Портреты

Габриэль Аттерсон был вызван для расследования дела, которое было странным образом с ним связанно. Мягкой поступью он приближался к трупу. Подкотил приступ тошноты, на глазах выступили слёзы, по коже прошлись мурашки. Чтобы больше не смотреть Габриэль взял письмо, найденное на трупе. Письмо было адресованно ему. Ощущая пустоту он вскрыл конверт. Мелкий, косой, летящий подчерк Хайда. "Сейчас вечер, я только вернулся с нашей прогулки, и точно решил это сделать. Я напишу тебе, и буду терпеливо ждать ответа. Скорее всего, наше общение прекратится после того, как ты прочтёшь это. Но я люблю тебя. Это странно и неправильно, я это понимаю, но это факт. Я люблю тебя так, что руки сейчас трясутся, я заставляю их держать перо ровно. Я не знаю, чем вызвана подобная одержимость, но она просто есть. Мне нравится проводить с тобой время, беседовать, просто быть рядом. Мне нравится осозновать, что ты наблюдаешь за тем, как я рисую. Мне нравится, что ты не называешь меня бесталантным. Мне нравишься ты, вот так вот неправильно, не формально, но нравишься. Прости, если ты посчитаешь мне не нормальным, не захочешь продолжать общение. Было приятно познакомится, с любовью, Эдвард Хайд. P.S. если захочешь поговорить, загляни в мою мастерскую, я буду там." Габриэль обернулся и, силясь придать голосу твёрдость, сказал, что надо пойти поразмыслить. В последний раз заглянув в лицо любимого, который уже никогда не откроет глаза, он ушёл. Шёл долго, но наконец добрался до Сохо. Зайдя в тот дом и поднявшись по гниющей лестнице, он обомлел. Везде, где только можно было, были зарисовки, портреты, лица Габриэля Аттерсона. Он взял один из эскизов, сложил в несколько раз и убрал в карман. Время шло, никакого чуда не случалось. Габриэль продолжал работу, хоть и похудет и осунулся. В тяжёлые минуты, когда сдержать слёзы было невозможно, он доставал из кармана сложенный листочек, разворачивал и подолгу смотрел на него. Всю оставшуюся жизнь он любил Эдварда Хайда.