Случайная встреча

- Итак, спустя два месяца моего пребывания в Хогвартсе, подведем итоги. Салазар разместил стенд и доску в середине кабинета. - Мы имеем, грубо говоря, четыре основные стороны в противостоянии. Первая, с которой все и началось, Альбус Дамблдор и Геллерт Грин-де-Вальд. Наши главные антагонисты. Из всех сторон именно эти двое представляют наибольшую опасность, действовать прямо в отношении их не берусь рисковать. Фанатики странных идей, подробная биография в папке на столе. Эта Рита Скитер меня просто пугает. Нарыла так быстро столько материала. Возвращаемся к Альбусу с Геллертом. – Салазар поделил доску на четыре столбика и начал заполнять первый. – На данный момент первый имеет огромнейшие влияние и власть, что позволяет плести паутину интриг безопасно и действенно, из-за кулис управляя оркестром Волан-де-Морта с Пожирателями и их противниками. Нужен острый вооруженный конфликт и революция, где по итогу директор светлая сторона. Ранее имела место неудачная попытка. Подробный отчет по ней в той же папке. У меня есть подозрения, что там я что-то упустил. Посмотришь потом. - Естественно. Портрет Гриффиндора сосредоточено слушал друга. Увы, но будучи лишь портретом, помощь от него была крайне ограничена. И если Слизерина это не так волновало, то Годрик сильно сокрушался. - Вторая сторона – Волан-де-Морт и Пожиратели. Которые делятся на ближний круг, вот список имен, – Салазар застрочил, перейдя в следующему столбцу. – И пешки, среди которых выделяются Питер Питтегрю и оборотень. Кроме того, под контролем Волан-де-Морта дементоры и еще некоторые твари. Эта сторона под предводительством безумца ратует за так называемую чистоту крови, господство над магглами, сквибами и грязнокровками. Далее – Гарри Поттер с друзьями и Орден Феникса. Противостоят второй стороне и пропагандируют официальную и общедоступную точку зрения Дамблдора. То есть мир, дружба, любовь и всеобщее равенство. И наконец, мы с тобой! - Ну спасибо. – усмехнулся Годрик. - Да. Обрати внимание, первая сторона никому не известна. Действует в тени. Вторая и третья открытые и публичные команды, к которым приковано все внимание общественности. При этом именно Дамблдор здесь самый серьезный и опасный игрок. Остальные действуют по его наводкам и хитро построенным планам. Он, и никто иной, наш главный противник. И поэтому мы также будем действовать незаметно. Наша цель – устранить Дамблдора так, чтобы это не привело к фатальным последствиям. На днях мне удалось побеседовать с Драко Малфоем. Это студент моего факультета. Именно его мать – Нарцисса, помогла мне с документами и прочим необходимым для появления здесь. Взамен же я пообещал ей присмотреть за сыном, без четких инструкций тогда еще. Как удалось выяснить, его отец, состоящий в Пожирателях, сильно провинился перед Волан-де-Мортом, и тот теперь отыгрывается на Драко с Нарциссой. Дал мальчику фактически невыполнимое задание. - Какое конкретно? - Провести Пожирателей в школу и убить Дамблдора. - Надеюсь, ты не станешь способствовать ему в этом? – Годрик был, как ни странно, намного благоразумней в некоторых вопросах. - Пока время терпит, нет. Но на заметку возьму, вдруг пригодится, Драко пытается починить Исчезающий шкаф, согласись, интересно. - Хм, раньше в библиотеке была книга с его описанием, если что, спрашивай, смогу подсказать что-то. Годрик, исключая естественно Кандиду, лучше всех знакомых Салазара разбирался в различного рода артефактах. - Благодарю. Но пока, как уже сказал, спешить некуда. Я еще слишком мало знаю про Дамблдора, что от него можно ожидать, точные планы. Пока ни одна из сторон не предпринимает активных действий у меня есть возможность наблюдать и собирать информацию. - Что собираешься делать с бессмертием Волан-де-Морта? Раньше ты сильно переживал по этому поводу. - Ну. – Салазар ухмыльнулся. – Ничего. Дамблдор сам расскажет все Гарри. Салазар позвал одного из домовиков Хогвартса. К счастью, те не могли ослушаться Основателей, по крайней мере если это не касалось напрямую безопасности студентов и преподавателей, и можно было не переживать, что Дамблдор что-то узнает от них. - Ты, - он не помнил имени эльфа, впрочем, и не важно, - Поможешь лорду Гриффиндору прочитать все заметки. - Ты куда-то спешишь? – удивился Гордрик. - Уже вечереет, а я обещал Гарри одну прогулку. До встречи. - Эй, что происходит? – Основатель львиного факультета почти обиделся. - Я кратко объяснил, что твориться в мире. Для более подробного отчета позвал домовика. - И все же, было бы лучше, если бы ты сам нормально со мной все обсудил. – подобное легкомысленное поведение и спешка были не свойственны лорду Слизерину. - Я же уже сказал, основное все объяснил, а теперь спешу. – Салазар раздраженно накинул мантию. – Всё, увидимся позже. Слизерин покинул кабинет под внимательным взглядом друга. Спустя мгновение к мужчине на портрете скользнула тень. - А ты не боишься вот так вот появляться? Вдруг заметит? – улыбнулся гостю потрет. - Точно нет, я бы знал. – тень прислонилась к мужчине, слегка игриво приобняв одной рукой. Годрик закатил глаза. - Ты читай, там, наконец, действительно полезная информация. Годрик перевел взгляд на вытаращившегося в изумлении домовика. С усмешкой махнул рукой. Домовик, сглотнув и неуверенно опустив уши, щелчком пальца поднял оставленные Салазаром материалы так, чтобы портрету было удобно их изучать. Гермиона собиралась просто на всякий случай проверить своего друга. Тот сразу после ужина в честь Хеллоуина поднялся к себе в комнату. Понятно конечно, что в день, когда убили его родителей, Гарри навряд ли захочется веселиться вместе с остальными, но именно поэтому девушка хотела хоть как-то его поддержать. Увы, но с Роном они ссорились по мелочам еще с лета. И в итоге окончательно разошлись. Шестой Уизли не переставал отмечать, как изменился за лето Гарри, и если Гермионе нравилось изменившееся отношение друга к учебе, спокойствие там, где раньше бы вспылил и наворотил дел, то Рон воспринимал все это крайне негативно. Огрызался на появившуюся новую приличную одежду, весьма стильную, между прочим, как успела отметить вся женская половина факультета, на почти постоянную учебу, сам при этом продолжал с удовольствием пинать балду. Гарри даже не ввязывался в стычки со слизеринцами и не нарывался перед профессором Снейпом. За что, как ни странно, тоже удостаивался неодобрения. Гермиона тут же досадливо прищурилась. Нет, с профессором Снейпом все же было не так гладко. На вечеринке клуба Слизней произошло что-то крайне странное. Но Гарри предпочитал отмалчиваться о том случае. Не стоит забывать и Кайта, который, вроде как встречался с Поттером. Нет, их часто можно было увидеть вместе, слухам среди студентов, о том, что парочку видели «вместе», Гермиона не верила. Говоря это «вместе» девочки краснели и смущенно отводили глаза. Но потом ребят застали утром спящими в обнимку и получили от них на шуточные подначивания внезапное признание, и отличнице пришлось признать, что слухи были верны. Кайт ей вроде как нравился, но было в нем что-то, что не давало Гермионе покоя. Однако, справедливо посчитала она, это личное дело Гарри. Рон же этого не понял. Категорически. - Гарри, ты куда-то собираешься? Гермиона с удивлением застыла, увидев, как Гарри, надев теплую мантию, заматывается в шарф. На кровати лежали и ждали своей очереди легкие перчатки. Поттер дернулся и понял, что пойман с поличным. Для прогулки было уже поздно, вот-вот объявят отбой, а просто так Гермиона его никуда не отпустит. - Гермиона, что ты тут делаешь? – неуверенно спросил он, пытаясь сообразить, что теперь делать. Салазар тем временем торопливо шагал к гостиной. Они с Гарри договорились встретится там через час после праздничного ужина, в спальне. Оказалось, Гарри ждал его не один. - О, Кайт. – Гермиона подозрительно перевела взгляд на вошедшего. Салазар еле удержался, чтобы не стукнуться головой об стенку. Эта девочка слишком умная, может что-то заподозрить. - Привет. – махнул он ей. – Гарри, ты уже собрался? - Куда вы собрались? – настойчиво потребовала Гермиона. - Успокойся, Герми. – проговорил Гарри. – Раз уж ты зашла, можешь прикрыть нас, пожалуйста. – он сделал умоляющее лицо. Салазар, пока девушка пристально сверлила взглядом друга, одобрительно показал Гарри большой палец. – Кайт пообещал сводить меня к дому родителей, я никогда там не был, а сегодня такой день… Гермиона покраснела от злости. - Гарри Поттер! Ты хоть понимаешь, как это опасно? Почему ты никого не предупредил? А ты! – она обернулась и яростно ткнула пальчиком Салазару в грудь. – Мне казалось, ты более разумный. - Если кому-то скажем, нас естественно не пустят. – возразил Салазар, как же проблемно. - А мне не хочется беспокоить директора такой просьбой. – добавил Гарри. Гермиона не думала остывать. Только она посчитала, что друг стал более осмотрительным, как на тебе. Гарри Поттер, на кого охотятся десятки опасных преступников и жуткий монстр во главе, выходит прогуляться из безопасного Хогвартса по охваченной войной магической Англии. Да еще и будучи несовершеннолетним и не имеющим право колдовать за пределами школы. Так она и высказала. - Гермиона, успокойся, послушай. – обратил ее внимание Слизерин. – Во Франции нет надзора, и я вполне могу колдовать и если что защитить Гарри. В конце концов, я умею аппарировать, мы быстро туда попадем и быстро в случае чего уберемся. Никто нас и не заметит, мы будем под Мантией. – видя ее лишь немного смягчившееся лицо, он продолжил. – Давай так, чтобы не поднимать панику, ты нас прикрываешь, как и попросил Гарри. Но, если мы не возвращаемся в течение часа, ты идешь и как есть все рассказываешь директору. Идет? - Когда это ты научился аппарировать? Достойная ученица была бы Кандиде, промелькнула мысль у Салазара. Но и он не лыком шит. - Многих чистокровных в их семьях учат чему-то, помимо школьной программы, и, поверь, аппарация это еще цветочки. – легко выкрутился маг. А что, даже не соврал. Сощуренные глаза девушки явно демонстрировали ее недоверие. - Гермиона, пожалуйста, прошу тебя. – Гарри умоляюще сложил ладони. – Просто туда и обратно. Наверное, именно вид Гарри заставил ее со вздохом и все еще недовольным лицом, но отпустить их. - Но учти, - угрожающе прошипела она Кайту. – Если что-то пойдет не так, тебе конец. Она определенно не собиралась забывать и оставлять все как есть. Ее недоверие к Кайту в очередной раз укрепилось. Давно пора изучить его и проверить, только Гарри лучше об этом не знать. Слишком уж новичок правильный, чуть ли не лучше Гермионы в учебе, со всеми само дружелюбие. Салазар только несколько нервно улыбнулся в ответ. Им с Гарри, чтобы не вызывать еще большие подозрения аппарацией прямо из комнаты, пришлось спрятаться под мантией-невидимкой и теснясь под ней выбираться из гостиной, полной празднующих гриффиндорцев. Стоило им выйти за портрет, как Салазар сразу же крепче обхватил Гарри и переместился. - Ну наконец-то. – он выдохнул. – Я думал, она нас не отпустит. Гарри ничего не ответил. Они оказались в небольшой деревушке. Вокруг, несмотря на поздние сумерки, разливался теплый свет, откуда-то доносились звуки веселья. Фасады домов украшали паутина и летучие мыши, у калиток, на каменных оградах, выстроились зловещие тыквы, внутри которых догорали свечи. Разве что простыни заставили его улыбнуться, Гарри то давно знал, как выглядят настоящие призраки. - Сладость или гадость! Неожиданно к ним бросился с корзинкой в руках какой-то монстрик. Салазар заметно напрягся, Гарри расслабленно махнул тому, чтобы успокоился, и порылся к карманах, возможно что-то завалялось с ужина. Рука нашарила леденцы, что же, пусть хоть не волшебные. - Держи, Дракула. – он протянул ребенку в костюме вампира найденные конфеты. Вампирчик в ответ улыбнулся, демонстрируя выпавшие зубы, схватил угощение и радостно побежал дальше. - Что за? – недоуменно проводил его взглядом Слизерин. - Ну, это такой обычай, сегодня же Хеллоуин, наряжаться монстрами и просить конфеты. Вырезать тыквы. – Гарри показал на тыквы. – Светильник Джека. Типа, в этот день вылезает всякая нечисть. Ты не праздновал. - В мое время это было немного по другому. Друзья неторопливо зашагали в нужную сторону. Гарри невероятно волновался, и Салазар продолжил рассказ. - Во-первых, был праздник Самайн. Переход между частями года, это пошло еще от кельтов. Светлая часть – с марта, и темная, с Самайна. В основном, это скорее крестьянский праздник, связанный с концом сбора урожая и каких-либо работ в этом плане. Но со временем, естественно, пошли истории, что начинается темная часть года, и потому, конечно же, вылезают на поверхность темные силы, пробуждаясь после лета. А еще это День Всех Святых. Христианский праздник, за пару веков до моего времени, точно я не интересовался, появился. Когда, якобы, можно было разговаривать с умершими, с предками, родственниками. Мы особо это дело не праздновали. - А кстати, вроде да. – согласился Гарри. Дурсли ненавидели все странное, а такой праздник, как Хеллоуин, особенно. Даже своему любимому Дадли не разрешали открыто отмечать этот день, что уж говорить про Гарри. – В школе, еще маггловской, что-то слышал, кстати, про Самайн, но ничего конкретного. А вот про Хеллоуин как День Всех Святых что-то даже вспоминается. Они остановились на самом краю деревни, дальше простирались в темноте лишь поля и стояли одинокие облетевшие деревья, вдали от празднующих домов. - Я тут подожду. Иди. – Салазар махнул рукой в сторону открывшегося полуразрушенного дома. – Только осторожней. Гарри, благодарно кивнув, ступил на тропинку, ведущую от калитки. Он пытался представить, как когда-то возможно бегал с отцом перед домом. Или он тогда еще не умел бегать? Но наверняка родители выносили его на руках и гуляли прямо тут или даже по самой Годриковой Лощине. Интересно, может в деревне кто-то помнит его семью? Подумать только, если бы не Волан-де-Морт, его семья и дальше жила бы здесь. Это был бы самый настоящий дом, как у других ребят. Он мог бы приглашать сюда друзей из школы, да и с кем-то из местных наверняка бы познакомился. А может быть у него была бы маленькая сестренка. Одно дело мечтать о доме и семье не зная, что потерял. Попав сюда, Гарри ясно увидел, чего оказался лишен. Судя по всему волшебники до сих пор навещали это место. Тропинка не заросла, что давало ложное чувство, будто здесь живут. Увы, это чувство исчезало, стоило поднять взгляд на развалины дома. Гарри остановился перед приоткрытой дверью. Неужели, как он сейчас, Волан-де-Морт тогда так же просто вошел через нее? Подросток поежился. Дрожащей рукой Гарри отворил дверь полностью, на что та недружелюбно проскрипела. В доме было темно и пусто. И тихо. Почти впервые в жизни Гарри настолько сильно вдруг почувствовал одиночество и тоску. Именно здесь он потерял свою семью. Родители мягко улыбались ему, и обнимали в отражении Еиналеж. Гарри живо представил, как в прихожей, куда он шагнул, загорается свет, в проеме появляются мама с папой, они ждали его на ужин, и машут ему точь в точь как тогда, на первом курсе. Он прошел дальше, с горьким интересом оглядываясь. В гостиной, если это была она, оказалось немного светлее. Часть стены и потолок были разрушены, повсюду валялись грязь и обломки. Но было как-то пусто. Приглядевшись Гарри смог рассмотреть на полу следы. Только сейчас он заметил, что и по дому как бы вела некая тропинка. Он нахмурился. Теперь более внимательно огляделся, замечая новые детали, заставляющие сердце биться быстрее. Увы, не показалось. То там, то здесь, в предметах интерьера, мебели, почти везде не хватало мелочей, целых частей, кусочков, обломков… На той стене оставались светлые следы, видимо раньше там висели картины, из ящичков, полок, комодов пропали не только все вещи, но и кое где были откручены ручки, с камина были отломаны фигурки, остались лишь неровные основания, даже несколько прутьев из решетки исчезли. Гарри затопила нечеловеческая обида. И это та благодарность, которой удостоилась его семья?! Растасканный на сувениры дом? Детство у Дурслей? И великая миссия по очередному спасению? Чтобы потом и его отблагодарили подобным образом, ну да. - Уходим отсюда! - Погоди, Гарри. – Салазар ухватил разгневанного подростка. – Не горячись. Вот, держи. Гарри удивленно принял букет свежих белых лилий. - Зачем это? Если это опять твои шуточки про наши отношения, то я не в настроении. – он рассерженно попытался вручить их обратно. - Хорошо, если хочешь, вернемся прямо сейчас, но ты вроде как планировал зайти на кладбище. – терпеливо напомнил маг. - О, прости. Спасибо. – Гарри смущенно принял цветы, вышло неловко. – Так, как нам туда пройти? На кладбище все прошло спокойней, без других неприятных сюрпризов. Салазар и тут оставил Гарри одного у могилы родителей, не смущая своим присутствием. Кладбище оказалось старым настолько, что многие надписи на плитах давно стерлись. Основатель наконец почувствовал себя в компании современников. Возможно, тут были покойники и подревнее его времен. У очередной могилы что-то заставило его остановиться. Действительно, Салазар уже был здесь вместе с Годриком. У друга здесь когда-то был небольшой дом, и Слизерин гостил у него. Дальше он пошел медленнее, с бОльшим интересом, и с некоторым страхом, разглядывая надписи. Что, если он увидит вдруг знакомое имя? К счастью, на этом кладбище оказалось только три могилы незнакомых ему родственников Годрика. Но тут Салазар остановился снова. Эта плита была невероятно старой, но надписи, если постараться, еще можно было разглядеть. Тут покоился Игнотус Певерелл. Что-то Салазар слышал и от Годрика, но это имя встретилось ему также буквально на неделе. И что же еще, что еще кажется знакомым? Салазар наклонился поближе и подсветил. Вот оно, этот знак. Треугольник, круг и черта. Какая-то мысль, воспоминание, скреблось. Кажется, где-то еще встречался эти символ и имя. Интуиция подсказывала, что это стоит запомнить и хорошенько обдумать. Не хотелось бы, но неплохо бы расспросить Годрика, тот знал об артефактах практически все, а Дары Смерти, если верить сказке, именно артефактами и являлись. Сказка… - Возвращаемся в Хогвартс? – позвал Гарри. – Пока Гермиона не переволновалась. Салазар слегка вздрогнул, он слишком погрузился в мысли, пытаясь понять, что же такое не дает ему покоя. - Да, закутывайся в мантию. Гарри достал из кармана и расправил мантию-невидимку. - О, постой-ка. – Салазар удивленно вскинул брови. Ну не бывает таких совпадений. – Дай на минутку свою мантию, пожалуйста. - На, держи. Гарри с любопытством уставился на Салазара. Тот увлеченно разглядывал мантию, что-то себе шепча под нос. - Откуда у тебя она? - Эта мантия еще моего отца, как я понял, семейная реликвия. Прямо перед тем как… как убили моих родителей, Дамблдор попросил ее себе, чтобы изучить или еще что, не знаю. На первом курсе директор вернул ее мне. - Очень интересно… Дашь вечером рассмотреть, тут все немного не те условия. - Конечно. – легко согласился Гарри. - Тогда, прячемся, и сейчас я возвращаю нас в школу. И быстро ищем Грейнджер, пока она не подняла тревогу. Гермиона, на что все же надеялся Салазар, не успокоилась. Она обрадовалась Гарри, немного его поругала, даже сказала что-то более менее дружелюбное Салазару, но буквально не спускала с него глаз. Слизерин только ночью выскользнул из комнаты, с Мантией-Невидимкой на плечах, направляясь к портрету своего старого друга, да, он любил эффектные появления. Гриффиндор сидел в кресле и все еще изучал поддерживаемые домовиком документы и прочие, принесенные Слизерином материалы. Он задумчиво хмурился и изредка поигрывал с тоненькой аккуратной косичкой с вплетенным в нее кожаным шнурком. Мантию Годрик давно скинул, оставаясь в одной рубахе с закатанными рукавами, обнажая загорелую кожу, покрытую светлыми линиями шрамов и темными золотистыми волосками. - Давай назад ту страницу. Домовик, подчиняясь твердому, будто вибрирующему голосу, перелистнул папку. Салазар застыл. Впервые он мог стоять так перед Годриком. Спокойно рассматривать, не боясь оказаться замеченным. Нет, сегодня ему лучше вернуться и лечь спать. Тихо, как и вошел, Салазар покинул комнату, и тотчас аппарировал прямо в кровать. Он ненавидел себя. И ненавидел свои чувства. Салазар сжался, вспоминая как Годрик, внимательно щурясь, вчитывался в строки. Несмотря ни на что, он до сих пор помогает ему, считает своим другом? Эта мысль была столь сладка для мага, как и болезненна. Жар, раскатывающийся по телу от поддержки Годрика, нес с собой и тягучую, глухую боль, желание застонать. Салазар зажмурился. Годрик слегка наклонялся вперед, стремясь лучше рассмотреть бумаги. Мышцы на руках напрягались, завораживающе перекатываясь, та косичка спутывалась с перекинувшейся случайно гривой волос, и Гриффиндор быстро закидывал их обратно за спину, почти незаметно склоняя при этом голову. О, как Салазар мечтал уткнутся носом в эту крепкую шею, вдыхая согревающий запах волос и тела друга. И замереть. Осторожно перебраться к другу на колени. И плевать, что тоже мужчина. Салазар не раз видел тело Годрика, и тайком успел выучить изгиб каждой мышцы на этом могучем теле. Но никогда не касался. Не проводил дрожащей от волнения и любви рукой по плечам, не упирался в твердую грудь, не оглаживал ласково и неторопливо спину. Ошибались те, что считал его твердым и жестоким, эгоистичным темным магом, что живет лишь для себя. И пускай ошибаются, оставаясь бессильными перед ним. Это была любовь, безумная привязанность, и внутри Салазара яростно горел этот огонь, опаляя душу. Но лицо его оставалось неизменным. Годрик слишком дорог, чтобы открыто любить. Слишком хорош, чтобы быть любимым таким никчемным человеком, тем более мужчиной, достоин большего, самого лучшего в этом мире. И Салазар не чувствовал за собой права быть даже его другом, имея подобные мысли. Он молчал пока они путешествовали вместе, строили школу, возились с первыми учениками. Молчал с того самого дня, как впервые увидел полного жизни юношу, новый чистый мир, недоступный ему. Он не смог смолчать лишь тогда, вернувшись под защиту замка от обезумевшей толпы. Салазар застонал. Ему надо прекратить об этом думать. Он достал палочку и решительно наложил на себя заклинание сна. Текли минуты, а он все продолжал ворочаться в постели, пытаясь уснуть. Мысли не шли из головы, спать не хотелось совсем. Заклинание не сработало. - Черт! Не выдержав, Салазар выскользнул с кровати. В комнате все тихо спали. Может, стоит все же поговорить с Годриком? Да, точно, отнести ему Мантию Гарри. Не хватало из-за своих грязных мыслей пустить все коту под хвост. Глубоко вдохнув и выдохнув несколько раз Салазар счел себя достаточно спокойным и способным нормально разговаривать. Пора, нечего откладывать дела. Аппарировав он снова очутился перед дверью. Заставил себя уверенно повернуть ручку, и, не скрываясь, как ни в чем не бывало, войти. Первое, что почувствовал Салазар, был сквозняк. Странно, окно вроде было закрытым, может домовик зачем-то решил проветрить? Чтобы дать себе еще пару секунд собраться Салазар убрал палочку и подошел к окну, чтобы закрыть. Ему пришлось вставать на носочки и тянуться, вот же чертово невысокое тело подростка. Наконец ставни захлопнулись. Салазар отступил от окна, решаясь в конце концов повернуться к портрету. Внезапно чьи-то сильные руки уверенно, но мягко, вернули его ладони на подоконник, не давая обернуться, и прижимая к чьему-то телу спиной. Чьи-то? Салазар не смог унять забившееся в бешеном ритме сердце, но оставаясь все так же спокойным на лицо. Что происходит? - Да ты прямо кошечка. –голос Годрика прозвучал совсем рядом, а теплое дыхание обласкало ухо Слизерина. Дуновение теплого воздуха было почти незаметным, но Салазар почувствовал. Он всегда запоминал подобные моменты и хранил, как самые сказочные и притягательные воспоминания, такие вот нечаянные касания, нежные улыбки, пусть и подаренные не ему. - Что? – заторможенно попытался обернуться Салазар. - Тс… - только тихонько приказал Гриффиндор. Он убрал одну руку и мягко проводя подушечками пальцев по шее зарылся ею в волосы Салазара. Того охватила мучительно приятная дрожь. Дыхание на секунду сбилось. Всей спиной он чувствовал жар тела друга и невероятно отчетливо ощущал уверенно играющие с волосами на его затылке такие же горячие пальцы. Происходящее выходило за рамки привычного ему. - Что ты делаешь? – запаниковал маг и вновь попытался обернуться. Пальцы жестче сжали пряди, фиксируя голову, и слегка запрокидывая на бок. - Я же сказал, не дергайся. – приказал Годрик. Его губы легко коснулись шеи за ухом, и Салазар резко выдохнул. Это надо срочно прекратить, он почти не может контролировать себя даже от такой малости. Еще немного, и… Салазар громко вскрикнул, почувствовав на шее укус, сильный, а потом горячий влажный язык. -Прекрасно слышать, как ты кричишь. Годрик сильнее вжал его в подоконник, отводя за волосы голову Салазара, и снова набрасываясь с укусами. Годрик всегда был сильнее, а сейчас Салазар не мог и пошевелиться в его руках. Все его тело сотрясала дрожь, жаркое возбуждение растекалось по всему телу от терзаемой шеи. Он шумно дышал, с трудом сдерживая новые крики и стоны. О Мерлин, это должно было быть унизительным, но Салазар чувствовал лишь наслаждение от одной лишь мысли о том, что сейчас Годрик грубо ласкает его шею, оставляя засосы и следы укусов. Даже то, что он не может вырваться и прекратить, остановить это, только заставляло его дышать чаще, а щеки покрывались румянцем. Ни что происходит, ни почему, больше его е волновало. Салазар заставил себя открыть глаза, но тут же зажмурил обратно. Взгляд его уперся в стекло, мутно и нечетко, но отражавшее как Годрик, лишив его возможности двинуться, заставляет краснеть и сходить с ума от ощущений. Это конец, подумал Салазар. Годрик вдруг остановился. Сам того не ожидая, Слизерин разочарованно вздохнул. Нет, он должен сейчас остановить это. - Г… Годрик резко развернул его к себе лицом и придвинулся непозволительно близко. - Я не разрешал тебе говорить. – от горячего взгляда и голоса друга Салазар вздрогнул особенно сильно. – Стони еще. Годрик наклонился и яростно впился в губы змееуста, потянул волосы, запрокидывая его голову. Салазар потерялся. Слишком много ощущений, слишком невозможно, слишком сладко. Губы Годрика, мнущие его, дыхание, тепло. Чужой язык настойчиво вторгся в его рот, и тут уже Салазар не мог ничего противопоставить. Стон удовольствия прокатился по комнате, и Годрик торжествующе сжал объятия, усиливая напор, и вызывая все новые, еще более громкие и откровенные стоны. Салазар задыхался, терялся в ощущениях, такое не может, просто не может происходить с ним. Разве может что-то быть прекрасней того, что твориться сейчас? Оказалось, еще как. Колено уперлось ему в пах, заставляя выгнуться, буквально закричать. Все тело обмякло, сломленное, не способное более ни к какому сопротивлению. - Хочешь приятного, змейка? Только попроси. Слова с трудом дошли до Салазара, и, будь немного менее разгорячен и зачарован происходящим, то сбежал бы не оглядываясь. Зачем Годрик это творит, стало жалко? Это слишком даже для Слизерина, позволить случиться всему по такой причине. Но разум был замутнен желанными образами и чувствами, а тело давно сдалось и жаждало продолжения, еще, сильнее. Он потянулся к губам Годрика, почти не соображая, что происходит. Рука в волосах резко напряглась и дернула его голову назад, вызывая стон недоумения и разочарования. - Нет, - легкая ухмылка смотрелась на лице Гриффиндора непривычно. – Попроси. Словами. - Пожалуйста. – выдохнул Салазар, почти плача. – Еще. Ему хотелось целоваться, тереться о колено, больше ласки. Но руки, сильнее его, сковали и не давали пошевелиться и получить наслаждение. - Ещё? Что ещё? – колено еще надавило на член, которому уже давно как стало тесно в школьных брюках. Ноги Салазара подогнулись и он повис в объятиях друга, сдерживая очередной крик. Годрик легко, даже нежно, провел губами за ухом обессилевшего мага, – Так? – отодвинулся, более не касаясь никак, кроме удерживания рук. – Говори четко, чего хочешь, змейка. Мне тебя поцеловать? Салазар мелко кивнул, ловя воздух в нетерпении. - Или, может, тебе нравиться это? – рука провела по шее, ведя за собой дрожь. - А может мне просто тебя трахнуть? Салазар залился румянцем, забыв, как дышать, только представив, что, возможно… - Скажи мне, что ты желаешь? – приказал Годрик. Как можно было рассказать, чего хотел Салазар? На этого не хватило бы ночи. Все, что он смог выдавить сейчас, терзаемый желанием, было единственно верным, наиболее подходящим обобщением всем его мыслям. - Тебя. – короткий вздох. Годрик смотрел на него потемневшими словами, ничего не отвечая. Отпустил запястья Салазара, тот, потеряв опору, рухнул на колени, не отводя взгляда от лица друга, и сделал шаг назад. Расширившимися глазами Слизерин наблюдал, как сбрасывается на пол рубашка, а за ней отправляется и все остальное, а Годрик, полностью обнаженный, стоит и смотрит на него. И, господи боже, нет, это невозможно! Член Гриффиндора явно желает. Большой, о Мерлин, действительно большой, темнее остальной кожи на теле, такой притягательный. Салазар смутно помнил, как целовал Годрика вновь, полностью потеряв голову. Снова сильная рука в волосах, направляющая голову, какое же прекрасное ощущение. Вкус члена на языке, выступившей капли смазки. Салазар никогда не делал чего-то подобного, но вкладывал все несказанные им слова и чувства, лаская ртом горячий член, облизывая и целуя его, не обращая внимание на несдержанные движения руки на своей голове, покорно подчиняясь им, и заглатывая все глубже. - Ах! Салазар кончил и открыл глаза. Сон, он все еще в кровати. Нету Годрика, властно трахающего его рот. С детства Салазар воспринимал приказы и власть над собой как нечто враждебное и недопустимое. Но подчиняться во сне казалось ему таким естественным и желанным. Салазар покраснел, вспоминая детали сна. Как после такого он сможет смотреть в глаза другу? Пускай и портрету, как оказалось, это не имело значения. Салазар не просто так избегал его общества с тех пор, как встретил в этом времени. Тем днем, когда он перенесся сюда, что-то в нем сломалось. Он не мог больше любить безответно и молча. Его чувства постоянно требовали выхода, молили о взаимности. Это было невыносимо. Салазар быстро забегал, говорил только по делу, и тут же стремился убраться. Он сам понимал, как странно это выглядит, но был бессилен. Неужели у него так и не получиться стать хоть сколько нибудь достойным человеком? Того, кого Годрик, или Гарри, могли бы с гордостью называть своим другом.