил его и всё равно испытывал невыносимую боль от потери ещё одного маленького счастья…       Саске. Смуглая рука нежно прошлась по бледной щеке, и альфа осторожно опустился рядом, прижимаясь к омеге со спины и бережно обнимая, утыкаясь носом в чёрную макушку. Саске… Его любимая, злобненькая, нежная, часто ругающаяся, страстная, любящая омега… Не такая, как все. Никогда ещё за всю жизнь не испытывал так много самых многогранных ощущений, как с Учихой, ещё со школы связав с ним свой путь, пообещав защитить от чего бы то ни было.       Не смог…       Слёзы обожгли глаза, и Наруто зажмурился, сильнее прижимаясь к телу рядом, чувствуя ладонью стук родного сердца… Саске, милый Саске… Прости…       Так Узумаки и уснул беспокойным сном, отчаянно впитывая в себя тепло родного тела и прячась под этим куполом от всех проблем, которые, несомненно, постучатся к нему завтра и навалятся всей кучей, усмехаясь своими уродливыми злыми ухмылками. Но это завтра… А сейчас он обнимает Саске и чувствует его.

***

      На следующий день Наруто позвонил Киба. Кто бы мог подумать, что этот взбалмошный альфа, с которым они устраивали петушиные бои, станет успешным полицейским. Инудзука позвонил ему по старой дружбе и обязательству из отдела. Как оказалось, его команде и поручили дело по поимке того убийцы и насильника, что и разрушил мир Наруто. Киба искренне посочувствовал ему — как ни крути, он тоже учился с Саске — и пообещал как можно скорее поймать этого ублюдка, и Наруто ему от души благодарен.       И Киба не подвёл. Уже к вечеру преступника поймали, и Наруто, пообещав беспокойному Саске скоро вернуться, чуть ли не бегом отправился в участок. Всю дорогу внутри тлела ярость, сначала едва-едва, словно готовясь вырваться во всей своей безудержной отчаянной разрушительной мощи, и когда альфа наконец оказался перед дверью комнаты опроса, она вспыхнула с небывалой силой и словно окрасила небесные глаза в кроваво-алый цвет. За этой грёбаной дверью находится ублюдок, надругавшийся над его омегой, убивший его детей… Инудзука настороженно положил руку ему на плечо, словно бы это помогло удержать разъярённого альфу от глупостей.       И всё-таки впустил Узумаки к убийце.       Как только они вошли в комнату, преступник поднял глаза. Ничем не примечательный, обычный человек… Так как могла в такой безобидной внешности таиться такая мразь?!       Тонкие избитые губы обвиняемого искривились в усмешке.       — Вот ты какой, альфа… Твой запах был на той омежке… Хн. Надо признаться, он был настолько силён, что я чуть не отказался от этой идеи и не оставил этого парня в покое. Но… недостаточно. — мужчина хрипло ядовито рассмеялся, глядя прямо в глаза взбешенному альфе. — о, как же он всё-таки был хорош… Я ебал его недолго — нужно было ещё угнаться за той маленькой казявкой — но это было просто бесподобно… Он так кричал, так сопротивлялся, ммм… просто сказка.       Наруто больше не мог это слушать и рванулся вперёд, размашисто ударяя его по челюсти — и, кажется, слыша её хруст — и поднимая его за грудки над столом. Громкий яростный рык отскочил от бетонных стен.       — Ублюдок!       Узумаки смотрел на убийцу с такой неимоверной яростью, гневом и безграничной болью, скалясь в бессилии что-либо изменить.       — Наруто! — Киба дёрнулся вперёд, оттаскивая альфу от преступника, всё так же усмеающегося даже через разбитые губы и отвисающую сломанную челюсть.       — Пусти! Пусти, я убью эту сволочь!       — Нет. Наруто, послушай, его представят перед судом и сто процентов поставят пожизненное.       — Этого недостаточно, Киба! Он убил моего сына… Он убил моего нерождённого ребёнка и обрёл на страдания и смерть Саске! — из глаз брызнули злые слёзы. Узумаки вырвался из хватки и снова приподнял мужчину в наручниках над столом, яростно шипя. — послушай, паскуда, у тебя есть семья? Есть дети?       Преступник кивнул, сам не зная почему выдавая себя.       — Так вот представь, что однажды кто-то вроде тебя придёт к ним ночью, беззащитным, спящим, и убьёт их. И не быстрой смертью, а долго и мучительно будет пытать, смеятся над ними и кромсать их тела и души! Как будут кричать твои дети под его руками, как будет кричать твоя омега на его члене и молить, чтобы кто-нибудь помог, а никто — слышишь? Никто! — не придёт, и даже ты не сможешь ничего с этим сделать! Представь их боль, представь их слёзы, представь, как их тела будут остывать на полу, а ведь они ждали помощи! Представил?! Так вот теперь думай и мучайся, гонимый этими образами всю свою жалкую жизнь в тюрьме, что однажды они будут звать тебя, а ты не придёшь. Ведь ты такой же, ты понёс наказание и теперь не сможешь ни увидеть их, ни помочь им! И ты… Сука, представил себе это, и теперь пойми, какую боль причинил моей семье! Я буду молиться, чтобы ты страдал так же, как и я, как и моя омега!       Наруто с презрением и ненавистью откинул замершего преступника обратно на стул, отряхнул руки о рубашку и рывком вышел из комнаты опроса, не желая больше ни секунды находиться в одном помещении с этой мразью и побыстрее вернуться к Учихе.       А убийца смотрел ему вслед, представив себе всё то, о чём говорил этот альфа.       Киба сжал кулаки и тоже вышел, закрыв дверь.

***

      Узумаки нежно гладил Саске по голове, шепча слова успокоения. Химиотерапия приносит много боли, и омега сжимает зубы и цепляется за руку своего альфы, сжимая её чуть ли не до синяков. Господи, как же больно… словно в кровь раскалённую ртуть качают.       Наруто сжимает его пальцы и покрывает лицо невесомыми поцелуями, хотя у самого в груди всё рвётся и пылает от надежды и боли. Надежда — потому что он верит, что лечение поможет, боль — потому что он боится, что нет. Что все страдания окажутся зря и Саске в конце концов… Нет. Нет-нет-нет.       — Давай, Саске, дыши… Всё будет хорошо, потерпи ещё немного, теме.       Учиха рычит сквозь зубы и закусывает губу до крови. Наконец это мучение сходит на нет и боль потихоньку отступает, когда Кабуто выводит из вены шприц и уходит. Наруто обхватывает его обеими руками и укачивает в своих объятиях до состояния сна. Саске прижимается так доверчиво, сопит, и Наруто не может удержать улыбки и не коснуться губами макушки. Удерживать в своих руках это хрупкое тело так привычно… Даже если на душе скребут кошки.       Какой бы сильной надежда не была, она не сможет ничего изменить. Наруто не хочет в это верить, но лечение — такое болезненное, активное и упорное — не помогает, и Учиха медленно угасает, всё чаще мучаясь от боли, принесённой болезнью. В эти моменты он ищет своего альфу, прижимается к нему и тихо плачет, чтобы супруг не услышал, хоть он и всё равно чувствует солёные слёзы, впитывающиеся в одежду. Саске не хочет умирать, и Наруто это прекрасно знает. Никто не хочет умирать на самом деле, даже если нам так кажется. Всё естество запрограммировано на выживание, каждая клеточка организма стремится жить и дышать. Одно дело смириться со смертью, другое — идти к ней самостоятельно. Ведь семдесят процентов самоубийц, уже когда поздно поворачивать назад, передумывают, а изменить ничего не могут. Что уж говорить о тех, кто изначально не хотел умирать. Но их никто не спрашивал…       Даже несмотря на вину, что грызла и омегу, и альфу — вину перед детьми, которых они не смогли спасти — всепоглощающую, беспощадную и глубокую, они хотели жить. Чтобы искупить её, чтобы найти утешение друг в друге и, возможно, вновь поймать счастье за хвост.       Но их тоже никто не спрашивал…       Саске умирал медленно, но верно. Тело иссушалось постепенно, но вместе с тем неотвратимо, омега слабел на глазах, и как бы Наруто не молил небеса о спасении, даже за счёт собственной жизни — «Господи, забери моё сердце, мою душу, кровь и плоть, только не отбирай его у меня, дай ему жить!» — они молчали, хладнокровно и безразлично взирая на слёзы альфы, что целовал руки Учихи и обнимал его круглыми сутками, впитывал его запах и бесконечно шептал просьбы о прощении. Саске лишь грустно улыбался и нежно целовал его в губы, обнимая худыми руками за шею, не взирая на боль, что прописалась в его генном коде…       В конце концов, когда альфа по его просьбе ушёл в магазин — быстро-быстро! — Учиха-Узумаки подписал соглашение на эвтаназию. Сразу же после того, как кончик ручки оторвался от бумаги, тело скрутила боль и Саске сжался, обняв себя за плечи и сцепив зубы. Он должен потерпеть. Хотя бы ради Наруто. Наруто не должен запомнить его таким слабым…       Слышишь, Наруто? Прости меня…

***

      Узумаки вернулся из магазина с небольшим пакетом помидоров и зефира, положив его на небольшую тумбочку и сразу же садясь рядом с улыбнувшимся омегой. Он невесомо поцеловал его в губы и прошептал:       — Я принёс, что ты просил…       Саске прикрыл глаза.       — Спасибо.       Учиха чуть пододвинулся и положил голову на чужое плечо, собираясь с силами для того, чтобы сказать… Чтобы сказать…       — Добе.       Наруто положил руку на чужую спину, дав понять, что слушает.       — Не ругайся, пожалуйста… Я… Я подписал соглашение на эвтаназию. — Узумаки было вскинулся, но Саске оборвал его. — Нет, ты дослушай! Ты ведь понимаешь, что химиотерапия не работает. Что лечение не помогает, а я медленно умираю. Что это приносит небывалые страдания.       Наруто, слушая каждое слово, сжимался всё сильнее и сильнее, прижимая омегу к себе и утыкаясь носом ему в макушку. От каждого слова в груди и глазах невыносимо жгло, просто потому, что это — правда, от которой он бегал в глупой детской надежде на хороший конец.       — Ты это знаешь и понимаешь. И я тоже. Я… Я не хочу, чтобы ты запомнил меня тем, кем я буду в последние дни своего срока, не понимая, кто я, кто ты, и где мы. Чтобы я умер на твоих глазах в агонии и непонимании и неосознании себя и окружающего мира, словно в бреду. Я не хочу так, понимаешь? Ведь лучше быстро. В ясном сознании… рядом с тобой. Инъекция завтра.       Узумаки вздрогнул.       Завтра.?       — Прости…       Альфа пару мгновений не шевелился, после чего отодвинулся и впился в чужие губы поцелуем с привкусом слёз. Всего лишь жалкие сутки… Одни никчёмные сутки и он навсегда и окончательно потеряет своё счастье. Как же… так?       Саске ответил нежно, но упорно, обхватив чужую шею одной рукой, а второй гладя Наруто по мокрой щеке. Он тоже не хотел расставаться…       Но их никто не спрашивал.

***

      Наруто всю ночь держал Учиху в объятиях, сторожа его сон и нежно поглаживая по щеке, шее, плечам… Словно запоминая, делая отпечаток на подкорке головного мозга, хотя он и знал — ему всегда будет мало.       Луна сочувствующе гладила альфу с омегой своими серебряными лучами, увековечивая в ничто эту последнюю ночь и запоминая на сотни тысяч лет в своём жемчужном лике две фигуры, словно сотканные из сумерченого свечения, выбитые из качественнейшего мрамора самым искусным во все времена мастером без имени и лица, нанесённые эфемерной краской в образе самой преданной, самой невинной и в то же время греховной, сильнейшей в своей взаимослабости, величайшей любовью, которую невозможно изобразить или описать ни на одном из живых или мёртвых языков… Которую можно лишь испытать. Она приносит и силу, и слабость, а вместе с счастьем — боль. Нигде и никогда не было и не будет ещё одной такой связи, и Луна запомнит своим печальным многовековым ликом одну короткую ночь. Прекрасную в своей счастливой боли любовь… Альфы и Омеги.       Как бы Наруто не хотел остановить время или вовсе повернуть его вспять, небо на востоке порозовело, и вскоре над горизонтом засияли прозрачные лучи. А Наруто плакал. Потому что новый день нёс смерть.       За эти пару недель, он иногда задумывался — за что? Почему это всё происходит именно с ними? Почему им выпала такая судьба? Разве они не достойны счастья? Нет? Почему?! Объясните! Сколько бы он не задавал подобных вопросов, ответа не находилось. Может, они всё-таки в чём-то провинились? Где-то в прошлой жизни, или, может, когда рождались на свет.? Обидели кого-нибудь, и небеса покарали их? За что же?! Наруто готов понести любое наказание за любую, даже самую глупую ошибку, только бы… Только бы… Но небеса жестоки и глухи.       Целую ночь Наруто провёл, пытаясь смириться с неизбежным. Не получилось. И всё равно пришло время прощаться.       Будь это прощание на какое-то, даже если очень долгое время — было бы легче. Да даже если навсегда! Лишь бы знать, что с его семьёй, с его омегой всё хорошо… Но увы. Это не тот случай. Там, куда уходит Учиха, нет адреса, туда не пройдёт ни звонок, ни письмо, туда нельзя приехать в гости и оттуда нельзя вернуться… Это… Как же это несправедливо! Нечестно! Разве так можно…?       Всё утро они целовались. Медленно, нежно, глубоко и совсем невесомо. Удивительно, но приступы боли на сегодня оставили Учиху в покое, словно бы позволяя провести хотя бы последние часы нормально. Саске полулежал меж широко разведённых коленей Узумаки, поглаживая чужую руку, покоящуюся на его груди. Вторая прижимала его за талию, проходясь большим пальцем по тазобедренной косточке под больничной сорочкой. Альфа жадно впитывал в себя чужое тепло, нежно целовал искусанные губы, бледные скулы и трепещущие веки. Словно хотя бы ненадолго погрузившись в старые времена, когда они также часами могли так вот лежать и целоваться, прижиматься друг к другу и изредка шутливо обзываться.       Но ничто не может длиться вечно. Дверь в палату открылась и бесшумно вошёл Кабуто с шприцом в руке. Наруто с обречённой ненавистью посмотрел на злочастную инъекцию, сильнее прижал к себе омегу, целуя его там, где всё ещё алела метка. Нет-нет-нет, слишком рано, ещё слишком рано, он не готов…       Якуши за свою врачебную карьеру повидал поистине много. Несмотря ни на что, он всегда был участлив со своими пациентами, искренне им сочувствовал и помогал им скорее поправиться. Но, естественно, не всегда лечение было обречено на успех… Кабуто всегда было горько смотреть, как прощаются — с ещё живыми, или уже мёртвыми — пациентами их родственники, друзья, любимые. И этот раз не исключение. Но было здесь что-то… особенное. Что-то, что заставляет в груди заболеть, заскрестись в протесте судьбе — неизбежной смерти. Это они-то должны попрощаться? Это они-то должны умереть? Не смешите! Они обязаны прожить ещё очень-очень долго, любить друг друга и пройти вместе свой несомненно длинный и яркий путь. Так неужели… Правда? Неужели… Всё должно закончиться так?       Кабуто видел, как взгляд альфы окрасился яркой багровой болью, когда он вводил в проявившиеся синие вены омеги инъекцию. Видел, как слабеет хрупкое тело в мощных руках, медленно погружаясь в вечный сон.       — Эй, уссуратонкачи…       — Чего, теме.?       — А помнишь… помнишь, как я хотел пойти с тобой в то кафе, на другой стороне улицы? Такое… с бутылками в стене, откуда всегда вкусно пахло, и где подавали горячий шоколад с зефирками.?       — Конечно помню…       — Мы… сходим туда? Ведь сходим?       — Обязательно, Саске…       Он видел… как в последний раз альфа и омега тянутся друг к другу, как блестит пролитая альфой вместо омеги слеза.       Наруто тихо, но невыносимо горько плакал над обмякшим телом, прижимаясь своим лбом к чужому.       — Обязательно, даттебаё…       Кабуто видел много смертей пациентов в их же палатах, на руках их родственников, друзей и любимых… Но в тот раз ему впервые захотелось повернуть время вспять для этих двоих, лишь бы не чувствовать той раздирающей боли, когда Альфа остался без Омеги.

***

      …Также наша компания предоставляет недавно введённую услугу — «звонок в прошлое». Воспользовавшись ей, вы можете позвонить любому человеку в любой промежуток прошедшего времени. Подобного рода сервис — нечто новое, поэтому возможны неполадки. Чтобы узнать подробнее, позвоните по номеру…       Сидящий на кухне с включённым телевизором Наруто чертыхнулся и выронил из рук чашку с кофе. Та упала и звонко разлетелась по комнатке, издевательски сверкая белоснежными осколками, а тёмная, уже холодная жидкость пятнами растеклась по деревянному полу. Но схватившийся за первую попавшуюся пишущую ручку и салфетку альфа этого не заметил, записывая продиктованные звонким голосом из телевизора цифры. Пальцы дрожали. «Позвонить любому человеку в прошлом…»       Выведя заветные цифры, Наруто спохватился — звонить то нечем. Свой телефон он разбил ещё недели две назад, будучи в истерике. Тогда квартира понесла колоссальный ущерб. Во всяком случае интерьер. Половину мебели пришлось выкинуть. Он тогда в порыве ярости и отчаяния разбил кучу посуды, сломал несколько стульев и стол, разнёс зеркала и едва не выбил окна… а потом просто осел перед дверью и долго плакал и выл. Визитка городской больницы, смятая в руке, была безвозвратно испорчена. Да и зачем она теперь нужна.?       Воспоминания ворвались в сознание яркой вспышкой.       Дрожь снова охватила тело. Он снова словно заново прожил десять лет своей молодости, бывшие его самым счастливым временем с несчастливым концом.       Прошёл месяц. Жалкий месяц, но и его хватило, чтобы сойти с ума от одиночества. Ему всё ещё мерещился стук чужого сердца, голос из соседней комнаты и нежная улыбка, посвящённая только ему… Топот маленьких ножек и радостное «папа»… Всё то, что он потерял.       И вот, теперь у него есть возможность… снова поговорить? Правда-правда?!       Нужно лишь найти телефон…

***

      На улице было холодно, октябрь быстро начал наводить свой порядок, но Узумаки было плевать. Он дрожащими — не от холода, а от нервного панического возбуждения — пальцами набирал номер компании. В трубке послышались гудки, и сердце альфы за эти полторы минуты отбивало чечётку, как вдруг послышался женский голос, приветствующий абонента. Наруто быстро договорился, и девушка объяснила ему, что и как надо делать.       И вот… Снова гудки.       Дыхание замерло где-то в горле, сердце остановилось, кажется, вместе с целым миром. Остались только гудки.       — Алло?       Наруто замер.       — Эм… Алло?       — С. — взяв себя в руки, а в частности свой внезапно задрожавший голос, Наруто произнёс. Он не знал, но догадывался, в какое время звонит. — Саске, это я.       — Наруто? — голос показался удивлённым. — ты чего звонишь? Я жду тебя у подъезда, собирайся лучше, уссуратонкачи.       — Погоди… — Наруто снова усилием воли взял над дрожащим голосом контроль и вскинул голову наверх, смаргивая выступившую влагу. Господи, как он мечтал ещё раз услышать его… — Сас, как ты там?       Учиха явно был озадачен, но это же Наруто-добе.       — Ну… Холодно конечно, ждать тебя, а так… Ну, ты и сам знаешь, что неплохо. Ух, задница из-за тебя болит.       Наруто чуть рассмеялся. Да… теперь он вспомнил. Тем же вечером он узнает о том, что Саске носит под сердцем его ребёнка…       — Не смешно. И вообще, где тебя носит?       Вот чёрт… всё-таки капнула, соль плавленная.       — Скоро увидимся… обещаю.       Прежде чем Учиха успел что-то ответить, он сбросил трубку, несмотря на желание продолжать этот разговор вечность.       Увидятся… Да. Они совсем скора увидятся.

***

      — Ты быстро… Я надеялся, что ты всё же задержишься на подольше.       — Хехе… Саске.       — М?       Эфемерный образ альфы — снова молодого и счастливого — подошёл и крепко обнял такой же призрачный силуэт омеги, крепко сжимая его в объятиях. С ресниц сбежали слёзы облегчения. Наконец-то…       — Я скучал.

***

      Наруто Узумаки всегда держит свои обещания, даттебаё.