Саламандры не улыбаются

“Фриск!..” Как же громко… Вас когда-нибудь оставят в покое? Зачем так кричать? “Фриск!.. выпей это…” Жар обдаёт лицо. Вы через силу разлепляете веки: под нос суют кружку, из неё обжигающе валит пар. Если вы выпьете, от вас отстанут? Вы делаете глоток, ошпаривая язык и горло, — и через грудь к животу скатывается волна тепла. Каким-то образом, это приводит в чувство. Вы прокашливаетесь, ощущая крепкую хватку вокруг плеч, и обводите окружение осторожным взглядом. Вы в лодке, посреди непроглядной тьмы. Напротив вас на скамье сияет кристальный фонарь, рядом с ним сидит Накарат. “Фриск!..” — Эвер — с бледным, испуганным лицом — придерживает вас за плечи и настойчиво подносит к губам жестяную кружку. Вы почти захлёбываетесь, но заставляете себя сделать пару глотков. Откашливаетесь. В голове понемногу проясняется. Дышать становится легче. Эвер прижимает когтистую ладонь к вашей груди, вызывая знакомое гадкое волнение, оно скручивается тяжёлым узлом возле сердца. Сквозь ткань прорывается алый свет. Вы бездумно накрываете руку Эвера своей, не желая показывать ядовитый сгусток души. Сгусток и не появляется. “Да! Кажется, работает! Спасибо!” — облегчённо выдыхает Эвер, обращаясь явно не к вам. Вы искоса оглядываете характеристики:

[данные повреждены] УР 1. ОЗ 8,2/20 АТК 10 ЗЩТ 10

Меньше половины, да? У Эвера от Здоровья оставались жалкие крохи, но на его самочувствии это особо не отражалось. Очередная неприятная разница между монстрами и людьми. М? Здоровье потихоньку повышается. Восемь с половиной. Восемь и семь десятых. Девять… По телу разливается тепло, оно наполняет до кончиков пальцев — не обжигает, только немного пощипывает. Эвер отнял руку от груди и отстранился от вас, свет и строчки текста рассеялись. Вы слегка сжали и разжали пальцы. Больно, но теперь вы хотя бы чувствуете их. Вода шепчет, покачивая лодку посреди бездны. Накарат неторопливо обматывает руку бинтом, на серой коже не осталось ни трещинки. Одежда тоже цела — а ведь иглы превратили её в сеть. Вы сомневаетесь, что он успел переодеться, пока вы были в забытьи. Этот странный монстр помог вам выбраться из Лаборатории и даже не дрогнул, предавая товарищей. Он едва не убил Тюльпан таким жутким образом… А ещё он может быть в сговоре с Альфис. А ещё он пустой. Такой же, каким был брат Эвера — вы почти уверены в этом. Кристалл в клетке фонаря испускает ровный приятный свет. Как ни странно, вблизи он не отливает фиолетовым. Видимо, камень отличается от того розового мусора, что вы таскаете с собой. Между вами стоит круглая трёхногая табуретка, накрытая газетой: на ней ютятся две прозрачные банки, бумажный свёрток, пара вилок, ложка и складной нож. Одна банка наполнена тёмно-красной однородной массой, другая — плотно уложенными кусочками каких-то солений, вроде овощей или грибов. Рядом, со стороны Эвера, приставлен небольшой ящик: всё место на нём занимает пузатый чугунный чайник — и лишь с углов еле как притулены три жестяные кружки. Четвёртую Эвер держит в руках. Незнакомый монстр в капюшоне — «Лодочник», кажется? — мрачно возвышается на носу лодки и мурлычет смутно знакомый мотив. Эвер вновь предлагает кружку, и вы залпом допиваете кипяток. Жар проходит по нервам колючей дрожью, собираясь в острый обжигающий комок в правом боку. А вот здесь совсем не легчает. Если рёбра, и правда, сломаны, нужно наложить тугую повязку. Накарат закончил бинтовать запястье и засучил рукав, переходя к предплечью. Ведёт себя так, словно ничего не случилось. Должны ли вы сообщить Эверу, что ваш «спаситель» был заодно с Охотниками? Зная этого дурака, не трудно догадаться, что он завопит и полезет в драку. А вот как отреагирует Накарат, вы даже предположить не рискнёте. Безопаснее промолчать. Пока что. “Т-ты как? Ещё будешь?” — глухо спросил Эвер, приподняв пустую кружку; голос его дрожит. Не сводя с Накарата внимательный взгляд, вы качнули головой, отказываясь, и Эвер примостил кружку под бок к чайнику. “Прости…” — монстрёнок хлюпнул носом, и вы рассеянно глянули на него: сидит, опустив голову, погасшие глаза блестят от слёз. — “Пожалуйста, прости меня”, — он всхлипнул. — “Я-я не знал… Я думал, что она поможет нам. Она показалась мне такой милой… Я такой идиот!.. Мне жаль, мне очень жаль, что так вышло…” Эвер умолк, принявшись судорожно утирать слёзы. По какой-то причине, вы вовсе не злитесь на него. Оттого ли, что вы и сами отчаянно желали поверить в чудесное спасение? Или вы просто настолько устали? Пожалуй, второе. Даже кромешная, окутывающая лодку тьма не тревожит вас. Здесь слишком просторно, слишком мирно, слишком много звуков: всплесков, поскрипываний, шорохов одежды… Здесь двое взрослых монстров, которые не проявляют к вам агрессии, хоть и знают, что вы человек. Накарат точно знает. Неожиданно он перебросил Эверу моток бинта и обратился к вам: “Сомневаюсь, что горячая вода помогла от всего”, — просто предположил он, разминая правое запястье в чистом белом бинте; теперь бинт на левом выглядит ещё более старым и грязным. — “Насколько я знаю, ваши раны заживают долго и тяжко, и то, чем обычно лечатся монстры, работает не всегда. А лечащей магией нужного уровня у нас владеют единицы, уж извини”. Вы робко кивнули, не зная, что ответить и стоит ли вообще отвечать. “Это…” — Эвер растерянно смял бинт в руках, стараясь не встречаться с вами взглядом; вы и сами не горите желанием смотреть в глаза. — “Т-тебе нужна помощь? Я н-не знаю, что делать — но ты только скажи, и я!..” Вы кивнули, чуть увереннее, и попытались выпутаться из шарфа. Эвер тут же принялся помогать, стащив его с вас и отложив на скамью. Вы несмело потянули свитер вверх, Эвер помог снять и его. Вы скривились: на правом боку наливается громадный безобразный синяк. Впрочем, ощущается травма хуже, чем выглядит. “У тебя и… на спине… такое же пятно”, — заметил Эвер тихим, виноватым тоном. Бок, спина… И на голове наверняка выскочит пара-тройка шишек, вы даже проверять не станете. Стараясь сильно не шевелиться, вы тянетесь к бинту; Эвер с готовностью размотал немного: “Ты скажи, что делать, и-и я всё сделаю!” А руки у него дрожат. Вы задумались. Вас обучали оказывать первую помощь, но это была лишь теория. К тому же, никто не верил, что эти знания пригодятся на деле, ведь почти все возможные травмы лечатся магией. При сломанных рёбрах… Как же там показывали?.. Вы хмуритесь, вспоминая, как правильно начинать бинтовать, бездумно водя кончиками пальцев по торсу. По спирали, против хода часов… и на плече как-то так… “Если рёбра, то тугую, на выдохе”, — неожиданно влез Накарат, вырывая вас из задумчивости. — “Ленту со свободными концами кладёшь через плечо…” — он стал медленно водить тонким пальцем, показывая на себе, — “потом внахлёст спиралью снизу вверх… Дай припомнить, против часовой, так что ли?” Откуда он… “Считай это… преимуществом широкого кругозора”, — безмятежно ответил монстр на ещё не заданный вами вопрос и продолжил: — “Потом свободные концы завяжете на другом плече, а основную закрепить… дай подумать… Глянь-ка в рундуке”, — попросил он Эвера, указав тому за спину. “В-в чём?” “Ящик у тебя за спиной. Поищи там жестяную коробку, в ней должны быть булавки”. Эвер послушно отклонился назад и открыл ящичек, вработанный в корму. Пошарил в нём. Достал потемневшую коробку с затёртым цветочным теснением и с едва различимой надписью «чай» и снял крышку. Звякнул ворох различной мелочи: пуговицы, монеты, крышки бутылок, рыболовные поплавки, мотки лески и ниток, скрепки, булавки и прочее в том же духе. Эвер выудил пару больших блестящих булавок, закрыл коробку и поставил её между вами. Затем, шмыгая носом, подчиняясь подробным указаниям Накарата, он наложил вам повязку. Бок при этом нещадно горел, но вы вытерпели. Когда Эвер завязал узелок на плече, вы уже почувствовали облегчение, дышать стало не так больно. Хотя надеть свитер оказалось неприятной задачкой. “Закончили?” — Лодочник подвинул кристальный фонарь ближе к Накарату и присел вполоборота на край скамьи; глубокий капюшон скрывает лицо полностью — вы даже не уверены, что монстр видит вас. “Да, только что”, — Накарат передал Лодочнику кружку, и тот звучно отхлебнул кипятка. — “Как там, за бортом?” — он взял другую кружку обеими руками, но не спешил снимать маску. “Мы отошли от берегов. Я ничего не заметил”, — проговорил Лодочник и, немного помолчав, добавил: — “Вода здесь… больно тихая. Не по душе мне это”. Его приятный, мелодичный голос звучит смутно знакомо, пусть вы и не встречались раньше. Рука, держащая кружку, покрыта гладкой тёмно-зелёной шерстью, толстые ногти коротко подстрижены, на указательном пальце — массивный латунный перстень; он совсем не блестит. И, вы можете ошибаться, но от монстра исходит слабый запах тины и стоячей воды, а рукава его накидки и край капюшона выглядят не просто истрёпанными — они будто обгорели. Странный парень. “Всё пройдёт спокойно”, — заверил Накарат и, поставив кружку на скамью, взял банку с красным содержимым. “Ну, если ты так говоришь…” — вздохнул Лодочник, отхлебнул ещё и неспешно, без интереса, огляделся. — “Как договаривались?” “Да. Подплыви так близко, как сможешь, дальше дойдём сами”. “Утомительная будет дорога”, — монстр вновь поднёс кружку под капюшон, но остановился, повернулся к вам с Эвером и вдруг спросил: — “Вам что-то было нужно?” Вы едва успели осознать вопрос и то, что монстр, вероятно, приметил коробочку с мелочёвкой — как Накарат, открыв банку, ответил ему всё тем же невыразительным тоном: “Одолжили пару булавок”. Он вернул банку на табуретку и взял вторую. “Оу”, — Лодочник слегка встрепенулся, посмотрев на него в упор. — “Надо было меня спросить, я бы сам поискал”. В его голосе не скользнуло злости или недовольства — лишь лёгкое замешательство, и всё же вам стало неловко. Вы взяли чужие вещи без разрешения, хоть Накарата это нисколько не смутило. “Мы быстро нашли”, — отмахнулся он, с хлопком открывая банку. “Тогда ладно. Но если вам что-то нужно, не стесняйтесь спрашивать, хорошо?” — Лодочник опять повернулся к вам и кивнул в сторону Накарата: — “Этот-то, себе на уме, хозяйничает, как надоедливый пёс. Я уже и зарёкся с ним спорить. А вам если что-то нужно, непременно говорите! Что найдётся, того не жалко!” Он поставил кружку на край табуретки и развернул бумажный пакет. Внутри оказался нарезанный хлеб. Накарат вернул вторую банку на место: в ней, и вправду, грибы. Лодочник тут же подцепил кусочек гриба вилкой, уложил на хлеб, отправил во тьму капюшона и довольно замычал: “М-м! Готов есть грибы каждый день! Вы тоже угощайтесь”, — он салютовал надкусанным хлебом и подцепил на него ещё кусочек. — “Под замком ничего не держу. Разве только чужие секреты!” Воздух наполнил яркий грибной запах. Вы сжали зубы, чтобы не скривиться. Впервые за время, проведённое в Подземелье, вам совершенно не хочется есть. Такое чувство, что если вы просто откроете рот, вас непременно стошнит. Накарат выложил себе на хлеб нечто из первой банки — густое и блестящее. Эвер, нерешительно выдав “большое спасибо!”, последовал его примеру. Похоже на перетёртую красную ягоду. Судя по тому, как быстро Эвер умял порцию, она довольно вкусная. Вы упустили момент, когда хлеб в руке Накарата исчез. Монстр просто взял чайник и подлил себе кипятка; Эвер и Лодочник протянули ему кружки, и он наполнил их тоже. Затем вновь подержал кружку в руках, поставил на скамью и взял ещё хлеба с ягодой. Странная атмосфера. Но, кажется, для монстров привычная. А Лодочник продолжает уплетать грибы. Эвер тоже с аппетитом проглотил пару кусочков. Он и вам предложил хлеб и ложку, но вы невольно поморщились и отвернули нос. И тут же ощутили на себе испытующий взгляд. Накарат несколько долгих секунд пристально смотрел на вас, будто осуждая за упрямство, после чего вдруг взял вашу кружку, отмерил туда три щедрые ложки ягоды, залил кипятком, размешал, постучал ложкой по краю, стряхивая капли, и протянул вам. “Пей”, — приказал он тоном, не терпящим возражений, — “только, смотри, горячая. Лучше возьми в свой шарф”. Вы недоверчиво поглядели на кружку, на жуткую улыбающуюся маску с прорезями-крестами — и смиренно потянулись за шарфом. В одном монстр прав: не следует вам сейчас полагаться на негнущиеся пальцы — держать горячее, обернув шарфом, будет безопаснее. Вы приняли кружку, чувствуя жар даже через ткань, и тихонько отпили. Вкусно. Ягода кислая, но явно пересыпана кучей сахара. По телу вновь прокатилось тепло, впившись в бок, — но уже не так остро. Вы раньше не обратили внимания, но ручки кружек обмотаны бечёвкой. Видимо, чтобы сильно не прогревались. Вы пытаетесь выдавить из себя слова благодарности, но в горле и в боку моментально взвивается жгучая боль. Накарат тут же пригрозил вам тонким пальцем: “Помалкивай, пока не допьёшь всё”. Несомненно, он не обычный монстр. Он не только поразительно догадлив и осведомлён о людях, но и зачастую ведёт себя так, будто способен ни много ни мало мысли читать. Звучит, конечно, нелепо, но… Вы усиленно думаете, будто Накарат испачкал маску в ягоде. Он никак не разоблачает, слышит он вашу мысль или нет. Лодочник тоже хлюпнул себе в кипяток ложку ягоды и размешал. “Вы же… ребятня из приюта Маффет, так?” — внезапно поинтересовался он. — “Как там моя сестрица?” “Сестрица?” — растерялся Эвер. — “Вы о?..” “Об Альве. Кажется, так она себя назвала. Как она там?” Альва? Да, вы припоминаете её. Добродушная женщина с привычкой щебетать без умолку обо всём подряд. У неё было аккуратное безносое лицо, покрытое зеленоватой шерстью, маленькие чёрные глаза, выбритые до локтя руки… Если подумать, руки Лодочника очень похожи на её, за тем исключением, что на них есть шерсть. И при ходьбе он двигается так же плавно, точно плывёт. Значит, он её брат? “С ней всё хорошо!.. Н-наверное”, — Эвер понуро уставился в кружку, обдумывая ответ. — “Она очень добрая и вкусно готовит, и все её очень любят. И Аль тоже… очень-очень добрый. Он всегда всем помогает…” Аль — крупный монстрёнок с длинными и мощными руками, которого Альва называла «сыном». Насколько вы можете судить, он был единственным, с кем Эвер общался хоть немного. Лодочник, вяло осматривавший безбрежную тьму, окружившую лодку, озадаченно переспросил: “Кто?” “А-аль”, — ещё сильнее растерялся Эвер, — “её сын. Ваш… племянник”. «Племянник». Давно вы не встречали незнакомых слов. “Ох, точно! Стоило бы догадаться”. И, конечно, его значение ясно для всех, кроме вас. Ничего нового. Вы тихонько отпили ягодного кипятка. Жжётся. “Догадаться о чём?” “Что она назовёт его как-то в этом роде”. — Лодочник слегка покачал кружку в руках, прежде чем сделать глоток. Эвер кратко глянул на вас — вы не успели пересечься взглядом — и снова посмотрел на монстра. “Я всё ещё немного не понимаю”, — неловко признался он. Вы неопределённо кивнули, вы тоже с трудом улавливаете нить разговора. Лодочник притулил кружку под бок к пузатому чайнику, оглянулся, будто услышав что-то, и сложил руки на колени, сцепив пальцы в замок. “Мы с сестрицей — из водных элементалей, и имена у нашего брата не приняты”, — объяснил он просто, потирая большим пальцем перстень. — “Нет их. Нам и без них неплохо. Но вот тем из нас, кто поднялся с Глубин, приходится пользоваться прозвищами, чтобы общаться с другими. Не знали об этом?” “Нет”, — сконфуженно пробормотал Эвер. — “Там, где мы жили раньше, были только земляные элементали. И я ещё… огненных видел…” “Ну, так наш брат с Глубин и не поднимается”, — примирительно пожал плечами Лодочник. — “Это мы с сестрицей такие авантюристы. Она так вдохновенно себе имя выбирала, а я как-то и значения не придал. А потом и не заметил, как прижилось, что меня прозвали «Лодочником», и уже и менять как-то смысла не вижу…” Он неспешно встал и, вывернув сцепленные ладони, с наслаждением потянулся; суставы, точно сухие ветки, хрустнули в шепчущей волнами тишине. “Кстати”, — он вновь посмотрел на вас с Эвером, — “помнится мне, народ тэмми в своё время даже проще сделал. Вы когда-нибудь встречали тэмми?” — Эвер отрицательно дёрнул головой. — “Ну, так они просто взяли одно имя на всех. И всех тэмми называли «Тэмми». Когда они ещё были живы, конечно”. Монстр на миг задержал взгляд на Накарате, беспечно греющем руки о кружку, снова напряжённо осмотрелся и скользнул на нос лодки, заняв прежнее место, затянув чуть слышную бессловесную песню. Накарат поставил кружку на табурет, накрыл банку грибов куском хлеба, после чего взял другой кусок (в бумаге остался ещё один) и принялся густо выкладывать на него засахаренную ягоду. “Ну, как успехи с подлечиванием?” — осведомился он, как бы между прочим, не отвлекаясь; но, стоило Эверу протянуть к вам руку, как Накарат осёк его: — “Пусть сделает сам. Это то, что нужно уметь, когда имеешь дело с магией. Бывают пакости, которые физически почти и не ощущаются, но вред душе причиняют огромный. Помнишь ощущения, которые испытываешь в момент вызова статуса?” — Заметив ваше замешательство, он уточнил: — “Твоего набора характеристик”. Вы неохотно кивнули. Такое не забудешь. Не самое приятное чувство, мягко говоря. “Д-да!” — оживился Эвер, заёрзав на месте. — “Просто… представь, как всё самое светлое, тёплое и важное для тебя собирается в одной точке! А потом… отпусти это, как бабочку, зажатую в руках! Меня папа так учил! Вот, смотри…” Он приложил ладонь к груди, сквозь пончо просочилось бледное сияние и вы увидели статус:

Эвер. УР 1. ОЗ 28,6/100 АТК 0 ЗЩТ -4

Немногим лучше, чем было. По крайней мере, он теперь не умрёт, просто наткнувшись на что-то. Но вот что касается его совета… Самое светлое, тёплое и важное? Несмешная шутка. “Не думаю, что с его душой всё так же”, — вновь прочёл ваши мысли Накарат. — “А учитывая то, насколько сильно она повреждена, призыв, должно быть, — то ещё поганое чувство, м?” Вы кивнули, стараясь не смотреть на мистера «я знаю всё, о чём ты думаешь», и залпом допили кипяток с осевшими шкурками ягод. Скатившееся по нервам тепло особенно мерзко впилось в бок, заставив поморщиться и задержать дыхание, пережидая боль. Вы поставили кружку на табурет. Накарат накрыл хлеб с ягодой последним куском, крепко сжал их — так, что по краям выступила тёмно-красная масса, — положил обратно на бумагу и разрезал наискосок. Наблюдая за его нехитрыми действиями, собираясь с духом, вы начали вспоминать эти пакостные ощущения в груди, когда нечто скручивается в тяжёлый комок, — но тут же одёрнули себя, опасливо глянув в спину Лодочнику. “Он не суёт нос в дела пассажиров”, — мигом разгадал ваш взгляд Накарат, заворачивая в бумагу треугольники хлеба с ягодой внутри. — “Это одна из его главных добродетелей. Вот, держи”, — он протянул свёрток монстрёнку. — “Дорога предстоит неблизкая. Лучше, чем ничего”. “С-спасибо”, — Эвер убрал его в сумку. — “И огромное вам спасибо за всё! Мы очень благодарны за спасение!.. И вопрос, наверно, будет очень грубым, но… Кто вы? Почему вы нам помогаете?” “Я помогаю лично тебе”, — поправил его Накарат. “М-мне?” Монстр поднял руку, в ней прямо из воздуха возникла круглая коробочка, в каких хранят фильмы, — она старая, потрёпанная, склеенная скотчем. Вы разглядели красную жирную надпись в виде оттиска печати: «Уволен». “Это же!..” — Эвер подорвался с места, но, к счастью, Накарат успел его остановить. “Спокойней, мы же в лодке. Как говорит тот парень”, — он указал себе за спину, — “танцевать в лодке, конечно, поучительно, но всё же очень опасно. Но да, это то о чём ты подумал”. Он передал Эверу коробочку — тот взял её так бережно, точно она могла рассыпаться от любого вздоха, — и в глазах его всколыхнулся безумный отблеск. Вы не видели его таким с тех пор, как его братец едва не похоронил вас под грудами камней. “Откуда это у вас?” — выдохнул Эвер взволнованно. “А сам как думаешь?” — сухо усмехнулся монстр. — “Меня зовут Накарат. Можешь считать нас с твоим братом… приятелями по киноклубу. Это не единственная лента, которую он мне дал, но, пожалуй, моя самая любимая”. “Да, эта даже мне понравилась! Но в конце не хватает!..” “…Обречённого взгляда в камеру”, — закончил за него Накарат. — “Да, я тоже так думал. Хотя, в этом случае, может получиться более комично, чем должно быть”. “Да, Овер тоже так говорил!” — обрадовался монстрёнок, с улыбкой глядя то на собеседника, то на коробочку. — “Он же даже мечтал снять собственный фильм, всё копил на видеокамеру. У него даже сценарий был! Значит, вы друг Овера?” “Вроде того”, — уклончиво ответил Накарат. — “Честно говоря, я наблюдал за вами некоторое время. Почему не помог раньше?” — предвосхитив вопрос, он задумчиво скрестил забинтованные руки и помолчал, обдумывая, а затем так же уклончиво признался: — “Он просил не вмешиваться хотя бы неделю. Неделя только что прошла, так что всё честно”. “Не вмешиваться? Что вы?..” “Наши с ним скучные ботанские приколы”, — отрезал Накарат, давая понять, что не добавит ни слова, — “тебе это будет не интересно. Так или иначе, я вмешался только потому, что ты его дорогой брат. А до тебя”, — маска обратилась к вам, — “мне и дела особо нет. Впрочем, не стану отрицать: варианты твоих действий весьма любопытны. Особенно после того, как ты решился спасти тех Охотниц. Обеих”. “Спасти Охотниц?” — насторожился Эвер, повернувшись к вам; в голосе его засквозили нотки недоверия и непонимания. — “Фриск, о чём он говорит?” А вы-то на его счёт умолчали. Может, стоит напомнить, что он и сам с этими Охотницами заодно был? Недовольно уставившись в маску Накарата, вы говорите Эверу, что та мелочь, Лоттель, пощадила его, поэтому вы помогли ей спастись от Искателя, а что до Тюльпан… Вы честно признаёте, что не знаете, почему не захотели смотреть, как она умирает. Вы чувствуете на себе ошеломлённый, непонимающий взгляд. Но, даже если Эвер хотел что-то сказать, Накарат опередил его: “Эта жалость из прихоти ничего не изменит. Уж ты должен это понимать. Всякая «мелочь» погибает не сегодня, так завтра. А что касается той… Я довольно сильно исказил её статус, так что не думаю, что она когда-нибудь сможет оправиться”. Вы спрашиваете, что значит «исказил» — и внезапно ощущаете в ответ лёгкое удивление. “А ты не понимаешь?” — Накарат удивлённо смотрит на вас. Почему… он так уверен, что вы должны знать это? До сих пор он вёл себя так, будто ему доступно всё в этом мире, даже каждая ваша мысль. Но то, что он сотворил с Тюльпан… “Простите, но я тоже не понимаю”, — робко вставил Эвер. Накарат коротко глянул на него — и вновь сосредоточился на вас. “Разве…” — заговорил он, наконец, указав в потолок, — “ты не встречал таких, как я… там?” Вопрос поставил в тупик. Вы с монстром опять напряжённо поглядели друг на друга, а когда вы всё же решились уточнить, что он имеет в виду… “Твой статус”. — Голос колющим холодком пробежал по спине. — “Его пытался исказить кто-то, вроде меня. Ты не заметил?” “Да о чём вы вообще говорите?!” — встревожился Эвер, ёрзая, смотря то на вас, то на монстра. “Имя…” Накарат указал на вас пальцем; дыхание перехватило от боли, когда в груди вспышкой скрутился тошнотворный сгусток, прорываясь алым, обнажая текст:

[данные повреждены] УР 1. ОЗ 12,1/20 АТК 10 ЗЩТ 10

“…Его пытались перезаписать — да так и бросили. Из-за этого вместо имени у тебя остался кусок повреждённого кода. Но ума не приложу, как ты мог этого не заметить? Или ты был настолько мал? Или тебе объяснили это как-то иначе? Или…” Его размышления, становясь всё глуше, перешли в неразборчивый шёпот, и сквозь него пробилось тихое мурлыканье Лодочника. Вы опустили взгляд, бездумно скользнув им по банке, накрытой хлебом, по ножу, испачканному в красной ягоде… По жёлтому от старости листу газеты… Вашу душу никогда не трогали. Разве только в самом далёком детстве, которого вы и не помните. Плановые врачебные осмотры проводились дважды в год, но ничего, что вы могли бы связать с душой, там не делали. Имя. Кому вообще понадобилось менять ваше отвратительное, всеми обожаемое имя?.. Осознание оглушило, словно удар чернильным шестом. Вы не помните имя. Вы прожили с ним двенадцать лет. Вы слышали его каждый день. Вас назвали в честь важного человека — почти столь же почитаемого и известного, как сам титул Милосердной Ализы, — и вы не помните! Как так?! Вы запустили пальцы в волосы, смотря сквозь газету, чувствуя, как к горлу подступает тошнота и знакомое клокотание паники. После произошедшего, всё, что связывало вас с прошлой жизнью и с Городом, вызывало презрение. Поэтому, оказавшись там, где никто не знал вашего прежнего имени, вы отказались от него. Вы и не задумались… Вы даже и в мыслях его не произносили, не вспоминали… С какого момента? Когда, когда же?.. С момента, когда вы сбежали? С момента, когда вас нашёл Папирус? Последний раз, когда вы его слышали… вас звала Анина — в свой кабинет. Вот Сестра Милосердия ставит на стол фонарь. Вас окатывает чувством защищённости, теплом… лёгкими, счастливыми, чужими мыслями. Тварь замечает ваше сопротивление. И смеётся. Оно смеялось взахлёб прямо у вас в голове. С того момента. Да… Именно после него вы ни разу не слышали своё имя. Тварь что-то сделала с вашей душой… “Фриск!” Вас встряхнули за плечи, вырывая из воспоминаний. Рёбра напомнили о себе пылающей болью. Вы с секунду смотрите на свои руки — мертвенно бледные, трясущиеся как у дряхлого старика, — и лишь после этого поднимаете взгляд на Эвера, вцепившегося в плечи. “Ты побледнел! Тебе опять плохо?” Он напуган. Вы тоже. Впервые после Лаборатории он смотрит прямо в глаза. “Фриск?” “Думаю, тяжёлых впечатлений на сегодня хватит”, — заключил Накарат, резко вернувшись к привычному для него равнодушному тону. — “Сейчас главное для вас — попасть в Руины, верно? А имя… это не так уж и важно”. — Он снял хлеб с банки и проворно накидал на него крупные кусочки грибов. — “Если тебя это так беспокоит, я могу вписать тебе новое”, — нечто под маской усмехнулось. — “В знак, скажем так, знакомства”. Вписать новое? Он говорил, что к вам в душу влезла тварь вроде него. Значит ли это, что твари в фонарях… “А вы сможете?” — сбил вашу мысль Эвер. — “И это «искажение» уберёте?” “Ну… глубоко копаться не рискну”, — предупредил Накарат и зачем-то протянул хлеб с грибами себе за спину, даже не обернувшись. — “Но вписать имя в статус не сложно”. Только сейчас вы осознали, что мурлыканье Лодочника давно прекратилось. Мгновение спустя он заговорил, оборачиваясь: “Дай-ка мне ещё с гриб… О! Спасибо! Это место вечно вызывает у меня дрожь…” Он надкусил хлеб, подставив ладонь, чтобы не уронить грибы, и отвернулся обратно. Эта сцена окончательно убедила вас… Если Накарат и не читает мысли, он точно видит будущее. Либо они с Лодочником знакомы невообразимо давно. Вы бы предпочли второе. “Фриск, это же здорово!” — жарко прошипел монстрёнок на ухо; похоже, фокус с хлебом его не впечатлил. — “У тебя теперь точно будет имя! Какое ты хочешь?” — Он слегка отодвинулся, уточняя у Накарата: — “Можно ведь любое выбрать, да?” “Впишу, какое скажете”, — уступил Накарат, пожав плечами. “Ну?” — монстрёнок взволнованно подтолкнул вас. Вы не доверяете Накарату. Не хотелось бы подпускать его близко. С другой стороны, если ему по силам подобное — то и ваше согласие ему ни к чему. Вы позволяете выбирать Эверу. Словно ожидав этого, он радостно воскликнул: “Фриск! Назови его Фриском, как дракона!” Накарат склонился, протянув к вам руку в белых бинтах; вы едва сдержались, чтобы не отпрянуть. Кончики пальцев окунулись в алое сияние, просвечивающее через свитер, и невесомо коснулись груди. Вы заметили, как другой рукой Накарат снова начал перебирать пальцами, будто печатая на невидимой машинке. На миг вас окатило незнакомым опустошающим чувством, будто все эмоции потускнели, выцвели, как газетный лист. Статус перед вами дрогнул, фраза в скобках исчезла, и на её месте медленно, буква за буквой, появилось имя.

Фриск. УР 1. ОЗ 12,1/20 АТК 10 ЗЩТ 10

“И вправду сработало!” — с благоговейным восторгом воскликнул Эвер, всматриваясь в статус. — “А, например, Здоровье повысить смож…” “Не смогу”, — отрезал Накарат. — “Понижать характеристики несложно, но даже это может привести к ошибкам или мгновенно убить. А повышение обычно тянет за собой искажение Уровня Резни, а это, в свою очередь, может привести к плачевным последствиям. А к сколотой душе я и вовсе притронуться не рискну. Уж прости, если дал пустую надежду”. Улыбка Эвера немного увяла, но не ушла. Он легко качнул головой: “Всё нормально. Всё равно, большое спасибо вам”. Накарат кивнул и перевёл взгляд на вас. “Не смотри так”, — он вновь усмехнулся сквозь маску. — “Поверь, на слух монстра оно звучит не так уж и плохо. Ты заметил, как зовут меня? На-ка-рат. Ничего не напоминает?” Он выдержал паузу, давая время подумать. Накарат. «На-ка-рат»?.. «Тар… ак-ан»… «Таракан»?! Вы вздёрнули брови, поражённые догадкой. “«Таракан»?” — пришёл к тому же выводу Эвер, и, к вашему изумлению, монстр кивнул. “Я вписал его в статус от скуки”, — непринуждённо признался он, — “да так и забыл! Ребята чуть со смеху не умерли, проверяя мои статы. И… один умник предложил читать его задом наперёд, чтобы не нарушать рабочую атмосферу. Разумеется, изменить его после того, как я так глупо попался, я уже не мог”. Работа? Он говорит об Охотниках? “А кем вы работаете?” “Теперь, похоже, что никем. Я ушёл с последней работы”, — увильнул Накарат, окончательно подтверждая, что он хочет скрыть от Эвера свою связь с Охотниками. — “А так… кем я только не был! И уборщиком, и старьёвщиком…” — он сжал пальцы в кулак и принялся разгибать их, — “и помогашкой в лаборатории — дважды, — и на почте работал”, — пальцы на руке закончились, и он сжал в кулак другую, — “и фильмы крутил… И завсегдатаем в баре был — тоже ведь ходил исправно, как на работу. Пока бар не сгорел”. Накарат запрокинул голову, задумавшись, безмолвно пересчитывая по пальцам места работы. “Мы почти на месте”, — оповестил Лодочник, обернувшись. Голос его стал обеспокоенно-серьёзным, заставив вас напрячься. Да и сам монстр как-то сжался, сгорбился, испуганно озираясь на каждый всплеск. Накарат на миг замер — и полуобернулся к нему: “Что-нибудь видишь?” “Если не считать ужасающе тихую воду — то нет”, — прошептал тот, пригибаясь. “Хорошо”, — кивнул Накарат. — “Не переживай, высадишь нас и можешь возвращаться в свои дикие воды”. “Ты знаешь… с превеликим удовольствием”. Вам не нравится его испуганный тон. Вы вглядываетесь в тёмную воду, но лишь едва различаете берег по левую сторону. Вы приближаетесь к нему. Вдалеке знакомо грохочут водопады. Наконец, из тьмы проступает причал и несколько одиноких стрелок травы. Лодка мягко пристаёт, чуть слышно прошуршав боком о доски. “Сейчас уйдём отсюда”, — успокаивающе шепчет Лодочник, поглаживая борт. “Ну, что?” — Накарат встал и поправил накидку. — “Идём?” “Вы пойдёте с нами?” — еле слышно спросил Эвер, поддавшись общему напряжению. “Я провожу вас до границы Вотерфолла”, — спокойно ответил Накарат. — “Нам нужно успеть добраться до места, где можно безопасно заночевать, так что поспешим”. Он легко сошёл на причал и помог вам и Эверу. Лодка тут же отчалила, не желая задерживаться ни на секунду. “За мной должок!” — обронил Накарат вполголоса; Лодочник неопределённо махнул рукой. “Большое вам спасибо!” — спохватился Эвер. Вы тоже тихонько благодарите монстра за помощь. Он снова молча отмахнулся. Лодка развернулась по дуге и растаяла во мраке, оставив от себя лишь сияющий фиолетовый глаз фонаря. Накарат включил коробок с белым светом, направив луч на размытую, в лужах, дорогу. Вы закутались в шарф; он ещё влажный. Эвер поправил на плече сумку: она уже слегка раздулась от вещей. Накарат пошёл вперёд, освещая путь. Вы не доверяете ему. Но он ясно показал, что с ним лучше быть в худом мире, но никак не в ссоре. Вы переглянулись с Эвером, он вымучил улыбку. Поколебавшись, вы взяли его за руку. Вы устремились вслед за монстром с жуткими способностями навстречу грохоту падающей воды.