Саламандры не улыбаются

Вы оказались в безбрежной темноте — тихой и колючей. Совесть едко подметила, насколько вы стали грубыми и злыми, но вы отмахнулись от неё. Глубоко вздохнув, сжавшись от холода, вы повернули направо и двинулись к оранжерее. Под ногами захрустел иней. Давно вы не бродили в потёмках. Даже странно, что под землёй света оказалось больше, чем под небом с «настоящими» звёздами. Иногда замирая в ледяной тишине, оборачиваясь на призрачные шорохи, вы добрались до звука журчания. Ощупью отыскав дверь, вы ещё раз медленно, глубоко вздохнули, собираясь с силами, и проскользнули в помещение. После непроглядной тьмы коридора сияние воды и цветов почти ослепило. “Вау, цве…” — только подал голос ближайший цветок, как вы, полагаясь на слух, подскочили к нему, с сочным хрустом переломили стебель и утопили в болотной воде, насколько хватило глубины. Цветок невразумительно булькнул — и умолк. Болезненно сощурившись, вы обвели взглядом остальные цветы. Они не издали ни звука. Бросив сломанный цветок дрейфовать в раковине, вы прошлись по комнате, потихоньку привыкая к свету. Она гораздо меньше, чем показалась на первый взгляд. Виной тому — около дюжины зеркал, высотой от пола до потолка, установленных в дальней части. Вы заглянули в одно из них: пугало, как оно есть. Рядом, на ступеньке стеллажа оставлен журнал наблюдений, вроде того, что вы листали в комнате отдыха. Его страницы отсырели и пошли волнами. На соседнем стеллаже в нижней раковине вместо эхо-цветов вы заметили другие: с крупными белыми лепестками и насыщенно-зелёной листвой; они густо, штук по двадцать, теснятся в горшках на высоких каменных подставках — настолько высоких, что лишь самое донышко горшка находится в воде. Вы с любопытством осмотрели их. На вид — обычные садовые цветы, без запаха и без малейшего отпечатка магии; Дарла наверняка прочла бы о них целую лекцию. В раковине над водой висит крохотный термометр с фигуркой толстого рыжего кота. Шкала показывает «ноль». Поразительно стойкие цветы! Интересно, Эвер знает их название? Вы оставили его одного… он наверняка обиделся. Нужно закончить быстрее и вернуться. Вода течёт из маленьких отверстий в верхних ступенях, спускаясь по широким выемкам из одной переполненной раковины в другую, орошая так весь стеллаж. Вы прижали горлышко бутылки к выемке, струйка воды лизнула пальцы; бутылка потихоньку начала наполняться неоново-голубым сиянием. Эхо-цветы хранят тревожную тишину. Но всё же это место не ощущается покинутым: оно дышит лёгким журчанием воды, живёт и сияет. Горлышко бутылки шуршит о выемку, вы немного устали держать её так. Чтобы отвлечься, вы потянулись и ухватили за краешек журнал; он едва не упал, распахнувшись посередине. Текст выцвел и расплылся, его можно разобрать лишь благодаря тому, что слова выводили печатными буквами. “Если нам удастся преобразовать звукоотражающую магию эхо-цветов в гравитационную, это значительно повысит процент выживаемости при падениях с высоты. Достаточно будет засадить опасные расселины цветами, и их магия нивелирует риск расколоть себе тело и душу. К сожалению, воплотить идеи в жизнь оказалось труднее, чем нам хотелось бы. Мы даже расширили перечень образцов для исследования, на случай, если обнаружим растения, более податливые к магическим мутациям, чем эхо-цветы, на которых так зациклилась группа Ф.Ф. Конечно, мы более не располагаем тем разнообразием растений, что было доступно нашим коллегам, ещё заставшим жизнь на Поверхности. Однако мы всё ещё можем воспользоваться обширными познаниями уваж. проф. Табби. Если, конечно, она удосужится оторваться от мальчишек Сальвии, и займётся работой”. Опять «Сальвия». Имя «Табби» также кажется знакомым, но вы не помните, где слышали его. Бутылка ещё наполовину пуста, поэтому вы перелистнули наугад несколько страниц. “Образцы, взятые в Сноудине, показали поразительную стойкость к низким температурам, но, вместе с тем, и высочайшее сопротивление к магии. За три попытки культивирования мы добились только изменения цвета лепестков: пропал этот зеленоватый отлив. Я уже был бы рад абсолютно любой ерунде, хоть даже если бы они встали и гордо ушли от нас. Или начали издавать неприличные звуки, как 3 группа эхо-цветов, с которой работал Ф.Ф. Почему-то у меня стойкое ощущение, что здесь не обошлось без этого мелкого паршивца Санса. Так или иначе, даже «пукающие» эхо-цветы дают мне бо́льшую надежду на успех. Я предпочёл бы присоединиться к исследованиям Ф.Ф. Наши с Молдессой потуги до сих пор поддерживает только д-р Мартош. Но, не стану отрицать, что уж этот парень знает те особенные слова, от которых хочется пытаться снова и снова. Храни, Королева, нашего доброго старика!”. Вы прикрыли журнал и вновь окинули комнату внимательным взглядом. Значит, здесь проводили эксперименты в попытках вырастить цветы, смягчающие падение. Продолжилась ли работа в другом месте, или все эти надежды зачахли под слоем льда и пыли вместе с Лабораторией? Остаток времени, пока бутылка наполнялась, вы провели в раздумьях. Эхо-цветы помалкивали, сломанный вами бутон слегка покачивался у поверхности воды. С верхних этажей до сих пор не донеслось ни шороха. Стоит ли вам оставить Эвера в комнате и немного пройтись без него? Плотно закрутив крышку, вы поставили бутылку под ноги, приблизились к зеркалу и придирчиво оглядели рану на лбу. Жуть. Если вода тут наполнена магией… Может быть… она и раны залечить сможет? Вы опустили замёрзшие руки в воду — она показалась тёплой, почти горячей, — смыли с них грязь и кровь, а затем пристально всмотрелись в ровные багровые царапины, оставленные когтями Эвера. Царапины не зажили. Вы сдержанно вздохнули. Мечтать не вредно. Вы умылись, стараясь не сильно задевать лоб. Пригладили мокрыми руками волосы. Содрогаясь от холода, обтёрли шею. Вот теперь — лучше. Вы подобрали бутылку и направились к выходу, но притормозили возле сломанного цветка. Из стебля сочиться светящийся сок. Если бутон начнёт гнить, не погубит ли это остальные цветы на стеллаже? Вы подняли сломанный цветок, встряхнули и немного подождали, готовые за любой писк утопить его обратно. Капельки воды блестят на лепестках как слёзы. Цветок выживал здесь всё это время, а вы просто пришли и сгубили его скромную жизнь. Увлечённые невесёлыми мыслями, вы покинули оранжерею, прихватив эхо-цветок с собой. Цветок и бутылка осветили коридор ровным, приятным для глаза сиянием. Поколебавшись пару секунд, вы вернулись в начало коридора и прошли через сквозную комнату к узкому мостику над трубами. Вода в них, спускаясь к резервуарам, расцвечивает эту часть помещения мягким голубым светом. Этаж всё так же безмолвен и неподвижен. Удалось ли вам разминуться с Ноль-Три, или же она устроила засаду? Вы дошли до проломанного моста и ещё раз оценили расстояние. Не меньше двух метров. Это не было бы проблемой, если бы не высота. Клубящийся внизу туман не даёт определить точно, но падать придётся вдвое дальше, чем в котловине. Конечно, вы можете попробовать перепрыгнуть, если Эвер подстрахует с той стороны. Но лучше бы вам поискать другой путь. “Ещё… живы…” — вдруг чахло простонал эхо-цветок, — “жив… вы…” Так он всё же говорит? Вы произносите первое пришедшее на ум слово. “Дурак”, — немедленно отозвался цветок вашим голосом. Вы задумчиво повертели его в руке. Если Ноль-Три надоест поджидать на лестнице, и она решит обследовать этаж, на что она обратит внимание? На оставленные следы? На очищенные от инея таблички? Она сказала, что вы не осознаёте ситуацию, в которой находитесь. Но значит ли это, что она считает вас глупыми? Вы облокотились о ледяной поручень. “Дурак…” — повторил цветок безучастно. И что с ним делать? Как вообще лучше поступить? Проверить до конца ботаническую секцию? Или пойти этой дорогой? Если вы угодите в засаду, это конец. Ноль-Три явно настроена убить вас, да и Эвер попадёт под удар. А если сказать что-нибудь в цветок и сбросить здесь, и подождать какое-то время? Она пойдёт за вами, подумает, что вы упали, и станет обыскивать нижний этаж? Хотя, даже если бы вы и упали, вы бы, скорее, разорвали болтливый цветок на кусочки, чем рискнули выдать своё положение врагу. И почему во всё это ввязались именно вы?.. Чем дольше вы размышляли, глядя сквозь цветок, тем крепче душу охватывало раздражение. Оно раскатывалось горячими волнами, распалялось, подначиваемое усталостью, мерзким чувством бессилия и затаённым страхом. Резко захотелось закричать. Заорать во всё горло, колотить по обледенелым поручням, рвать руками неоновые трубки… Вернуться в оранжерею и безжалостно посбрасывать горшки с цветами на пол — так же, как вы сбросили бумаги со стола в гостинице, когда Санс довёл вас до вспышки гнева. От воспоминания о фальшиво-расслабленной ухмылке, с которой он вертелся рядом последние несколько дней, закружилась голова. Сдавленно рыкнув, вы замахнулись и швырнули эхо-цветок куда-то в коридор, но промазали — он, задев поручень, улетел вниз. Очертания моста поплыли. Ноги подогнулись, и вы сползли спиной по решёткам перил, и сжались в комок. Вы взвыли сквозь зубы, сдерживая вопль. Вы не чувствовали столь жгучей беспомощности с тех пор, как избавились от саламандры. Даже в Колыбели не было такой безнадёги, ведь перед вами стоял Папирус — одно его присутствие вселяло крохотную, незримую надежду. Почему он так и не пришёл за вами? Почему потакает упрямству этой Андайн, зная, что она ничего ему не сделает? Почему к вам прицепились Охотники?! Почему вечно всё, что может пойти не так, идёт хуже некуда?! Вам безумно захотелось высказаться. Сансу. Андайн. Ноль-Три, кому угодно — да хоть им всем! Прокричать им всем прямо в лицо, что вы устали убегать! Устали терпеть и оправдывать чужие ожидания! Устали проглатывать обиды! Устали притворяться «хорошим» ребёнком! Если бы вы могли вернуться назад. Вернуться в те одинаковые, проходящие строго по правилам дни, когда вы чётко знали, что надо делать, когда было кристально ясно, что правильно, а что нет. Когда Анина была ещё жива; она улыбалась вам, и улыбка не касалась её пустых, остекленевших глаз. Когда все восхищались вашим хладнокровием и безупречными отметками, когда никто не называл вас «тварью» и не пытался убить. Когда вы просто жили и «мечтали» о лучшем будущем, как все… Если бы вы вернулись! Ох, если бы!.. Если бы вы могли просто избавиться от них всех! Почему, убегая от Сестры Милосердия, вы не свернули в кухню, где были ножи? Почему в тот раз, в Колыбели, не резанули стеклом огненную девку, когда она хотела сжечь вас заживо? Что толку, что вы послушались Папируса — он, в итоге, бросил вас тут умирать! Ещё и этот… мелкий чёрт завёл непонятно куда! Левую кисть прострелило судорогой, вырывая из карусели пылающих мыслей. Только сейчас вы заметили, что со всей силой сжали бутылку. Вы попытались ослабить хватку; бутылка выпала из онемевших пальцев и откатилась к другому краю моста, стукнувшись о решётку. По телу прошла крупная неуёмная дрожь, и вы сжались крепче, зашипев от боли в мышцах. Проторчите здесь ещё пару минут и превратитесь в замороженный трупик — точно так зимой промерзают гирлянды полёвок, нанизанных на колючки шиповника. В памяти всплыло яркое пятно распотрошённой пичужки в окружении серых мышиных тушек. Вы в самой дальней и запущенной части заднего двора Яслей — гость из Ратуши увёл вашу группу с площадки, посмотреть на «кладовую» крохотной певчей птички, что охотится в «ночную» часть суток, когда в Городе запирают ставни. Он назвал её «ланиусом», птичьим мясником. Вас это, почему-то, позабавило. Гость тогда с лёгкой улыбкой сказал, что, наверное, маленькому мяснику было весело всё это собирать. Вы добавили, что ему, наверное, было вкусно. Кажется, гость смеялся. Если бы вы вернулись — сказали бы что-то другое? Вы протяжно шмыгнули носом и утёрли лицо, не чувствуя прикосновения к щекам. Знали бы вы заранее, что все выслуги пойдут прахом — попытались бы вместе с Симой стащить пару мышиных тушек, чтобы подсунуть их в тапочки вредной визгливой няньке. Ох, и влетело бы вам! А теперь вы лишь маленькая слабая «человеческая тварь» — без союзников, без оружия, без плана; вам остаётся бежать или сдохнуть — стать ярким распотрошённым пятном, словно пичужка в колючках шиповника. Ну, или остаться и замёрзнуть. Выбор весьма скудный. Вы обессиленно выдохнули в колени, крупно дрожа и стискивая зубы, чтобы те не стучали… И вскинулись, озираясь. Показалось, будто что-то скрежетнуло. Вы вскочили, чуть не упав: ноги и руки сдавило болью, они стали ватными, непослушными. Снова закружилась голова, замерцало в глазах. Вы пошатнулись и ударились локтем о поручень, но не ощутили это — только услышали резкий металлический гул. Опершись о поручень и часто заморгав, вы огляделись. Ни звуков, ни движения. Никого. Но вы слышали!.. Верно? Жалкий, едва уловимый звук, будто скрипнули качели или колесо старой тачки. Вы всмотрелись в очертания хлама внизу. Здесь было тихо, до того как вы… Бледно-голубое свечение эхо-цветка проступает сквозь полог тумана, подсвечивая изгибы какой-то конструкции. Вы вернулись к началу моста и перегнулись через перила. У самой стены лежит что-то большое, покатое, вроде опрокинутой бочки. Из дна торчит то ли железка, то ли… Слишком темно. Похоже на кусок рамы или… огромную паучью лапку. Это же Искатель! Догадка едва не сорвалась с губ вскриком. Чем пристальнее вы всматриваетесь, тем явственнее видите завалившуюся на бок Адскую Машину — точно как та, что была в котловине. Вы вновь окинули взглядом кучи «хлама», всплывающие в тумане. Вот ещё Искатель. И ещё один. И ещё. Вы насчитали десять. Один из них переломан пополам, другой — пришпилен к стене штырём. Ещё два — придавлены столами… Тот, что под вами, рядом с цветком, выглядит нетронутым. Вы свесились так низко, как только смогли, впившись взглядом в неподвижную машину. Ледяной поручень, в отместку, впился в рёбра. Мороз вгрызается в кости, всё ломит и ноет; вас трясёт. Ничего. Тишина оглушает. Холод железа болью растекается в грудной клетке, отдаваясь спазмами кашля. Вы терпите, игнорируете изо всех сил, стараясь даже не моргать. Сколько вы уже ждёте? Минуту? Две? Кажется, что час, но ощущениям доверять не стоит. Если вы сейчас уйдёте, значит, всё это время проторчали здесь без толку. Внезапно вздёрнутая в воздух лапка Искателя немного согнулась, и тишину прорезал тонкий, еле различимый звук: скрипнули ржавые шарниры. Сбоку мигнуло бледным светом круглое окно. И опять накрыла тишина. Морщась от боли, вы осторожно выпрямились и отлипли от перил. Ноль-Три не ошиблась — эти штуки «живучие». Вопрос в том, чем это грозит вам. Вы снова всмотрелись в подсвеченный эхо-цветком корпус Искателя. Он снова прикинулся неподвижным хламом. Он сломан? Или просто проржавел настолько, что не может сдвинуться? А что насчёт остальных? Вы подняли бутылку, она остыла и покрылась морозным налётом, но вода внутри ледяной коркой пока не взялась. Если бы вы могли запустить Искателя и отвлечь на него Ноль-Три… Охотники ведь тоже сражаются с Альфис и её творениями. И Ноль-Три сломала ту скрипучую штуку наверху — наверняка это тоже была какая-то машина. Только как бы это провернуть? Как вообще работают Адские Машины? От магии? Или они заводные? У первого Искателя окошко загорелось после того, как Ноль-Три отшвырнула его магией. Допустим, роль мог сыграть и удар, она могла просто встряхнуть механизм. Но двигался ли этот, когда вы проходили в первый раз. Вы могли его не заметить. Либо он среагировал на магию цветка? Или цветок настолько удачно упал, что зацепил какой-то рычажок? Вот бы Эвер знал, как… Вы попытались хмыкнуть, но вместо этого не удержали зевок. Нужно возвращаться, пока вы не примёрзли к месту. Мысли о проблемном монстрёнке навалились раздражающей усталостью. Да, конечно, расскажет он вам всё про эти штуки! Вы же видели, как он на вас посмотрел! «А чем я могу помочь? Я же обуза!» — вот, что он скажет! И будет прав во всех смыслах! Спотыкаясь на нетвёрдых ногах, вы направились обратно в комнату отдыха. Даже если Эвер и не так сильно обиделся, то, как он отреагирует, узнав о вашем открытии? Его один Искатель до ужаса напугал! А здесь их с десяток! А если расколотая душа — это как слабая воля у людей, и с ним случится припадок? Вы прошли через сквозную комнату, выскользнули в коридор ботанической секции, зацепившись плечом за дверной косяк, — и застыли: вдалеке отчётливо видна полоска света. Лишь спустя несколько секунд вы осознали, что он исходит из-за приоткрытой двери. Этот дурак совсем не соображает? Вы велели ему запереть дверь, а не оставлять её нараспашку! Если только кто-то не… Придушив тревожные мысли в зародыше, вы двинулись вперёд. Прислушиваясь сквозь хрустящий под ногами иней, убеждая себя, что Эвер просто дурак и с ним всё в порядке, вы миновали оранжерею, лабораторию… Лаборантскую — с выбитой дверью, с частично перекрытым проходом — для Ноль-Три узковато, она не смогла бы там притаиться. В районе автоклавной до вас донёсся знакомый цокот когтей. Вы сосредоточились на нём, не замедляя шаг. Вот Эвер подбегает к двери, переступает с ноги на ногу и тут же несётся назад, вглубь комнаты. Скрипит диванчик. Вы насупились: зря переживали. Комната окутывает тёплым светом и знакомым потрескиванием свечей: одна осталась на стуле, другая перекочевала на стол с журналом. Эвер сидит на диванчике, забравшись на него с ногами, и напряжённо глядит в подлокотник. И на что вы рассчитывали? Вы с трудом прикрыли дверь: пальцы совсем не слушаются. Молча прошли и поставили бутылку на стол. Эвер сюда и сковороду зачем-то вытащил… “Ну, тебя долго не было, и я тут…” — начал он небрежно, но неожиданно воскликнул, заставив вас вздрогнуть: — “Т-ты!.. Что с тобой случилось?! Ты же бледный, как призрак!” Эвер уставился на вас с неподдельным беспокойством. Вы рассеянно опустили взгляд на свои трясущиеся руки — синевато-белые, с раскрасневшимися, будто испачканными в томатном соке пальцами, — и неловко пожали плечами. Стараясь, чтобы голос не дрожал и звучал примирительно, вы признаёте, что Эвер был прав, когда говорил о детских воспоминаниях. “Ты это о чём?” — растерялся он. Вы уточняете, что они, и вправду, успокаивают, и неуверенно поднимаете глаза. Беспокойство на его лице разгладилось, Эвер слабо улыбнулся: “И что же ты вспомнил?” Вы снова опустили взгляд и неуклюже спрятали ладони под шарф, скрестив запястья, раздумывая над ответом. Вы говорите, что, когда вам было лет пять, мальчик из вашей группы попытался подсунуть дохлых мышей в тапочки нелюбимой няне, а вы были слишком серьёзными и скучными, чтобы помочь ему; теперь жалеете об этом. Эвер хрюкнул и глухо рассмеялся. “Ну, ты и чудик!” — беззлобно объявил он и слез с дивана. — “Я тут покопался, пока тебя не было…” — он подошёл к столу, схватил сковороду обеими руками и помахал ею из стороны в сторону, как мечом, сияя от гордости. — “Гляди, чего нашёл! Может, я магией пользоваться и не могу, но позаботиться-то о себе сумею! Ей же и атаки можно отражать!..” Вы неопределённо кивнули, смущённые его энтузиазмом. Вымученно-весёлый тон голоса и вид бесполезной дырявой сковородки только укрепили ваше решение ничего не рассказывать Эверу об Искателях. “А ещё вот чего!” — он протянул небольшой листок, сложенный пополам. Вы с сомнением спрашиваете, не карта ли это. “Что? Нет!” — он усмехнулся, будто вы спросили нечто нелепое. — “Я просто нашёл её за диваном, думал, тебе будет интересно…” Вы говорите, что если его находка не поможет выбраться отсюда, то вы посмотрите на неё позже, и шагаете к диванчику. Эвер повернулся следом. “Что-то случилось”, — убеждённо повторил он. — “Ты ушёл злой, как чёрт, а вернулся бледней мела!” Вы врёте, что ничего не случилось; не оборачиваясь, вы раскрываете сумку и бегло проходитесь по содержимому. Свечи, таблетки… Кристалл мерцает всё противнее и, вроде бы, тускнеет — выбросить его, что ли? “Врёшь!” — шикнул Эвер, отвлекая. — “Точно знаю, что врёшь!” — Он подошёл сзади и опустил ладонь вам на плечо, с чувством встряхнув. — “Что ты видел? Там бродит ещё какая-то жуть? Скажи мне!” Вы вывернулись из хватки и попытались отойти с сумкой в руках — Эвер тут же вцепился в неё и дёрнул на себя. Потеряв равновесие, вы врезались в стул и полетели с ним на пол. В морозной тишине раскатился кошмарный грохот. “Ах! Прости! Я не нарочно!” — засуетился Эвер где-то далеко, нечётко, сквозь нарастающий гул — словно над головой подвесили раззадоренный улей. — “Просто ты вечно такой упрямый!..” Вы стиснули зубы, неуклюже приподнялись на четвереньки. “Я же помочь хочу, а ты!..” И так же неуклюже попытались сжать негнущиеся пальцы в кулаки. Спокойно. У вас полно других проблем… “Может, твои друзья с Поверхности и лучше меня, и, может, ты больше хочешь, чтобы здесь были они, но…” Что он несёт? “Но я хочу помочь! Правда! Только ты мне не даёшь даже!..” Вы прерываете его, велев замолчать. Бесполезно. “Вот вечно ты так! Ведёшь себя прямо как!.. Как взрослые!” Истерический звон в его крике, прорезав гул, гадостно отозвался в затылке, на миг заставив вас оторопеть. Никогда бы не подумали, что фразу «ты ведёшь себя совсем как взрослый» можно вывернуть в оскорбление — но Эверу это-таки удалось. Вы встали, упираясь руками в пол и колени, не поднимая взгляд. Вы требуете, чтобы Эвер хотя бы раз вас послушал. Он отступил на шаг и всхлипнул — бессильно, почти испуганно. “Что ты задумал”, — выдавил он сквозь слёзы; голос его опасно колеблется, дрожа между злостью и паникой. — “Я тебя спрашиваю, что ты собрался сделать! Отвечай!” Неутихший гнев всколыхнулся, распаляясь, разъедая нутро, прорвался наружу низким рычанием. Вы пинком отшвыриваете стул с пути — тот с грохотом отлетает к двери. Ошарашенный монстрёнок пятится, вы делаете шаг навстречу. Два. Три. Вот пальцы смыкаются на мягком вороте пончо, вы рывком подтягиваете Эвера к самому лицу и заносите руку для удара. Неподатливые от мороза пальцы действуют с удивительной точностью. “Давай, бей!” — Эвер дерзко смотрит в глаза, — “я только «за»! Себе же всё сделаешь проще! Давай!” Если вы ударите — он исчезнет. Так и вправду будет проще всего. Вы и вправду… собираетесь убить его? Вдох. Выдох. Вы резко разжали пальцы, оттолкнув монстрёнка к дивану; он наткнулся на него, но устоял на ногах. Вы шипите сквозь зубы, что не забыли о его нездоровом стремлении умереть. “О! То есть, если бы я не хотел умирать, ты бы убил меня?” — огрызнулся Эвер тоном «мне всё равно, что ты скажешь, я выверну это по-своему». — “Так я прав? Тебе сказать нечего? Ты так и не ответил ни на один мой вопрос!” Этот дурак. Вы молча подошли к стулу и подняли его, приметив откатившуюся к стене свечу; она погасла при падении. Вы подобрали её. “Ар-рх! Как же с людьми сложно! Вот поэтому монстры так и не нашли с вами общий язык, как ни старались! Если хотя бы половина людей похожи на тебя, то не удивительно, что вам было проще избавиться от нас, чем попытаться понять! Ни страха, ни сострадания… в ваших жутких душах, и правда, нет ни капли надежды!” Надтреснутый голос вновь сорвался на крик, оборвавшись очередным отчаянным всхлипом. Вы пытаетесь выровнять дыхание, чтобы успокоиться. Вы замечаете, что в этом он прав, и люди и монстры никогда не смогут поладить. Вы не слышите, как звучит ваш голос, но стараетесь придать ему равнодушия. Вы всё ещё смотрите сквозь пол. “Я!.. Я-я н-не это…” Вы добавляете, что ему не повезло столкнуться с одним из худших людей из всех. Поэтому ему не стоит судить остальных по плохому примеру. “Д-да постой! Я сболтнул лишнего! Я не это хотел!..” Пропустив мимо ушей чужой лепет, вы чётко, с расстановкой, повторяете прошлые слова Эвера о том, каким путём можно добраться до Руин: река, водопады, Сноудин, лес и единственная прямая дорога. “Фриск…” Не поднимая взгляд, вы возвращаетесь к Эверу, — он вжимается в диван, отстраняясь от вас, — и подхватываете с пола сумку. Прячете в неё свечу. Всё так же не глядя на Эвера, вы говорите, что он сам может решить, провожать вас до Руин или нет, но лучшее, что он может сделать — это разыскать Ноль-Три и попросить её, чтобы она отвела его назад в приют. Монстр вроде неё не станет убивать монстрёнка. Повисла тяжёлая тишина. “Е-если…” — Эвер сдержанно всхлипнул, — “если ты, и правда, такой плохой человек, как ты говоришь, то… ну… Может, всё не так уж и плохо?” Вы недоумённо уставились на него, почти в полной уверенности, что ослышались. “В смысле, ну…” — он съёжился под пристальным взглядом, явно борясь с желанием отступить. — “Я хочу сказать, что… Т-ты же не ударил меня! В-видишь? Значит, ты не такой уж плохой!” У него в голове песок. Песок с подозрительными таблетками. Он попытался выдавить улыбку. Вы попытались без слов передать, насколько безумную глупость он только что высказал. И даже так… Тем не менее, я всё ещё жив. …Где-то вы такое уже слышали. Эвер разбито вздохнул и понурился. Он открыл было рот, чтобы выдумать что-то ещё, но в тот же момент… “Приве-е-ети-и-ик!” — звонко раскатилось по коридору. Вы забыли, как дышать. Чистый звонкий голос. Вероятно, женский или детский. “Приве-е-етик! Есть здесь кто-нибудь?” — разнеслось, отражаясь от заиндевелых стен, остро впиваясь в нервы. Кто это? Откуда? Это не Ноль-Три! Голос вам не знаком! Кто же? Ещё враг? Охотник? Потерянный? Сколько можно!.. Вы вздрогнули, почувствовав прикосновение к плечу. “Фриск”, — просительно позвал Эвер, вытягивая мысли из омута паники, — “успокойся. Кажется, это не враг…” Вы едва разобрали его слова сквозь трепет собственного сердца. Не враг? Неправда… Вы вновь дёрнулись, отклоняясь назад, стараясь отстраниться от его руки. “Просто послушай”, — настоял он, шагнув ближе, не давая отступить. Зажмурившись, вы покорно прислушались. “Кто-нибудь! Вы здесь?” — голос не приблизился, его обладатель стоит где-то в начале коридора, со стороны оранжереи. — “Я вас слышала! Я вас не обижу! И прошу вас не выскакивать на меня из темноты!..” Звучит молодо, приятно… неуверенно. Будто испуганно. И слегка приглушённо, как через маску. “Давай выйдем”, — предложил вдруг Эвер, заставив вытаращиться на него в немом изумлении. — “Она может помочь нам!” — тут же оправдался он. — “Всё равно она наверняка нас найдёт! Но если повезёт, она выведет нас отсюда!” Вы возражаете, от волнения давясь колючим воздухом, но Эвер не сдаётся. “Не должно же всё быть так плохо!” — прошипел он с жаром в самое ухо. — “Иногда должно повезти! И нам повезло, что кто-то забрёл сюда, кроме нас!..” “…Вы слышите? Если вы решили поселиться здесь, то давайте знакомиться! Я ухаживаю за цветами в оранжерее, и мне придётся пару раз в неделю вас тревожить! Так что давайте дружить!” Цветы? Поэтому оранжерея не кажется покинутой… “Видишь? Она ухаживает за цветами!” — тоном победителя подхватил Эвер. — “И, если бы она за нами следила, стала бы кричать?” Вы с сомнением перевели взгляд с монстрёнка на дверь. Не верится, что кто-то может просто… прийти и помочь в самый нужный момент. Так бывает? “Она не поймёт, кто ты! Спрячешь лицо под шарфом и будешь стоять за мной, а я, если что, просто скажу, что ты сильно испугался!” “У!.. У-у меня есть крабовые яблоки!” — Голос словно становится ближе; она идёт сюда? — “Я могу вас угостить! Но если вы меня напугаете, они полетят вам в лицо! Я предупредила!” Совершенно растерявшись, вы признаётесь Эверу, что не знаете, как поступить. “Фриск, поверь мне, пожалуйста!” — он обхватил вас за плечи обеими руками, почти с мольбой заглядывая в глаза. — “Не все вокруг хотят тебе навредить! Сделай, как прошу, хоть раз! Если я ошибусь, то никогда больше не буду с тобой спорить!” Вы слабо возражаете, что если она враг, следующего раза не… “Вот вечно ты такой!” — нахмурился Эвер, прервав вас. — “Вечно всё у тебя «плохо» и «дальше только хуже». Монстры бывают добрыми! Как Маффет… Как твои друзья, которые тебя приютили! У меня хорошее предчувствие. Она, может быть, наш единственный шанс отсюда выбраться. Ну, дай доказать, что хорошим монстрам можно и нужно доверять!” Вы уже различаете звук приближающихся шагов; вместе с тем, голос стал тише, в нём зазвенели нотки обиды и замешательства: “Где-е-е вы? Ух, ну, не показалось же мне, в самом деле! Неужто с ума схожу?..” Эвер хмуро ждёт вашего решения. Вы бессильно вздохнули. Не нравится вам всё это.