Для души

Я ненавижу дрейн. Я ненавижу тебя и твой странный облик, что так тянет меня. Мои тупые мысли ведут не туда. Кругом идет голова… — И я убью себя! — подпевает Ира песне и нетрезво двигается в такт. Улыбаясь, она отпивает пиво из бутылки. Сейчас девушка с друзьями и вместе с корейцами в квартире Миши. Декабрь, они сдержали обещание и прилетели снова. Все тот же состав: Хосок, Джин, Чимин, Юнги. Юнги думал не приезжать, но из-за очередной крупной ссоры Джина и Чимина Хосок заставил снова поехать его. В этот раз парень был настроен крайне категорично, но снова не смог отказать другу. «Ладно, ничего же не случится от одного раза еще раз?» — вздыхал Мин в самолете. Ира обещала себе, что не пойдет на встречу с ними, но не сдержала данного обещания. «Когда я в последний раз делала действительно то, что хочу? Может, мне уже стоит научиться говорить людям «нет»?» — думала девушка по дороге в квартиру Миши, но внутренний голос твердил «если ты сейчас будешь делать то, что хочешь, то останешься одна». И поэтому, чтобы хоть как-то эти муки облегчить, девушка старается не обращать внимания ни на кого. Только музыка — это все, что есть для нее сейчас. — Снова отвергли, да? — усмехается Джин, когда Чимин недовольно плюхается на диван рядом с мемберами. Парень весь день крутился около девушки, но ей было плевать на него. — Да что с ней не так?! Я не могу ей не нравится! — С ней точно все хорошо? — Хосок поворачивается к Андрею и встревоженно спрашивает. На самом деле ему с самого начала кажется, что Ира не в порядке. Она сейчас так отчаянно пытается забыться, что Чону становится невыносимо грустно. Это очень напоминает о его состоянии в прошлом. Ее отношение, поведение — такое настороженное, как будто она ждет от него и остальных корейцев подлянки. От нее пахнет также — отчаянием, когда уже не знаешь, что сделать, лишь бы не думать. Сейчас они сидят на диване вместе с Джином и Андреем, Юнги вместе с Мишей обсуждают музыку. Первые разговаривают о чем-то и не особо увлечены окружающим миром. Рома спит в соседней комнате, так как от алкоголя его всегда клонит в сон. И, наверное, «веселее» всего здесь Ире. — Ага, не обращай внимания. После расставания с парнем восстанавливается, ничего серьезного. Хосок удивленно смотрит на Андрея, потому что нутром чувствует, что девушка переживает что-то действительно тяжелое. Для нее, но не для остальных. Если бы он узнал, что о его состоянии в прошлом также говорил Юнги, то обиделся и усомнился в звании друга. «Я ненавижу дрейн. Я ненавижу тебя и твой странный облик, что так тянет меня. Мои тупые мысли ведут не туда. Кругом идет голова и я убью себя»* — Ира любит песни, которые описывают ее состояние. Для нее они особенно живые. С помощью них она вспоминает, что не одна с такой проблемой. Для девушки все идет своим чередом. После того разговора на кухне с Мишей девушка стремительно стала отдаляться от него. Все чаще стала врать, что не обращает внимания на травлю в школе, что чувствует себя лучше; она перестала делиться эмоциями и завела дневник для этого, «Бумага не будет волноваться обо мне, я не буду доставлять ей проблемы своим нытьем». Сегодня она забывается в алкоголе. Пусть и пьет немного, но ощутимо, чтобы перестать думать. На самом деле ее состояние ухудшается, потому что уходить от себя все сложнее: все больше деталей напоминает ей о действиях Паши. Все обычные слова кажутся ей обидными. Она постоянно мысленно борется с прошлым и не может разумно воспринимать настоящее. Она продолжает быть «там», не зная, как находится «здесь»**. Все новые события воспринимаются с настороженностью, ведь «вдруг они снова приведут к ошибкам прошлого». Ира считает самой главной ошибкой прошлого свое знакомство с Пашей, поэтому так осторожна сейчас с мужчинами, старается меньше контактировать и пугается любого романтического намека. Она чувствует, что все эти эмоции будет переживать постоянно, что это никогда не закончится. И задается вопросом «почему? Когда это все закончится?». — Так, что-то ты много пьешь. Потом сама себя ненавидеть будешь, — подходит к Ире Миша. Как бы ей ни казалось, что ему плевать на нее, это не так. Парень все также волнуется за подругу, но уже не так, как раньше. Сейчас он уделяет больше времени себе и своим чувствам, чем чувствам остальных. Раньше он спасался тем, что помогал девушке и считал себя нужным. Но когда сейчас полностью отпустил прошлое, стал не так опекать ее. Но для Иры эта резкая смена поведения стала причиной новых комплексов. И в этом виновата только ее реакция, потому парень думал наоборот: «наверное, я слишком забочусь о ней. Стоит дать ей самостоятельно справиться с этим. Если не получится, я всегда буду рядом, чтобы поддержать». — Не хочу думать. А для этого надо выпить, — тянет слова девушка и виснет на парне. — У тебя есть спорт и учеба для этого. Если тебе совсем одиноко, хочешь, завтра позанимаемся вместе? — парень замечает, что давно не предлагал это девушке. Ее отдаление ему показалось как признак того, что все становится лучше. «Раз она не рассказывает мне о своем состоянии, значит, ей лучше» — считал парень. Но сейчас думает, что, наверное, как раз-таки наоборот, — как ты себя чувствуешь в последнее время? — Ужасно! Мне так тяжело, — она крепче обнимает друга. Иностранцы косятся на них, ничего не понимания. — Они встречаются? — Чимин поворачивается к Андрею, который даже не поднял взгляд от телефона. — Нет. Они друзья, для них вот так нормально, — парень вместе с остальными сидит на диване, они пьют не пиво, только газировку. Но, на самом деле, его тоже волнует поведение Иры. Такое странное в последнее время, как будто она старается убежать от всех и от себя в первую очередь. «Почему Рома вырубился именно тогда, когда нужно его мнение?» — вздыхает Андрей и косится на корейцев рядом. Они молча наблюдают за Ирой, повисшей на Мише. Взгляд парня останавливается на Чимине, он недовольно стиснул зубы. Это заставляет Андрея удивленно вскинуть брови. Он не хотел заострять на странном поведении Иры внимание, потому что не хотел надоедать своим, возможно, глупым беспокойством. Парень стал часто наблюдать за ней на уроках из-за просьбы Ромы «пожалуйста, присмотри за ней» и видит, что ее поведение и выражение лица меняется моментально, стоит ей удостовериться, что никто на нее не смотрит. Только тогда открывается до ужаса уставшая, измученная чем-то девушка с потухшим взглядом и мраком в глазах. В первый раз это удивило не на шутку, но Андрей воспринял это как усталость. Но позже понял, что видит просто две маски. И, видимо, настоящая явно не такая позитивная, какой хочет казаться девушка. Свои догадки он не хочет озвучивать, чтобы не беспокоить никого. «Если она не говорит, значит, не хочет, чтобы эта тема поднималась», — так думает парень. Возможно, это было и раньше, но Андрей не замечал этого. Он никогда особо не вникал в нее и не волновался по «пустякам"(по его мнению), как тот же Миша, который носился около нее как с писаной торбой, до недавнего времени. Но по крайней мере вместе с остальными парнями из их компании не решается об это спрашивать. Миша думает, что девушке становится лучше из-за ее, якобы, «хорошего настроения». Андрей судит по себе и считает, что «когда мне морально плохо, не хочется кому-то об этом рассказывать или обсуждать. Лучше самому все обдумать и не выставлять себя в свете нытика». Рома волнуется, потому что чувствует, что что-то не так, но как только видит «счастливую» Иру, моментально забывает обо всем. Ее слова «я правда в порядке, не беспокойтесь обо мне» звучат слишком убедительно. — Почему тяжело? Мне казалось, что тебе лучше, — Миша уводит подругу на балкон. Свежий воздух освежает двоих. Парень немного протрезвел и сейчас всерьез слушает девушку, потому что, видимо, только в таком состоянии можно добиться от нее правды. — Лучше? Ты так думаешь? — она берет лицо друга в ладони. Девушка пришла в себя и поняла, что разговор уходит в совершенно ненужное для нее русло. — Сейчас уже нет. Что происходит? Тебе стало хуже? Может, все-таки сходить к психологу? — парень хмурится. Он всматривается в уже родное лицо. Сейчас он видит, что девушка снова похудела и круги под глазами стали темнее. Как бы она ни старалась, тональный крем не может скрыть всего. Девушка видит в этом взгляде усталость, а не беспокойство. Она чувствует, что стала обузой. И пусть это не так, потому что друзья правда беспокоятся о ее состоянии, девушка не может это понять. Как бы она ни старалась себя переубедить, что слова Паши ничего не значат, они все равно слишком глубоко пустили корни в ее голове и перестроили полностью ее сознание. «Ну и что мы раскисли? Мы сильные и независимые, поняла? Даже если совсем плохо» — она слышит эхом слова Маши, сказанные ей в начале их дружбы. Эта девушка всегда была для нее единственным лучом света в ее личной тьме. — Ира, мы любим тебя.

»…вот это «я люблю тебя» было последним в твоей жизни. Слишком жаль было видеть тебя, которая так сразу потянулась ко мне, когда я просто пригласил гулять…»

Это было спусковым крючком. Девушка больше не здесь. Все, что она слышит, это свой внутренний голос — «это жалость». Слово «жалость» раздается эхом в голове. Теперь любовь ассоциируется только с этим. Любое проявление внимания кажется жалостью, поэтому она так старается быть независимой.

«…у тебя столько комплексов, ты реально думаешь, что кому-то нужна?»

— Он с самого начала начал дружить с тобой только из-за жалости, неужели ты сама до сих пор не поняла этого? — внутренний голос усмехается. — Я стану независимой, чтобы людям было не за что меня жалеть.

— Я… — «в порядке», хотела сказать, но выходит другое, — я не хочу тебе лгать, правда, — она не позволяет слезам скатиться по щекам, — да, мне тяжело, но это моя борьба. Ты же уважаешь мое решение, верно? Я хочу справиться с этим сама. Не хочу втягивать тебя и ребят в это. — Но мы хотим помочь и… — Я знаю. Но у вас же своя жизнь, верно? Ты и так мне помог справиться с этим в начале, не знаю, что делала бы без тебя, — впервые за долгое время правда искренне улыбается. Она правда не может злиться или расстраиваться сейчас из-за своих догадок, которые для нее стали истиной. Миша замирает, — так правда будет лучше. Для всех. — Но почему? Эта фраза убивала так много людей… Ты не права и я уверен, что знаешь это, — из-за слез его голос под конец срывается на хрип. — Потому что я хочу уже наконец стать самостоятельной. Раньше я держалась за Пашу, а сейчас за тебя и остальных. — Если ты правда хочешь этого, то не стану напирать, пусть и не понимаю вообще твоих действий, — вздыхает. Парень видит по глазам, что подруга не понимает его. — Просто знай, что в любое время суток, с кем бы я ни был, я выслушаю, если тебе это будет нужно, — он крепко стискивает ее в объятьях, — да, у меня своя жизнь, я перестал быть постоянно рядом с тобой, да, ты хочешь быть одна, но не сможешь все хранить в себе и знаешь об этом. Я перестану показывать свое волнение, но это не значит, что я не волнуюсь. Не забывай об этом. — Ты не слышишь меня. — усмехается, — Я не хочу, чтобы ты волновался. Что мне сделать, чтобы ты не переживал? Умереть? — Стать счастливой.

***

— Что это за песня играет сейчас? — спрашивает Ира сонным голосом. Она проснулась от каких-то звуков и не поняла, что это не просто шум. С утра она помнила все свои вчерашние слова и не жалеет о сказанном. Из-за алкоголя она смогла смелее выразить свои мысли. — Моя. Не нравится? — говорит Миша из соседней комнаты. Тихо слышен голос Хосока и Чимина, — я тогда сейчас выключу… — Нет, не надо, — Ира, шаркая тапочками по полу, заходит в соседнее помещение. Теперь она может разобрать мелодию. С этого момента началась ее любовь к фонку***. Потому что это то, что нужно было ей сейчас. Она долго ругалась на друга за то, что раньше он включал только отрывками свою музыку. Оказалось, что показывать свои работы профессионалам ему не стыдно, а показать друзья — позорно: «Просто никогда не думал, что вам может понравиться подобное». Но Ира правда была в восторге от этого звучания, потому что нашла идеальный жанр. Есть много отвлекающих факторов, чтобы не слушать себя: алкоголь, наркотики, спорт, учёба, люди. Но музыка всегда стоит на первом месте, потому что всегда под рукой в телефоне. И фонк — это лучший для нее жанр музыки. Сколько бы «агрессивной» музыки она ни слушала, ничто не сравниться с фонком. Иру бросало из стороны в сторону: сначала она замкнулась в себе и пережёвывала боль, после же стала агрессивной и забывалась во всем, в чем только можно. И наконец она осознала, что это просто два качества, которые борются за главенство в ней. Как лёд и пламя. И это бесконечно. Это то, что помогает ей не сойти с ума и держать себя в руках. Музыка всегда была и будет для девушки первой в списке возможных помощников для «забыться». И весь этот день она провела в «опилках», в наушниках в ушах. Басы отдавали в мозг, даже если бы девушка захотела, то не смогла бы думать. После вчерашнего разговора Ира не хотела вспоминать и анализировать свои слова, чтобы не передумать. И в этот раз она не могла контролировать свое лицо, поэтому была вынуждена уйти. И пока Ира наслаждалась одиночеством, в квартире ее лучшего друга Юнги с Хосоком и Чимином помогали Мише с новой песней, а Андрей и Рома с Джином разговаривали про Корею. Джин рассказал парням про жизнь в Сеуле. Естественно не такую, какая у них на самом деле. На самый главный вопрос «откуда у вас деньги на постоянные перелёты туда и обратно, последние айфоны и дорогая одежда?» он ответил просто — подработка. Но парни специально додумали за него и представили их организаторами корпоративов. Джин с ними, конечно же, согласился. В любом случае вся компания с самого начала сошлась на том, что иностранцы не являются обычными студентами. Это очевидно, потому что в день знакомства они были явно на съемках клипа, а не снимали дипломную работу. Но подростки не стали расспрашивать, а просто загуглили то самое слово «BTS», которое услышали в вопросе. " — Разве это не та группа, из-за которой пищат седьмые и восьмые классы? — удивляется Рома. Они стоят около подъезда Андрея. После встречи в ресторане с корейцами в день рождения Иры и знакомства со знаменитостями, они решили прогуляться. — И правда…это же они, — Миша нервно кусает кубы. Он, как Рома и Андрей, пялится на экран. Там все семеро улыбаются и немного отличаются от реальной версии этих людей, — Ира их ненавидит, потому что их фанатки постоянно рядом были и орали, когда она ссорилась с Пашей. Капец, а я еще с ними так ладить хорошо начал, а они популярные…стремно. — Почему они вообще с нами заговорили? — хмуриться Андрей, — стоп, Ира же никогда не интересовалась именно названием группы, да? — начинает нервничать парень. — Да. Только запомнила пару имен и начало песен знает, — отвечает Миша, — так вот, почему они сказали нам свои фамилии. — Если она узнает, то возненавидит нас за то, что взяли у них номера телефонов, — вздыхает Рома, — а они мне показались очень даже нормальными . — Да а что им быть ненормальными, — разводит руками Андрей, — но, видимо, они нам поверили, что мы не знаем их. — Ну так изначально то мы и не знали их. Не в лицо, по крайней мере, — хмыкает Миша. — А может, им плевать? Ну, нам даже сливать нечего. Мы при них даже телефоны не доставали и не фотографировали, — говорит Рома. Миша включает новый клип группы. — Наверное, у них глаз наметан. Они поняли, что нам плевать на их популярность и даже не знаем их, поэтому и общаются, — считает Андрей. — Я даже сказал, что музыкой занимаюсь…какой стыд, — Миша отдает телефон в руки Ромы и закрывает лицо руками. — Наоборот хорошо, они профессионалы. Тебе вообще повезло, что Хосок и Юнги приехали! — фыркает Андрей. — А ты чего именно их выделаешь то? — удивляется Рома и выключает телефон. — Так Юнги вообще продюсер, выпустил микстейп, сейчас второй готовит. Хосок тоже свою музыку выпускает, так что ты попал в хорошие руки. — Откуда ты знаешь?! — почти хором Рома с Мишей. — Так я это…знают про них, год как слежу за ними… — мнется Андрей, — не стал с самого начала говорить, чтобы вы панику не наводили…» — Как-то странно так получилось, что мы резко стали все общаться, — усмехается Рома, вспоминая разговор. Парни договорились все держать в секрете и ждать, когда сами корейцы решат им рассказать. В любом случае всё общение держится на музыкальной связи Миши и Хосока. В конце концов Ира возвращается в квартиру Миши. Весь день шёл крупный снег, но девушке было плевать. Давно девушка не была так рада остаться наедине с самой собой. Рома видит ее первой и хочет спросить, все ли в порядке, но так и не озвучивает свое беспокойство. Он вспоминает дневной разговор с Мишей. Сегодня парень собрал всех из их небольшой компании и передал слова Иры. «Неужели она настолько любила его, что его слова оставили такой глубокий отпечаток?» — думали все в глубине души и не понимали, как можно сделать человека таким. Рома возвращается обратно к Мише на кухню. — Зря мы в этот раз приехали, никакого веселья, — вздыхает Чимин. Корейцы разместились в гостиной. Все остальные сидят на кухне, а Миша принимает пиццу. Хосок, сидящий рядом, даёт ему подзатыльник, — Больно, вообще-то! — Они не обязаны нас развлекать. Мы приезжаем в первую очередь потому, что… — Потому что у нас с Чимином спор, — усмехается Джин, когда садится рядом с Паком, — какой фильма будем смотреть, кстати? — Не знаю, вроде, уже выбрали, — зевает Чимин. — Для вас это просто спор, а для меня нет, — спокойно говорит Хосок. Он не удивлен такими словами своих друзей, — эти русские классные, вообще другие. Поэтому с ними и интересно. — Они такие мелкие, что интересного? — фыркает Джин. — Для тебя, Хосок, это способ забыться и поднять себе самооценку с помощью восхищения тобой этого парня. Как его? Миша? — усмехается Чимин, — а ты, Юнги? Зачем приезжаешь с нами? — Просто. Люблю общаться с людьми. Да и Хосок просит. — А ты, смотрю, стал в последнее время вливаться в сценический образ, — «язва» — думает и тихо вздыхает Хосок. — Взрослею, наверное, — невозмутимо. Чимин начинает беситься. Сегодня никто не собирается злиться и веселить его своей реакцией. Из группы у всех, кроме Джина, иммунитет, — в последнее время читаю психологию, немного переосмыслил свое существование. — Скукота, — по слогам проговаривает Чимин.

***

На середине фильма Ира уходит с пачкой сигарет на балкон. Хосок смотрит ей в след, но не сразу поддается своему желанию пойти следом. — Неинтересный фильм, да? — Спустя десять минут Чон стоит рядом с девушкой. Ира медленно курит, равнодушно смотря в даль. «Надо спросить, все ли хорошо, а то выглядит грустной», — думает Хосок, но останавливает себя. В недавнем прошлом он ненавидел этот навязчивый вопрос «ты в порядке?». — Ага, — девушке неинтересно, почему он пошёл за ней. За полдня общения с людьми она устала от всех. Они молчат. Никто из них не видит смысла что-то говорить. И Ире комфортно. Раньше так было только с Мишей и девушка удивлена, что снова ощущает себя так с кем-то другим. Она чувствует легкость. Сейчас её внутренний голос, который говорил после психической травмы, молчит. Девушка чувствует себя такой же, как и все.

Ира слышит тишину.

— Не избегай меня и остальных. — Почему? — Потому что мне понравилось молчать с тобой, — Хосок искренне улыбается и гладит девушку по плечу. Она не вздрагивает как обычно от прикосновения. Глаза девушки округляются, но она не успевает ответить. Ее телефон вибрирует в кармане спортивных штанов. — Я пойду тогда, — Хосок разворачивается, а девушка кивает в подтверждение и отвечает на звонок. Шаги парня отдаляются, за стенкой слышны тихие разговоры. — Привет, — говорит девушка немного хриплым голосом. В Москве сейчас два часа дня, — как дела, как обстановка в школе? — Дерьмовенько, — смеется, — но зато за мной ухаживает какой-то странный парень и мне это даже нравится. — Чтобы поразвлечься или настроен серьезно? — Серьезно, вроде, — Маша удивляется, что ее вопрос было не «симпатичный?», как у остальных ее подруг, — мне он начинает нравится. И мы сидим вместе. — Надеюсь, у вас все будет хорошо, — «не как у меня», хотела добавить, но сдержалась, — девушка закуривает и выдыхает дым. Холодный ветер из окна пробирает до мурашек, она смотрит на звезды. Сегодня ясный вечер. — А ты как там? Паша успокоился? Ребята заботятся? — Ира слышит шелест страниц и прикрывает глаза, — недавно говорила с Андреем, он рассказывал, что вы познакомились с иностранцами. Симпатичные? — Очень, — улыбается, она знала, что подруга спросит это, — жаль, я не могу вдоволь насладиться их красотой. — Ты после расставания не можешь больше никого видеть, да? — после небольшой паузы. Голос девушки становится грустнее. — Во всех вижу Пашу. Постоянно жду подвоха и стараюсь не сближаться парнями, — вздыхает, — так, давай не обо мне. — Я волнуюсь. — Знаю, но не надо. Все хорошо, правда. Маша рассказывает про школу, новых учителей и друзей. Жалуется на ЕГЭ и много раз повторяет, как соскучилась. Девушка слушает ее с жадностью и представляет, как вместо холодного ветра чувствует ее объятья. Временами Маша напоминает ей мать из-за заботы и советов. — Я знаю, что ты стараешься все держать в себе, но не надо переусердствовать, пожалуйста. Мы же рядом и всегда поддержим, делись с нами своими переживаниями, хотя бы иногда. Ты стала такой скрытной в последнее время, — говорит девушка под конец разговора. — Маш, я… — В порядке, да-да. Говори это сколько угодно. Все, отключаюсь, завтра позвоню Мише, чтобы он за тобой лучше смотрел. Я не хочу, чтобы в один момент ты покончила с собой из-за своих тараканов. Гудки. Девушка раздраженно вздыхает. «Все говорят одно и то же, им не надоедает?» — с этими мыслями Ира тушит вторую по счету сигарету и заходит в комнату.