Саламандры не улыбаются

Ловко крутанув шест, Тюльпан устроила его на плече; вторую руку она самоуверенно упёрла в бок. “Не хочется этого признавать, но Капитан была права, когда предупреждала нас не терять с тобой бдительность. Честно говоря, я ожидала, что ты попытаешься убежать обратно… Что ты вообще пытался сделать? Утопить нас? Или…” — она кивнула в сторону Искателя, лежащего под стеной, подсвеченного эхо-цветком, — “ты хотел включить эти поломашки? Думаешь, раз они охотятся на монстров, то тебя не тронут?” “Фриск! Угх!..” — голос Эвера оборвался гулом от падения на стальную решётку и ожесточённой вознёй. Вы впились взглядом в мост, краем глаза уловив, как Тюльпан тоже запрокинула голову. “Слезь с меня, ты!..” Знакомый голос — эта девушка встречалась с Ноль-Три на болотах; Эвер вдавливает её в решётку, не давая вывернуться. Она маленькая, меньше него. Всё, что вы можете рассмотреть: её тёмная накидка и шляпа с полями, загнутыми уголком. “Ох, боже! Что за детский сад, Лоттель?” — сухо усмехнулась Тюльпан. — “Просто выруби его уже и спускайся!” «Вырубить»?! Но его душа!.. Лоттель высвободила руку — пухлую, коротенькую, с бледной кожей, — над пальцами вспыхнули розовые искры магии, осветив лицо Эвера… Она ударит его! Вы кричите, что у этого ребёнка расколота душа. Лоттель изумлённо пискнула; рука её дрогнула, и искры угасли. “Как это мило”, — безразлично процедила Тюльпан, повернувшись к вам. — “Какой заботливый человек к нам забрался, даже…” “Ох, Королева!” — в ужасе вскрикнула Лоттель, перебив её. — “Ч-что стряслось с твоей душой?!” — Её крошечная ладонь упирается Эверу в грудь, и в воздухе сбоку от него бледнеют полосы характеристик; она проверяет ваши слова? — “Что этот человек с тобой сделал?!” “Фриск мне ничего не сделал!” — рявкнул Эвер неожиданно злобно. — “Это только из-за вас! Всё Подземелье катится к чертям только из-за грязных убийц, вроде вас!” Он навалился на неё сильнее, кажется, вцепившись в грудь. “Ай! Да пусти ж ты!..” Тюльпан испустила очередной наигранный вздох. “Вот ведь…” — Она с натянутой улыбкой обратилась к вам: — “Прости уж за этот балаган. Капитан не велела сражаться с тобой в одиночку, вот она и увязалась за мной. Ты, наверное, разочарован нашим приёмом. Ожидал чего-то более грандиозного? С пушками, ловушками, огнём и прочей ерундой, да? Боюсь, мы были немного заняты. Если бы ты предупредил нас о своём визите, мы бы успели организовать достойную встречу…” Собравшись с силами, вы вновь пытаетесь встать. По позвоночнику уколами скатывается боль. Вы стискиваете зубы, выпрямляясь, глядя прямо в ярко-жёлтые глаза Тюльпан. Вы спрашиваете, зачем она тянет время. Тюльпан заинтересованно склонила голову. “Тяну время? А что, тебе не терпится сразиться?” — её глаза азартно блеснули. — “А мне нравится твой настрой! Позволь представиться ещё разок!” — Тюльпан приложила свободную руку к груди и медленно, самодовольно произнесла: — “Начальник Вотерфоллского гарнизона и правая рука Капитана Ноль-Три, милашка и красавица Тюльпан! Атака — пятьдесят, Защита — двадцать. Уровень Резни — десять”. Она запугивает вас? Она, в любом случае, продолжает тянуть время. Если явятся ещё Охотники, ваш путь здесь и закончится. Вы рванулись в сторону — скорее проверяя реакцию врага, чем стремясь сбежать. Тюльпан тут же небрежно взмахнула шестом; часть его размякла, брызнув на пол прямо перед вами — вы едва успели затормозить, отпрянув от выстреливших из тумана шипов. Тюльпан осуждающе зачмокала щупальцами, словно няня провинившемуся дитю. “Давай-ка без резких движ…” — Её опять перебила возня на мосту. Эвер громко ухнул, заставив вас в страхе перевести туда взгляд: мост задрожал, сквозь решётку пробился розовый свет магии. Он же не?.. “Не дёргайся, не то сам себя поранишь!” — напустилась Лоттель; вы не сдержали облегчённый вздох, расслышав протестующее мычание монстрёнка — его просто связали. На краю пролома появился маленький розовый монстр в широких светлых штанах, заправленных в сапожки, и в светлой рубашке с подкатанными рукавами. Без накидки, но в шляпе. Лоттель, цепляясь за поручень, перебралась на наружную сторону перил и с тихим “хоп-ля!” перепрыгнула на крышку резервуара, затем — на пол, всколыхнув морозный туман. Похожа на амфибию. У Лоттель большая голова с широким ртом, круглыми голубыми глазами и с шестью длинными ярко-розовыми отростками-пёрышками, торчащими по бокам, плотное тельце и короткие лапки, и большой толстый хвост с прозрачной перепонкой. Разгоняя туман хвостом, Лоттель вразвалочку подбежала к Тюльпан. Такая маленькая… Она ниже вас на целую голову. “Закончила, наконец?” — покосилась на неё Тюльпан. “Я, что ли… в драку полезла?” — отдуваясь, проворчала Лоттель. — “Мы должны были привести его к Капитану, а теперь… нам придётся самим его сдерживать!” Воспользовавшись их заминкой, вы озираетесь в поисках сковороды. Бесполезно. За дымкой на тёмном кафеле ни черта не видно. Попытаетесь бежать — встрянете в чернила. “…А это не шарф Папируса?” — Лоттель прищурилась, указав на вас коротким пальчиком. Шарф? Если подумать, та огненная охотница, Фуку, тоже постоянно на него косилась. Чем он им всем так приглянулся?.. “Да, вроде, похож…” — присмотрелась Тюльпан. “Ты, когда била, ты в шарф попала?” Что? Лоттель скривила мордашку, глядя на напарницу снизу вверх. Ледяной тон, каким она произнесла это, мурашками прошёлся по коже. “Да, вроде бы… А что?” Лоттель фыркнула и вдруг выставила вперёд ладонь, растопырив пальцы, — и создала сияющую сферу для атаки. Вы невольно попятились. “Он сделан из гвардейского плаща”, — раздражённо объяснила она, не сводя с вас прищуренных голубых глаз. — “Их солдаты ещё при Дриимуррах носили. Он рассеивает враждебную магию при касании…” Ваш шарф? Вы неловко сжали холодную ткань. А ведь край сполз на спину, когда вы спрыгнули с моста… “…Поэтому ты его и не пробила! Тут нужна Атака повыше!” Лицо Тюльпан исказила ухмылка. “То есть, надо бить туда, где нет этой тряпки?” “Ч-что? Тюля, постой! Ты что?..” Удерживая розовую сферу, Лоттель свободной рукой попыталась дотянуться до Тюльпан, но та её уже не слушала. Щупальца, обрамляющие рот, распрямились и конвульсивно сжались. Тюльпан опустила руку с шестом, напряглась… — и очутилась перед вами, занеся шест для косого удара. Быстрая! Метит в голову! Вы судорожно дёргаете ткань шарфа вверх, пытаясь закрыться… И лишь в последний миг замечаете, как Тюльпан развернула шест, меняя направление удара. Свист. Хруст. Правый бок взрывается болью; вас, как пушинку, отбрасывает в сторону. Глухой удар. Левый висок и плечо взрываются не менее ярко, боль искрами вспыхивает перед мутным взором. Вы вновь на полу. Вы пытаетесь свернуться калачиком — и задыхаетесь от острой рези в боку. Вы пытаетесь открыть глаза — взгляд застилает туман. Или слёзы. Кажется, вы врезались в стену и упали. Сквозь пелену до сознания доносится хохот. Безудержный и зловещий. Восторженный. Вы беспомощно глотаете воздух, стараясь дышать неглубоко, коротко, тихо, судорожно сжимая и разжимая кулаки. Лоттель лепечет на грани слышимости, Тюльпан заходится истовым хохотом. “Так он настолько слабый!..” Омерзительный, з н а к о м ы й восторг звенит в голосе, беспощадно вгрызаясь в виски. “А я-то думала!.. Умеет же Трёшка нагнать драму! Это точно человек? Или это запоздалая шутка на День дурака?” Вы силитесь приподняться, самую капельку выгнувшись вправо, — и валитесь обратно, стискивая зубы, сдерживая жалкое хныканье. Рёбра. Эта сука сломала вам рёбра! К вам размеренно приближаются шаги, словно в такт тиканью часов. Часы? Да, в кабинете Анины были часы. Они стояли в каждой чёртовой комнате. “Тюля, постой! Опасно вот так!..” Слепо шаря ладонью по кафелю, будто в стремлении схватить остаток ускользающей надежды, вы выворачиваете голову вверх, сквозь дымку различая яркую, складную фигуру Тюльпан, озарённую неоново-голубым сиянием. Приложив кулачок к пучку щупалец, она прожигает вас немигающим взглядом. В нём плещется та же смесь безумного торжества и презрения, что отпечаталась в памяти на всю жизнь. Она упивается вашим отчаянием. В точности, как Сестра милосердия в тот день. “И это реально всё, что ты можешь? Ха! Если бы я с самого начала знала, что люди такие слабаки, я бы не устраивала весь этот цирк. На месте бы и порешила. Подумать только! Даже как-то неудобно получилось…” Не выдержав её хищный взгляд, вы отводите глаза — и замираете в леденящем изумлении. Вы уронили эхо-цветок с этой стороны комнаты, прямо под бок Искателю. Разве нет? Цветок точно лежит под стеной в том же месте. Но Искатель… Он исчез. “М? Что там такое? На что ты смотришь? Предсмертные видения? Боюсь, мамочка за тобой не пришла — тебе показалось!” “Тюля, перестань! Мне кажется, это ещё ребёнок… Не надо так жестоко…” “Чушь! Можно подумать, эти твари щадили наших детей во время Войны!” Правый висок прошиб удар, заставивший откинуться назад, и вы приложились затылком о стену; в бок под грудью снова впилась острая боль. Нечто с силой давит, вжимает голову в пол. Шест. Вы тянетесь, чтобы оттолкнуть его. Бесполезно. “Знаешь, у меня остался один вопросик”, — Тюльпан налегла на шест, стараясь раздавить вам голову; вы заскулили от боли. — “Будь хорошим, ответь тётеньке перед смертью! Я всегда считала себя неплохой актрисой, но… Ты не повёлся. Ты с самого начала меня подозревал, верно? Это потому что ты так сильно ненавидишь всех монстров? Поэтому надеялся, что я враг? Или же это я в чём-то прокололась?” Вы отчаянно вцепились в шест, силясь отодвинуть его хоть немного. Она крутанула его, вдавливая сильнее, вырвав из горла сиплый скулёж. Больно. Вы скосили глаза в попытке рассмотреть лицо Тюльпан, но вместо этого — уловили движение на потоке. Почти прямо над вами. В глазах вдруг потемнело, и во тьме вспыхнули звёзды. Сквозь тупую, ноющую боль в сознании смешались вопли, грузный звук удара, треск, оглушительный дребезг стекла и пронзительный стальной скрежет. Вы прикрыли голову руками, безотчётно пытаясь сжаться в комок; правый бок остро запротестовал. Неожиданно в лицо плеснула вода. Вы захлебнулись и раскашлялись, сквозь боль приподнявшись над полом. Он залит голубой водой. Звонко хрустят осколки стекла. Вы повернули голову: метрах в пяти от вас топчется стальной цилиндр на четырёх паучьих ногах. Искатель. Резервуар рядом с ним — тот, что вы хотели разбить, — разрушен до основания. “Т-тюля, что нам делать?! Эти тоже ещё работают!” — всхлипнула Лоттель где-то вдалеке; Искатель сорвался с места, устремившись на голос, и она завизжала. Они вместе с Тюльпан стоят в дальней части комнаты, под мостом. Далеко удрали. Из темноты с монотонным, механическим жужжанием выступают Искатели. Их три. Четыре. Всего пять — и ещё один со скрипом тащится по полу, подтягиваясь единственной рабочей ногой. Их круглые окна угрожающе горят бледно-розовым, будто воспалённые глаза. Тюльпан, с бодрым криком, пронзила ближайшего к ней Искателя шипами — он пошатнулся, но тут же встал на дыбы и ударил ногами, едва не проткнув её. Полыхнула розовая магия Лоттель. Надо уходить. Пока никто не заметил вашу беспомощную тушку. Опираясь о стену, морщась от боли, вы заставляете себя подняться. Под ногами плещется вода, она утекает вам за спину. Мокрые ладони прилипают к мёрзлой стене, вам не хватает воздуха, виски мучительно пульсируют. Враги перекрикиваются, трещит кафель под ударами стальных ног. Вас это не касается. Вы всматриваетесь в пролёт моста в поисках Эвера. Куда он подевался?.. Шурх! За спиной?! Вы обернулись, сразу пожалев о своей резкости — очередная вспышка боли чуть не сшибла вас обратно в воду. Вы прищурились, вглядываясь в пространство, подсвеченное неоновой гладью. Вдоль всей стены в полу проходит стальная решётка, должно быть, слив или вентиляция — вода сейчас убегает туда. Внезапно часть решётки приподнялась и сдвинулась, открывая широкий лаз; вода хлынула туда ещё бо́льшим потоком. Из лаза высунулась тонкая светлая рука: она поманила вас завлекающим жестом и нырнула обратно. Что это было? Кто? Вы в растерянности переводите взгляд на пустой мост и вновь на лаз. Комнату сотрясает битва. Повезло, что машины ополчились на Охотников, а не на вас. Вот, пронзённый чернилами, один Искатель упал, придавив того, который полз на одной ноге; они оба заискрили, их окна-глаза погасли. Вам надо уходить. Даже если Эвер откатился в проход, вы не сможете подняться к нему отсюда. Превозмогая боль, стараясь не оборачиваться, вы оттолкнулись от стены и потащились к лазу. Вы не в том положении, чтобы думать, кто и зачем помогает вам. Что-то с грохотом рухнуло, кто-то вскрикнул. Вы не будете смотреть. Если вы никого не видите, вас тоже не увидят. Сколько бы лет ни прошло, а хочется верить, что мир так работает. Взгляд упал на нечто тёмное, круглое… Вы нашли сковороду. Подобрать её? Вы, кажется, поняли, как правильно дышать, чтобы не так… “Ох, нет! Т-только не сейчас!” Не удержавшись, вы оборачиваетесь к Лоттель — та отступает к стене недалеко от вас; её магия бесформенными сгустками опадает в воду у её ног. Потеряла контроль. На неё, прихрамывая, надвигается Искатель с треснувшим окном. Лоттель поскальзывается и плюхается на спину. Ей конец. Для вас это удобно, верно? Монстры с людьми не поладят, пока есть такие ужасные люди, как вы — как-то так сказал Эвер. Но… Лоттель беспомощно закрылась руками. Вы сжали зубы, приготовившись к мучительной вспышке в боку. Только ли люди бывают столь ужасны? Вы хватаете сковороду и, невзирая на боль и хруст сломанных рёбер, со всей силой швыряете её в Искателя, метя в места крепления ног. Одна удачно подламывается, остальные разъезжаются, и машина с треском валится на бок. Лоттель подскакивает и отбегает в сторону; вы сталкиваетесь с её испуганным взглядом. Дальше пусть выпутывается, как хочет. Вы отплатили ей за то, что она не атаковала Эвера, больше вы ей ничего не должны. Вы спускаетесь в лаз. Лоттель вам не препятствует.