Однажды на корабле

В стороне оставался лишь Чоппер. Сам же он не всё понимал до конца, а объяснять ему пока никто ничего не спешил. Все свято верили, что маленький олененок сам всё поймёт и во всём разберётся, ведь он же очень умный. И хотя Чоппер себя таковым не считал, деваться было некуда, поскольку мачта больше не могла спрятать его от дополнительных пар глаз, что всё же несколько его смущали. Но его отстраненность от происходящего иногда даже была на его стороне: его не отчитывали, не винили во всех смертных грехах, не грозились, как раньше, сделать из него какой-нибудь коврик или нечто подобное, не нянчились с ним, как с маленьким ребенком, что тоже иногда надоедало оленю. От этого он был даже доволен в некоторой степени. И пока на их уже сравнительно небольшом корабле творилось невесть что, известное одному Энелю с его радиусом обзора, корабельный врач мог преспокойно заниматься своими делами, при этом рискуя быть упомянутым, только когда кого-то из команды догоняла навигатор, или когда тот самый “кто-то” падал, встревал в стены, летел в другой конец корабля по вине того же навигатора, которая сама успокаиваться никак не хотела. Но вскоре такое спокойствие ему надоело, от этого он всегда старался быть в центре событий. Старался. Но разве я говорила, что у него это получалось? На корабль Дозора его не взяли, пьяного Зоро он не увидел, насколько он помнил, в последнее время местами его ни с кем не меняли. Всё интересное обходило его стороной, попутно показывая язык и злорадно хихикая, приговаривая: “Не в этот раз, Чоппер, фортуна улыбнётся тебе потом”. Но это “потом” никак не хотело наступать, сколько бы врач не старался. При том, что он множество, великое множество раз находился между “Ничего, со всеми бывает” и “Молись, падла, чтобы всё обошлось”, хотя всё время продолжал держаться на плаву и всё обходилось как нельзя благоприятно. Чего Чоппер никак не хотел. Но он не мог позволить себе уподобиться своему капитану, который, когда что-то не получалось, добивался своего просьбами и тотальным террором чужих нервных клеток. Посему мы промотаем время точки зрения Чоппера, не останавливаясь на начале нашего путешествия, а остановимся на моменте, когда Санджи понял, что вокруг одна “малина”, Шанкс понял, что пора потихонечку валить, а Нами поняла, что просто не позволит себе ещё раз довериться кому либо из окружения, не считая Робин, и, может быть, даже Чоппера, но про него она пока не думала. И именно в этот отрезок времени, когда каждый извлёк из произошедшего больше, чем мог, мимо корабля проплыла бочка. Великое множество раз команда велась на плавающий в воде груз, надеясь найти что-то интересное, но в итоге выходило это дело им боком. А виноват был капитан. Всегда и во всём был виноват капитан. Даже если заметил, поднял и вскрыл эту бочку даже не он. Ведь нельзя винить того, кто готовит, кто защищает, кто лечит, кто стреляет, кто указывает курс, кто решает загадки, кто чинит корабль, кто всех развлекает; кто союзник, кто гость, кому должны денег, кто их накормил, кто что-то подарил, кто спас, кто придумал план, кто дозорный на стороне пиратов, кто йонко, кто шичибукай, кто имеет награду выше награды капитана, кто брат капитана, кто предполагаемая невеста капитана, кто их накама. А Луффи винить можно. Ведь Луффи - капитан, а они все - его команда. Ну, и он не всегда входит в перечисленные выше категории. И боком это дело вышло ещё раз, хотя никто об этом и не знал. Заметил груз в воде как раз-таки Чоппер, и Мугивара сразу обмолвился, что всё, что внутри - Чоппера, и отвечать за последствия тоже будет Чоппер. Врача никто и не спрашивал, все просто согласились, кивнув капитану. Бочку вскрыли. Как только деревянная крышка упала на палубу, все, столпившиеся вокруг неё, непроизвольно сделали шаг назад, ожидая подвоха. Из бочки ничего не вылетело, не вышло и не выползло. Это означало, что первые пятнадцать секунд опасность им не угрожала. Но пятнадцать секунд прошли, а, значит, можно было снова начинать бояться, чем почти все и воспользовались. Никто не любил бочки. Никто не любит бочки. И никто на корабле никогда их не полюбит.