Саламандры не улыбаются

Первым, что поразило вас снаружи, стал неестественно яркий свет, ударивший в глаза. Вы зажмурились, прикрывшись ладонью, но дверь за собой захлопнули. Замок услужливо щёлкнул. Отступать уже некуда. Борясь с резью и рефлексами, вы приоткрыли один глаз и сморгнули слезу. Совершенно обычную мощеную улицу можно рассмотреть в мельчайших деталях: виден каждый камушек, каждый кирпичик стены напротив, мешки мусора и консервные банки, и мятые клочки бумаги, трепещущие от сквозняка. С огромным трудом вы приоткрыли второй глаз. Улица пуста. Оно и к лучшему. Вы наклонились и попытались подсунуть ключ под дверь. Он не пролез. Вы спустились с крыльца и подошли к окну. Оно заколочено досками и с этой стороны тоже. Поразмыслив, вы просунули ключ между досок, стараясь не разбить стекло. Вы надеетесь, что Папирус догадается искать его здесь. А ещё, что когда-нибудь вы сможете вернуть этому доброму монстру и кусок ткани, и этот свитер, но пока они необходимы вам. В последний раз взглянув на гостеприимный дом, вы затрусили по пустой яркой улице. Ваши тапочки с задниками легко шелестят по камням. Всюду мусор и одиночество. И забитые досками окна. Пару раз вам как будто привиделись чьи-то фигуры, но и они пугливо растаяли в темноте окон. Шух, шух, шух — шепчут ваши шаги в тишине. Вы поёжились. Вы идёте уже около десяти минут, но до сих пор не встретили ни единого монстра. От кого же все прячутся? Неужели, от людей? Братство действительно на них охотится? Но зачем? Просто чтобы убить? Нечто медленно давит вам на макушку. Вы оглядываетесь на забытые здания — безжизненные и тревожные, и постепенно шелестящий звук ваших шагов становится невыносим. Вы срываетесь и бежите. Улица неподвижно бежит вам навстречу, улица мира монстров, странным образом воскрешающая в памяти Город. Справа полыхнуло красным, и вы споткнулись. Падать на камни достаточно больно. Вы судорожно поднялись на четвереньки, устремив взгляд в узкий проулок… залитый пляшущим красным сиянием. Огонь. Это огонь! Вы пытаетесь закричать, но не можете даже вдохнуть. Ваше тело застыло, сделалось твёрдым, как дорожный камень, леденящий вам руки. Из проулка глядит сгусток огня; в его сердце вам мниться фигура с довольным оскалом. Пасть растягивается в ухмылке всё шире и шире. От чудовищного зрелища не отвести глаз. Воздух пропитывается горелым маслом. Вас тошнит. “Беги!” Вы дёрнулись в сторону в тот самый миг, когда пламя метнулось на вас. На секунду ваш взгляд пересёкся с чужим — в красном сгустке и вправду есть что-то живое. Оно смотрит на вас. Сквозь огонь проступает лицо — сухое и острое — искаженное нездоровой навязчивостью. Чем бы оно ни было, оно безумно. Фьють! Воздух рассёк свист, ударив по нервам. Безумная тварь перед вами качнулась — и начала гаснуть, теряя свой цвет. Теперь вы разглядели свёрнутый канат, словно опутывающий худое тело, и угольную голову с застывшим в неясной гримасе лицом. Запал погас, и монстр стал совсем бесцветно-серым. И с треском рассыпался. Раскрошился как мел. “Ты в порядке?” За монстром оказалась другая фигура — маленькая и женственная, мягко пылающая золотым; она прожигает вас чистым взглядом. Снова огненный монстр. На её тёмные шарф и пальто оседает искрящийся пепел. Она приблизилась к вам, обойдя то, что осталось от нападавшего. “Ты не ранен?” Она протянула вам ладонь, сотканную из мягкого света. Вы поспешно поднялись с земли, отойдя на шаг. Она нахмурилась и опустила руку. “Что ты за монстр такой?” — Её голос — красивый и звонкий, немного трескучий. — “Я никогда не видела… похожих…” — Прожигающие вас глаза вдруг распахнулись шире, и вы осознали, что она смотрит на ваш рваный «плащ». — “Папирус?..” Она шагнула к вам, вновь протянув руку, но уже к куску ткани на ваших плечах. Вы инстинктивно отпрянули, вцепившись в вещь Папируса. Огненная девушка замерла. Воспользовавшись её замешательством, вы кинулись прочь. Вы юркнули в какой-то покинутый дом через выбитую дверь и побежали в дальнюю комнату. Под ногами оглушительно стрекочет мусор и осколки стекла. Вы выбрались через разбитое окно и спрятались за углом соседнего здания. Кажется, она не погналась за вами. Слегка отдышавшись, вы двинулись дальше. Становится жарко. Похоже, вы удаляетесь от центра города. Улицы всё ужаснее с каждым кварталом: здания с пробитыми стенами, следами копоти и царапин, обрушенные крыши, глубокие вмятины на дороге — как если бы на неё с высоты рухнуло что-то тяжёлое. И эти размашистые надписи… Их всё больше с каждым шагом!

“Тысячи желаний монстров не могут ошибаться! Ноль-Три докажет это!”

“Свобода или смерть!”

“Темно, темнее, ещё темнее. Темнота разрастается… Кто-нибудь, остановите это!”

“Мы все умрём здесь. Так есть ли смысл беспокоиться? Мучай и убивай, сколько влезет!”

“Ты когда-нибудь думал о мире, где всё точно так же... За исключением того, что тебя не существует? Всё прекрасно обходится без тебя... Ха-ха. Эта мысль меня ужасает”.

“Это всё просто плохой сон. И ты никогда не проснёшься!”

“Давай уничтожим всё в этом жалком мире. Всех и каждого из этих бесполезных воспоминаний… Давай обратим их в пыль!”

“Я вижу двух влюблённых, пялящихся на край адского котла. Они оба хотят умереть? Значит, их любовь закончится в аду. Я не могу перестать смеяться”.

“Они все умерли”.

“Я убью тебя. Я убью всех. Я убью всех, кого ты любишь!”

“Я хочу жить”.

Вы замерли под давлением мыслей, въевшихся в стены мёртвых домов. Сколько отчаяния! Вы явно забрели куда-то не в ту сторону. Будет лучше вернуться и выбрать другой маршрут. Вы глубоко вдохнули и развернулись — и замерли снова. В проулке, метрах в двенадцати от вас, стоит монстр в чёрной накидке. Он сосредоточенно выводит надпись на стене. Он вас пока не видит. Нужно уходить отсюда. Вы аккуратно двинулись вперёд, внимательно глядя под ноги. Вы почти жалеете о том, что ушли. Это место даже хуже, чем Поверхность! Монстр пошевелился, и вы рефлекторно остановились. Он отошёл от стены, любуясь своими мыслями, истекающими краской.

“Убей или будешь убит”.

Вот, что он оставил. Закон. Вы неосознанно шагнули ближе. По какой-то причине, эта надпись взволновала вас сильнее других. Эта надпись взволновала вас… своей очевидностью. Вы подошли ещё ближе, поддавшись безотчётному порыву. Убей или будешь убит. Цени свою жизнь больше, чем любую другую, если хочешь жить. Вот, что она хотела вам сказать. Саламандра рождается на пепелище. Глупо раниться об осколки мира, принесённого в жертву. Это настолько очевидно… Странно, что до вас дошло лишь сейчас. Что-то хрустнуло у вас под ногами, но монстр даже не шелохнулся. Он молча изучает след своих очевидных мыслей. Он давно знает, что вы здесь — вы осознали это слишком внезапно, чтобы испугаться. Вы лишь пожалели, что не прихватили с собой швабру или нож. “Мир так легко разрушается”, — заметил монстр ровным, невыразительным голосом. — “То, что строили годами, обрушила одна-единственная идея. Тебя это не пугает?” Он, наконец, обернулся к вам. Вы напряглись, вглядываясь в невысокую фигуру. Лицо монстра скрывает оранжевая маска с пустой улыбкой. Почему-то вам кажется, что он не смотрит на вас. “А я вот просто в ужасе”, — призналась маска тихо, и монстр качнул головой. — “Гражданская война — это всегда невыносимо страшно. Конечно, ни с той, ни с другой стороны нет чёткой организации, но Охотники начали действовать сообща, а Андайн собрала вокруг себя немало крепких ребят. Пока только лишь мы действуем вразнобой”. Голос из-под маски звучит размеренно и тихо, почти мягко. Он обволакивает вас обманчивой расслабленностью и заставляет дыхание сбиваться. Улица безучастно молчит. Монстр рассеянно поправил капюшон; его тощие руки обмотаны грязными бинтами. “Некоторые, правда, решили”, — продолжал он, — “будто Альфис удастся объединить нас под своё крыло. Но, в конце концов, она заботится лишь о собственной шкуре. Если хочешь знать моё мнение, то рано или поздно нас всех просто перебьют Охотники. И тогда они сами станут нами. Отчаяние затопит все, даже самые дальние уголки Подземелья, и даже такие непрошибаемые идеалисты, как Андайн или О́нни, не смогут держаться вечно. Они падут и станут Охотниками. В конечном счёте, все опустятся до нашей идеологии”. — Монстр медленно шагнул вам навстречу, его пустая маска смотрит мимо вас. — “Они будут убивать друг друга снова и снова, до тех пор, пока не останется лишь один. Что он тогда будет делать? Отправится ли он на Поверхность мстить людям за свою ужаснейшую трагедию? Или не вынесет этого бремени и окунётся в Бездну Вотерфолла, как сделали сотни до него? Как думаешь, дитя, что будет с нашим миром?” Монстр остановился напротив вас. Его маска улыбается, наблюдая глазами-прорезями в форме крестов. Улица шепчет шуршащим мусором, призывая к бегству. Этот монстр может напасть на вас в любой момент. Но вы полны решительности. Вы говорите, что его рассуждения пусты и бесполезны, как маска на его лице; и чувствуете, что монстр впервые смотрит прямо на вас. Крепко стиснув кулаки, вы добавляете, что кто угодно будет бороться за свою жизнь до конца — не важно, чем придётся пожертвовать. Монстр смеётся. “Вот как! Милое дитя. Значит, ты понимаешь”, — незримый взгляд монстра вновь скользнул куда-то вам за спину, и тон его голоса стал в разы твёрже: — “Вам, шавкам Андайн, следовало бы прислушаться! «Устами младенца глаголет истина», как ни как. Покажись!” Вы неосознанно сжались. Где-то в мёртвых домах за вашей спиной наблюдает кто-то ещё. Как вы не заметили раньше? Вы не сводите глаз с монстра перед собой, но трепетно вслушиваетесь в шёпот улицы. Раздаётся незвонкое «топ!», с каким приземляются на ноги, спрыгнув на мощёную дорогу. Он метрах в десяти от вас. “Найс!” — монстр в маске удивлённо вскинул голову. Знакомое имя… Вы обернулись. На другой стороне улицы монстр с кроличьей головой стянул капюшон. Его сизый мех выделяется маяком среди тёмно-грязных стен. Найс едва уловимо двинулся навстречу вам, как вдруг мир словно перевернулся, а вы ощутили жёсткую хватку вокруг живота. Вам потребовалась целая секунда, чтобы осознать, что вы всё на той же улице; только монстр в оранжевой маске теперь стоит метрах в семи от вас. Нет, он остался на месте — это вы оказались на другой стороне улицы. Вас крепко держит рука, покрытая сизым мехом. Когда вас успели оттащить сюда? “Всё хорошо”, — шепнул мягкий голос над вашим ухом; вы запрокинули голову: Найс серьёзно и настороженно смотрит вперёд. “Какая встреча!” — Вы вновь обернулись к пустой и улыбчивой маске напротив, голос монстра за ней насквозь пропитан беспечностью. — “Ты разве не в отпуске?” Держащая вас рука слабо дрогнула и сжалась крепче. “Что? Но откуда ты?..” — Найс оборвал себя на полуслове, помолчал и глубоко выдохнул. — “Я просто решил проследить за Охотниками”, — признался он неожиданно ровно. — “А ты, значит, Накарат, да? Как жизнь? Никогда бы не подумал, что столкнусь с тобой вот так просто! Ты для всех та ещё загадка, знаешь? Никто не может понять, на чьей ты стороне. Зачем ты прячешь лицо? Может, снимешь маску, и мы спокойно побеседуем?” Найс звучит мирно и уверенно. Спиной вы чувствуете его живое тепло и взволнованный трепет его сердца. Ему страшно. Неподвижная маска Накарата фыркнула: “Ты и вправду думаешь, что я передам что-то настолько очевидное?” Найс напрягся сильнее. Накарат задумчиво склонил голову набок. “А впрочем, хорошо”, — передумал он. — “За кем ты следил?” “А?” — Рука, держащая вас, ослабла; вы смогли бы вырваться, если бы попытались. — “Фуку… Фуку Фаер. Но зачем?..” Накарат опять рассеяно подёргал капюшон. “Мне просто любопытно, чем закончится ваша игра в дружбу”. Вы вздрогнули: вы отчётливо ощутили, как монстр улыбнулся сквозь маску. Найс снова прижал вас к себе крепче. Накарат рассмеялся. “Неприятно подозревать своих, не так ли?” — он слегка покачнулся. — “Фуку, значит. Хорошо, я передам это”. Вы поёжились. С вашей стороны было действительно глупо просто уйти, ничего не разузнав об этом месте. Вы не сразу заметили, что держащая вас рука мелко дрожит. Вы повернулись. Найс смотрит широко раскрытыми глазами. Он… злиться? “Да что ты за чудовище такое…” — выдохнул он, и лицо его скривилось от злобы. — “Для тебя это что, всё — игра?! Тебя, правда, ничто не волнует?! Я, конечно, не имею права судить тебя… Я не знаю, скольких ты потерял, но ты!..” “Потерял?” — протянул Накарат, не повышая тона. — “…Я их убил”. Мгновение — и монстр очутился так близко, что вы разглядели блеск его глаз в прорезях-крестах. Найс отбросил вас в сторону, и вы ударились плечом о стену. Раздался шорох, грохот и вскрик. Вы рванулись вперёд, но споткнулись о мусор и чуть не упали. Перед самым вашим лицом мелькнула тощая, серая от бинтов ладонь. “Не смей!” В уши врезался звон и треск, и вы инстинктивно закрыли руками голову и прижались к стене. Вас обдало ледяным воздухом. Вы глянули в сторону и содрогнулись: в полуметре от вас из земли торчат острые ледяные пики. Откуда они?! Их точно здесь не было! Громыхнул хлопок — и снова звон и жуткий треск. Знакомая сизая рука обхватила вас и подняла над землёй. Найс что-то крикнул. Рывок. Вы вцепились в меховое предплечье, глядя, как мощеная дорога удаляется от ваших ног. Найс запрыгнул на крышу, слегка поскользнувшись на черепице, и побежал, унося вас с собой. Он перепрыгнул на следующую крышу, и на следующую. Улица проносится в трёх этажах под вами, мелькая мусором и разбитыми окнами. Вы оглянулись: монстра в маске не видно. Он не преследует вас? Снова рывок — уже вниз: Найс спрыгнул на крышу какого-то ларька, а затем — на дорогу, но не прекратил бежать. Похоже, он хорошо тренирован. Он даже не запыхался. Вас немного укачивает. Вы спрашиваете, куда вы бежите. “Прости!” — бросил Найс, коротко глянув на вас. — “Нам нужно убежать от него как можно дальше, пока он не вырвался!” Вы снова обернулись. За вами никого нет. Этот монстр, спрятавшийся за маской… Что бы он сделал, если бы этот кролик не оказался рядом? Найс начал дышать тяжелее и сбавил темп. Вы спрашиваете, кто это был. “Честно… фух!.. я и сам не знаю! Он ведёт себя как потерянный, но говорят, что он вроде как путается с Охотниками. Единственное, в чём можно быть точно уверенным — что он очень опасный псих, и сражаться с ним в одиночку… — безумие! Фух!..” Наконец, Найс остановился и мягко опустил вас на дорогу; вы тут же отошли на пару шагов. Здания вокруг всё ещё выглядят брошенными, но, по крайней мере, на них нет жутких надписей или следов борьбы. Найс наклонился, уперевшись руками в колени и отдуваясь. Вы не стали отходить слишком далеко и воспользовались передышкой, чтобы рассмотреть его. Телосложение совсем как у человека — только сизый мех и кроличья морда с длинными ушами выдаёт в нём монстра. Плотная накидка не даёт разглядеть его одежду, разве что простые ботинки и чёрные брюки. Здесь все одеваются странно, или это вам просто везёт? Спустя полминуты, Найс выпрямился и медленно, глубоко вздохнул. “Чёрт!” — Он посмотрел на вас. — “Так, теперь на счёт тебя…” — он задумчиво потёр подбородок, внимательно вас разглядывая, и вдруг дёрнулся: похоже, его тоже заинтересовал кусок ткани на ваших плечах. — “Скажи-ка, ребятёнок, где ты взял этот шарф?” Вы колеблитесь. Кажется, Папирус называл имя этого монстра, но вы не уверены. Но это ваша единственная зацепка. Вы отвечаете, что шарф вам одолжил Папирус. Найс недоверчиво изогнул бровь. Собравшись с духом, вы добавляете, что пили чай из кружки с иллюстрацией объятий, которую он принёс, чтобы хватало посуды. Найс удивлённо хмыкнул. “Похоже, ты не врёшь”, — он почесал за ушами. — “Но, тогда, почему ты был?.. Ой, ладно! Чего это я!” — он дружелюбно улыбнулся и наклонился к вам: он выше почти на две головы… если не считать уши. — “Ты, должно быть, здорово испугался?” Вы покачали головой. На самом деле, даже если бы вы поняли, что произошло, вы бы просто не успели испугаться. Найс ласково потрепал ваши волосы. “Нет? А ты храбрый малый, правда? Что ж”, — он протянул вам руку, — “идём! Поищем твоего горе-опекуна!” Вы протянули руку в ответ, но Найс, спохватившись, присел напротив вас на корточки и схватился за кусок ткани… за шарф Папируса. “Погоди секунду…” Он стащил ткань с ваших плеч и заново обернул вас в неё так, что получилось что-то на манер накидки с капюшоном. Затем он прижал свои уши рукой и накинул капюшон тоже. “Вот”, — Найс поднялся. — “Теперь можно идти”. Он снова протянул вам тёплую пушистую ладонь. Вы обхватили её, и Найс повёл вас по пустой улице. “Есть хочешь? Возьмём пару коричных булочек?”