Просто братья или что-то большее?

      Ларри достал из шкафа подушку, тёплое одеяло, простынь и кинул эту кучу белья на свой диван.       — Будешь спать на моей кровати, а я лягу здесь, — сказал парень и принялся расстилать постель.       — Уверен? Я не хочу вытеснять тебя, — голубоволосый помялся на месте.       — Чел, не парься, ты совсем меня не вытесняешь.

***

      Парни давно уже спали, как вдруг Ларри проснулся из-за какого-то шума. Это пошёл снег. Разбиваясь о подоконник, он издавал характерный звон. Слегка покрутившись в постели, металлист сел на диван. Прямо напротив него, лицом к стене, лежал его брат и что-то бормотал. Шатен потёр затылок и тихо сказал:       — Чёрт, башка раскалывается, я же не так много пил. Надо вниз за водой и таблеткой сходить…       Эшли спала в кресле в обнимку с диванной подушкой, а Тодд, видимо, ушёл домой, ибо его не было ни в гостиной, ни в ванной, ни на кухне.       Парень спокойно взял стакан с водой, аптечку, и вернулся обратно в комнату. После того, как он принял лекарство, взглянул на брата, и хотел уже вернуться в постель, но в последний момент передумал и сел рядом с Салом. Ларри осторожно убрал локон голубых волос с лица Фишера и слегка улыбнулся, по-доброму улыбнулся, к сожалению, это случалось очень редко, и в основном Джонсон ходил со злым выражением лица.       «Почему ты так сильно стесняешься своего лица? Оно же такое милое. Да, у тебя есть несколько шрамов, некоторые из них глубокие и довольно заметные, но в основном они практически незаметны. К тому же это делает тебя индивидуальным», — про себя рассуждал патлатый.       Вдруг голубоволосый резко сел и обнял металлиста.       — Мама, не уходи, пожалуйста! — довольно громко крикнул протезник.       — Эй, Сал, всё хорошо, — Ларри погладил друга по спине, а после слегка встряхнул его, дабы тот проснулся.       Салли посмотрел испуганными глазами сначала на брата, потом в окно, и в конце концов на тумбу, на которой лежал протез. Шатен сразу понял, что голубоглазый хочет надеть протез, поэтому взял его руки в свои и сказал:       — Чувак, тебе не нужен этот грёбаный кусок пластика, в моей комнате я запрещаю тебе носить это.       — Спасибо, — парень вымученно улыбнулся и уткнулся носом в грудь старшего брата.       — Может быть расскажешь мне, почему у тебя шрамы на лице, почему ты оказался в детском доме, и почему ты занимаешься селфхармом? — максимально спокойным и добродушным голосом спросил металист.       — Тебе разве не рассказали родители?       — Не-а, они сказали только то, что у тебя случилась какая-то трагедия в детстве и всё.       Сал прикусил губу, укрылся одеялом с головой, и тихо прошипел:       — Давай лучше спать, я не горю желанием говорить об этом.       — Пойми, если ты расскажешь кому-то, тебе станет легче, — сильнее сжимая брата в объятиях ответил Джонсон.       — Только обещай, что никому не расскажешь, — выглядывая из-под одеяла сказал Салли.       — Конечно, я никому не скажу.       — В общем, когда мне было шесть лет, мы с родителями отправились в лес на пикник. Была очень хорошая погода, светило солнце. Отец забыл в машине мой велосипед и вернулся обратно к дороге. Мы с мамой остались сидеть на поляне. Я увидел собаку и захотел её погладить, мама сначала не разрешала, но после долгих уговоров она позволила подойти к ней, — парень издал приглушённый всхлип и снова уткнулся носом в грудь шатена, Ларри погладил того по голове, давая ему успокоиться. — Это была не собака, а какой-то маньяк. Это потом полиция выяснила. Этот ублюдок выстрелил в меня, но мама успела меня закрыть своим телом. Пуля пронзила её насквозь и прилетела мне в лицо. Меня чудом удалось спасти, а вот мама… она… умерла, — Салли заплакал.       — Ты в порядке? Можешь не рассказывать дальше, — вытирая слёзы с лица голубоволосого сказал Джонсон.       — Я уже смирился с этим. В конце концов отец спился, стал винить меня в её смерти, иногда бил меня, об этом узнали в полиции, его лишили родительских прав, а меня отправили в детдом. Там меня тоже избивали, говорили всякие гадости, портили мои вещи. К счастью, меня забрали твои родители. Знаешь, сначала ты мне показался мудаком…       — Тебе не показалось, я правда мудак.       — Возможно, но не всегда. Эх, — протезник грустно вздохнул. — Ещё мне очень симпатичен один человек, но я толком не знаю, что я по-настоящему чувствую к нему.       — А это парень или девушка? — с ухмылкой спросил патлатый.       — Ларри, блять!       — Прости, я просто хотел разрядить обстановку. Давай лучше спать. Я могу лечь с тобой, хочешь?       — Угу.       Шатен лёг рядом с Салом, прижал его к себе и совсем шёпотом сказал:       — Больше я никому не позволю причинить боль тебе.       — Что ты там бормочешь?       — Спокойной ночи, говорю, — целуя брата в макушку ответил металлист.