Все началось с...

Оджиро рассказал ему о причуде Шинсо. Поэтому Мидория вышел на ринг подготовленным ко многому, но не к таким словам. Он сам, до того как получил невероятную причуду от Всемогущего, был так похож на Шинсо. И это ужасно несправедливо, что их мечты выносят на посмешище только из-за отсутствия способности или специфики оной. Как же так?! Ведь Шинсо так старался и упорно работал! Его взгляд кричал о решительном настрое, Мидория разделял эти чувства с ним. Слова Шинсо заставили его вспомнить, как больно ему было мечтать о геройстве без причуды. И каким счастливым Мидория себя ощутил после помощи Всемогущего — тот стал его личным героем в тот день. Он ни за что не признается, что в тот день Символ мира спас его от суицида. Похоже, теперь и у него появился шанс стать для кого-то настоящим героем! Было так тяжело игнорировать слова Шинсо и при этом идти к нему напролом. Но сейчас он должен победить и стать героем только для Шинсо! Мидория, собрав всю свою решимость в кулак, мгновенно преодолел расстояние между ним и Хитоши. Он схватил Шинсо за плечи и почти вытолкнул его из ринга, но он оказался достаточно силен, чтобы сопротивляться. Изуку уже восхищался этим человеком. Ведь он самостоятельно дошел до такого уровня силы. И Мидория сделал первое, что пришло ему в голову: поцеловал Шинсо. Тот замер у него в руках, явно от неожиданности и пока он не опомнился, Мидория схватил его на руки, покружил и поставил на ноги уже за рингом. Полночь с улыбкой объявила его победу, а трибуны вовсю улюлюкали и свистели. Они уходили со стадиона молча, ведь говорить было так неловко после поступка Мидории. — Зачем ты это сделал? — едва слышно спросил Шинсо, когда они скрылись от чужих глаз в коридоре. — Я восхищаюсь тобой, Шинсо-кун, — улыбнулся Изуку. — Ты так упорно работал и достиг так много. Уверен, что если бы не вступительный тест, ты бы учился вместе со мной на геройском курсе. И ты очень похож на меня. — Похож? Разве? Тебе повезло родиться с сильной причудой, поэтому вряд ли ты понимаешь, о чем говоришь. — Я родился беспричудным. Что уж говорить, я получил причуду практически перед вступительным экзаменом. Мне как никому другому известно каково это, когда твою мечту втаптывают в грязь из-за каких-то отличий. Мой лучший друг отвернулся от меня и начал издеваться, а когда я продолжал твердить, что собираюсь стать героем, избивал. В последний раз он вообще сказал мне «соверши прыжок веры с крыши», — Мидория грустно улыбнулся. Он видел, что Шинсо пока не особо верит в его слова, но все же ему приятна поддержка. Поэтому Изуку решил идти до конца. Он схватил Хитоши за руки и, посмотрев прямо в его глаза, заявил: — Ты мне нравишься, Шинсо-кун! И я обязательно помогу тебе, как когда-то помогли мне! И, боже, эта улыбка прекрасна. Он сделает все, чтобы видеть ее чаще.

***

Шинсо с ужасом наблюдал за поединком между Мидорией и Тодороки. Если сперва он не поверил, что причуду Изуку получил в дар, то теперь в этом не осталось сомнений. Его тело не привыкло к сверхъестественной силе, кости ломались от каждого ее использования. Это должно было причинять невыносимую боль! Но Мидория все продолжал измываться над собой. Шинсо закрыл лицо руками, будучи не в силах продолжать смотреть на этот ужас. Изуку действительно настоящий герой, который пытался спасти каждого встречного. Но в то же время он был таким идиотом, который совершенно не заботился о самом себе и не думал о собственном будущем! Как он мог наносить себе такие раны специально?! Что он хотел этим всем доказать?! Почему он вообще вытворял подобное после признания в чувствах? Неужели не подумал о том, как Шинсо отреагирует? Осколки льда и хруст ломающихся костей доносились даже к его месту на трибуне. И Шинсо уже было плевать на то, кто победит в итоге! Он просто хотел, чтобы с Мидорией все было в порядке, чтобы его вылечили! — Пожалуйста, — шептал он. — Пусть это прекратится! Пусть с ним все будет хорошо! Разумеется, победил Тодороки. Шинсо в этом не сомневался — у Мидории было мало шансов, пока его тело не адаптируется к полученной силе. Можно сказать, что этот поединок изначально был нечестным. Но он не стремился много думать на эту тему. Просто потому что ноги уже несли его в медпункт. За его спиной смеялись, кто-то свистел, но Шинсо было плевать. Теперь только Мидория Изуку имел для него значение, а все остальные пусть катятся лесом. Когда Хитоши ворвался в медпункт, то Исцеляющая девочка как раз отчитывала Изуку за его мазохистские наклонности, а Всемогущего за то, что подталкивал ученика к этому. Эта сцена выглядела настолько естественно, что как-то само собой появилось понимание: не первый раз медсестра отчитывала их. И, кажется, теперь Шинсо знал того героя, который помог его Изуку. С его появлением воспитательная беседа замерла, чем он и воспользовался. Хитоши стремительно подлетел к Мидории и влепил ему подзатыльник и заорал на весь кабинет: — Какой же ты идиот! Изуку даже не попытался оправдаться, смиренно приняв на себя гнев Шинсо. Но и сам Хитоши быстро успокоился. Очевидно, героизм в крови Мидории зашкаливал, поэтому подобные случаи будут повторяться и с этим ничего нельзя было сделать. Он мог лишь донести до него мысль, что не хочет видеть Изуку с такими ранами. Напоследок Шинсо сам поцеловал Мидорию, сделав вид, будто ничего особенного не произошло.

***

Это случилось уже после практики и неприятной истории с Убийцей героев Пятном. Они встречались, ходили на свидания, целовались и говорили обо всем на свете. Мидория мог часами рассказывать что-либо интересное, по его мнению, и останавливался только, если ему об этом сказать. Шинсо многим был похож на учителя Аизаву, особенно, когда начинал язвить. Никто не понимал, как они пришли к тому, чтобы начать отношения. Просто не видели насколько они похожи: оба шли к своей цели, несмотря на несправедливость мира, оба из-за этого сталкивались с предвзятым и презрительным отношением к себе. Между ними было понимание, хотя Шинсо не упускал возможности подшутить по поводу их первого поцелуя, с которого все и началось. И все же было кое-что до чего они никак не могли дойти. Секс. Его не было и о нем не говорили. Но явно думали. И Мидория, и Шинсо это понимали, потому что оба порой ловили друг друга на откровенных взглядах и покрасневших щеках. Так и получалось, что оба вроде бы хотели перейти на более интимный уровень отношений, но то ли были не готовы морально, то ли слишком волновались и побаивались. И они могли бы долго ходить кругами, если бы не случай. Происшествие в тренировочном лагере и похищение Бакуго стало стимулом для Шинсо. Мидория был в отчаянии, считал себя виноватым (необоснованно, на взгляд Хитоши) и постоянно повторял, что не успел совсем немного. В этот самый момент он повел себя не совсем по-геройски с Изуку. Однако, после ни о чем не жалел. Мидория сперва удивился, когда Шинсо посреди разговора толкнул его на кровать, но потом поддержал его инициативу, ответив на поцелуй. Даже больше, он подмял под себя Хитоши и буквально накинулся на него, как будто не виделись месяц! Стеснение и неловкость исчезли, словно и не было их, они быстро раздевали друг друга, нетерпеливо прикасались и спешили перейти к главному. Изуку еще никогда так не радовался своей привычке все анализировать, как делал это теперь. Так он быстро обнаружил, что на ласки сосков Шинсо реагирует слабо, а вот если сжать в руках его ягодицы или нежно провести пальцами по тазовым косточкам, сразу сладко вздрагивает. К процессу подготовки он тоже подошел основательно, использовав аж половину тюбика смазки, чтобы наверняка не оказалось мало. Мидория убедился, что все три пальца свободно скользят в Шинсо, а тот при этом нетерпеливо постанывает и не испытывает никакого дискомфорта. Только после этого он плавно входил внутрь, нежно поглаживая Хитоши каждый раз, когда он слегка морщился от ощутимой боли. Шинсо не позволил ему слишком осторожничать, несмотря на отсутствующий опыт у обоих, и начал подгонять. Сперва он двигался в более медленном ритме, но этого было недостаточно. Хитоши начал слишком нетерпеливо поддаваться навстречу, и Мидории пришлось подстраиваться под его желания. А еще вдруг обнаружилось, что Шинсо становится очень громким, если член Изуку при движении задевал простату. Поэтому он старался двигаться под идеальным углом и с крайне удачной скоростью, чтобы постоянно слышать такие восхитительные стоны. А еще он немного хитрил и на особо удачных движениях поглаживал головку Шинсо, слегка надавливая или сжимая. Повторив подобное несколько раз, Мидория охнул от того, как сильно Хитоши сжал его в себе, кончая. Сам он смог еще немного подвигаться, доходя до финала, и тоже кончил. От избытка ощущений Изуку не сразу заметил, что сжал зубы на чужой шее, а потом опомнился. Но теперь у его Шинсо был укус на самом видном месте. Он извинялся, конечно, за несдержанность, но Хитоши просто сказал: — Мне нравится. Это как ярлычок «Принадлежит Мидории Изуку», мне еще обзавидуются. Забегая вперед, так и случилось.