Zugzwang

Zugzwang («принуждение к ходу») — положение в шахматах, в котором любые ходы игроков ведут к ухудшению позиций.

Черная плотная ткань скользит по коже, обвивая сильное тело своего обладателя. Она плотно прилегает, серебряно-золотым отливая в лучах света, что скользил через окно квартиры. На левой части груди красуется айди карточка: Ли Джено.21 год/ИЧ/Гос.служащий/Отдел ДВБ. Джено надевает перчатки, очки и накидывает пальто поверх формы. Парень поправляет свои, черные, как и его форма, волосы, устало вздыхает и выходит из своей квартиры в третью башню. Сливаясь с толпой, Джено незаметно проскальзывает в тайный ход, прямо в пятую башню. Всего существует пять башен, четыре из которых отданы под жилье обычных граждан, но пятая особенная – правительственная. Они все представляют собой закрытые небоскребы с разным уровнем высоты и вместительности. Обычно в них помещались кофейни, рестораны, различные другие заведения и так же жилое пространство. Люди жили по несколько человек в комнате, примерно по пятьдесят-семьдесят. Делились кто как, кто-то предпочитал жить семьей, кто-то уходил в отдельные комнаты с разделением по половому признаку, а третьи кучковались по роду деятельности в башнях. Каждый, кто был здесь, работал в какой-либо сфере, дети учились в школах, студенты продолжали учебу в универах. Жизнь текла точно так же, как и всегда. Вот только из башен выходить опасно. Три года назад, природа решила преподать своим покорителям урок. Температура скакала с максимально минусовой, до максимально плюсовой, ветра были такой силы, что с фундаментом дома вырывались. Пожары и наводнения, снег и дожди. Но самое страшное из этого – космическая радиация. Она исходила из солнца и луны, поэтому днем мир был пустыней, а ночью все замерзало, все живое, абсолютно. Люди понимали, что долго не протянут и стали создавать конфедерации из Башен, где жить могли все желающие. Условием было только лишь одно – продолжать тот же образ жизни и стараться не выходить за пределы безопасного сектора. Но не все люди решили переместиться в Башни, многие оставались в своих домах. Они насыщались радиацией, от чего в их ДНК происходила мутация. Ее сложно выявить без специализированного анализа, однако если зараженный человек не будет предпринимать никаких действий, дабы вылечиться, то все просто он – умрет. Все бы было не так страшно, если бы эта мутация не передавалась другим людям, через слюну, кровь и другие продукты жизнедеятельности человека. Тем самым, общественные туалеты, одна посуда на многих людей и прочее, стали злом и распространили инфекцию. Люди на самом деле делились по шкале «КГЖЧ» - шкала в процентном соотношении и с поставлением своеобразной цветной отметки на теле человека, которая показывала возможность заражения. Они были: голубые – показывающие, что у человека иммунитет, желтые – которые говорили о возможностях 50/50, красные – буквально ставили крест на человеке. Красным не разрешалось выходить на улицу, как и желтым. Но были еще и черные – метки гос.служащих, которые вынуждены были скрываться, так как большинство решений правительства были жестокими к людям внутри и к людям снаружи. Но было и кое-что еще – генетический код. Пока люди не укрылись в башнях, в их организмах происходили мутации, которые были не так уж и опасны. Одной из них было создание ДНК вместо детей. Более доминантно-чистый ген мог «оплодотворить» пассивно-чистый ген, что приводило к созданию ДНК вместо ребенка. Его вынимали из человека и дальше выращивали из этого ребенка в лабораториях. Это было уже чем-то нормальным. Однако, такое ДНК могло получится, в случае полной совместимости партнеров. Людям проводили анализ, затем ставили метки на запястья. Они сразу узнавали имя человека, с которым были совместимы. Метки имели уникальный рисунок, они были черным, становились красными, когда чувства обоих партнеров были взаимными, пропадали – когда кто-то из партнеров умирал, становилась голубой, если у партнеров был создан ген либо уже имелся ребенок. Такой тест можно сделать по достижению двадцати одного года. Джено осторожно вступает в кабинет президента, почти бесшумно пробирается к товарищу по отряду – Джемину и с таким же, безразличным лицом смотрит на трибуну. Новое задание, новы рейд. Ли понимал, почему он должен убивать, насильно забирать детей, понимал, что это все ради будущего, но совесть сжирала его каждый раз. Джено знал, что сегодня умрет больше тысячи людей, больше двух сотен попадут в башни. Президент Со довольно четко ставит задачу, объяснят доходчиво. Джено знает, сглупишь – умрешь. Он кивает со всеми остальными, встает прямо и поет гимн с коллегами в унисон. Черный шлем, оружие и перчатки. Джено входит в свой боинг, садится на место второго пилота. Боинг больше похож на летающую тарелку. В кабине места на четырех пилотов и с десятка солдат. Ли сидит спиной к Джемину – первому пилоту. Таким образом, они контролируют обзор со всех сторон. Управлению он учился примерно с пятнадцати, сейчас же ему двадцать один. Его напарнику столько же. С На Джемином они познакомились на присяге. Попали в один отряд и в целом были с того времени всегда вместе. У Джемина отметка на шеи красовалась, парень уже и не помнит, какой она была при их первой встречи. - Как спалось? – Джемин выглядит немного уставшим, но в целом весел, что бывает с ним не так уж и часто. - Сойдет, чего так светишься? Неужели уже тест прошел? - Да, я узнал имя. А ты еще не был? - Нет. – Джено отрезает резко и сосредотачивается на программе для запуска. - Зря, кстати это твой друг Хуан Ренджун. Я знаком с ним, но не говорил еще, хочу дождаться, когда он пройдет тест. Джено на это хмыкает и поворачивается к Джемину. - А если он не захочет узнать имя партнера? А если он вообще влюблен в другого? - Заткнись ради всего святого, Ли Джено. Должна же быть хоть какая-то радость. Джено замолкает, помогает Джемину поднять машину в небо, полностью сосредотачиваясь на задании.