1 - 6
31 марта 2020 г., 00:18
После дня рождения Биатрис уже больше недели сидела на домашнем аресте. Несмотря на наличие у нее ключей, квартиру она все равно не покидала. Соседи бы все равно рассказали родителям о этом. По той же причине она отказалась от посещений друзей.
Тишина в пустой большую часть времени квартире ее угнетала. Поначалу она старалась этого не замечать: перечитывала открытки, листала энциклопедию, рисовала, вела дневник, куда записывала в основном сны или просто случайные мысли. Но скука и одиночество все равно взяли верх. Биатрис включила телевизор.
Сначала он просто шумел на фоне. Родители никогда не смотрели ничего, кроме скучнейших новостей и ток-шоу, где все просто орали по какому-то поводу, так что она ничего от ящика и не ждала. Но после стала прислушиваться, листать каналы. Многие были практически одинаковыми: унылые, шумные и бессмысленные — слишком взрослые.
Пока она не наткнулась на какой-то удивительный канал. Там крутили всяческие документалки, шоу про книги, записи выступлений оркестров и театральных представлений. Последние привлекли ее внимание особенно. Биатрис просто завораживали эти красочные костюмы, спецэффекты, эти страсти и эмоции, компенсирующие даже местами непонятные слова. Книжные оригиналы некоторых постановок она даже читала в библиотеке.
На следующий день она уже сидела с тетрадкой и старалась записывать и учить понравившиеся монологи. А после высаженные в ряд немногочисленные игрушки могли созерцать театр одной актрисы. С их же помощью она разыгрывала и кукольный театр, придумывая свои пьесы.
Впрочем, с возвращением родителей вся эта самодеятельность сходила на нет. Биатрис старалась, как можно тише сидеть в своем углу. Она уже совершенно не представляла, чего от этих людей ожидать, и как ей прожить с ними еще практически месяц. А там уже можно будет поступить в школу попрестижнее, а то и пансион.
Но этому хрупкому миру пришел конец. С раннего утра по району ездила полицейская машина. Все как-то сразу притихли, разошлись по домам.
Наконец они дошли и до квартиры Биатрис. С полицейским была еще какая-то женщина в костюме. Из дверей спальни было плохо слышно о чем они разговаривают. Но ей казалось, что пару раз она все же слышала свое имя. Она рискнула подойти ближе. Никто ее не замечал.
— Пять?! Вы вообще понимаете о чем говорите?! Это моя дочь! — заорал отец.
— Да как вы смеете такое предлагать?! — поддержала его мать.
— 10. — ответила женщина.
— 15 минимум!
— Нет.
— 15!
— 11 тысяч. Это последнее предложение. Для ее возрастной группы это и так много.
— Ни за что!
— Государство дает вам и ей хороший шанс. Если вы откажетесь, я вынуждена буду сообщить в опеку и родительских прав вас лишат.
— Она наш единственный ребенок!
— Она вернется, если захочет.
— Мы согласны, — ответила мать, отец просто смотрел на нее в немом шоке.
— Час на сборы, — женщина повернулась к Биатрис.
— Я никуда не поеду.
— Это не тебе решать.
— Я никуда не поеду!
Биатрис убежала в спальню. Полицейский вошел за ней и выволок из комнаты.
— Неееет! Мама! Папа! Мама! Помогите! — закричала она, из глаз брызнули слезы. Мать отвернулась, отец просто смотрел.
— Как вы можете?! Нет! Мама!
Полицейский вывел ее из квартиры. Обернувшись Биатрис увидела, как женщина выписывает чек. Ее вывели на улицу. Оказавшись в машине, она перестала плакать. Перед глазами стояли лица родителей. Она была не в силах осознать, что произошло только что. В машине сидела еще одна девочка, Биатрис не помнила видела ли ее раньше. Она недовольно пялилась на полицейского. Она была старше на пару лет. Она изучающе посмотрела на Бису и отвернулась к окну. Женщина в костюме вышла из дома спустя минут и села в машину.
— Больше никто не открыл. Едем дальше.
Они проехали еще пару улиц и остановились. Полицейский и женщина ушли. Девочка снова обернулась к Биатрис.
— Не харе сырость разводить. Если они от тебя отказались, значит нахер таких родаков. Я вот только рада наконец от них отделаться.
— А куда мы едем?
— В душе не ебу.
— Как тебя зовут?
— Лора.
— Биатрис. Неужели тебе не страшно?
— Они ж от государства.
— А если врут?
— Слишком дорого и муторно, чтобы так врать. И я что-то читала по эту госпрограмму.
— А?
— Ну типа государство выкупает детей из неблагополучных семей, чтобы типа помочь.
— А как это поможет?
— Я хз.
Биатрис молчала, все еще пытаясь переварить новую информацию. Они едут неизвестно куда, а у нее с собой только ключи от квартиры. Все же стоило взять еще хоть что-то. Слезы все равно то и дело подкатывали к глазам, а потом резко сменялись гневом и обидой. Пытаясь отвлечься, Биатрис оглядывала знакомые улицы. Но при мысли, что она их больше не увидит, она снова разревелась. Слезы текли и текли из ее глаз.
— Ну!.. Ты че?.. Да норм все будет… — попыталась ее успокоить Лора, но быстро бросила эти попытки, услышав в ответ лишь громкий всхлип.
Биатрис проревелась и ей все же удалось успокоиться. После небольшой паузы Лаура произнесла, как бы обращаясь не к ней:
— Блин, хоть бы радио оставили. Скучно до одурения.
— А ты какую музыку любишь?
— Ооо! Я меломан.
— Кто?
— Ну все слушаю, короче. Вот например недавно слушала одну группу… — начала Лаура свой бесконечный рассказ. Биатрис слушала ее вполуха.
Где-то через час полицейский и женщина вернулись с еще одной девочкой. Ее тоже запихнули в машину. Она плакала и просилась домой. Лора закатила глаза.
— Да завали ты уже! — рявкнул полицейский.
Девочка заметно притихла и, согнувшись пополам, продолжила плакать.
Машина тронулась. По пустынным улицам они выехали из родного района Биатрис и дальше она перестала понимать, куда они едут. Они выехали на широкие улицы, видимо они проезжали где-то у центра, а потом снова свернули к окраинам. Это прослеживалось по состоянию домов и улиц. Они петляли дворами, пока машина наконец не въехала на территорию огороженную забором.
