Пёс-босс

      Чем ближе они подъезжали к месту предполагаемой засады, тем сильнее Гриша ощущал неясную тревогу. Отчего-то всё его собачье нутро сжималось и перекручивалось с каждым новым поворотом и пиканьем навигатора, что отсчитывал метры до прибытия. Причину своего беспокойства он найти не мог, как ни старался: просто чувствовал, что гладко это дело не пройдёт. Убеждал себя, что всего лишь отвык от работы в поле и уже начал забывать, как они всей честной компанией гоняли петушар вдоль и поперёк Рублёвки.              Он сидел на своём почётном месте… в ногах Рыбкиной. Надо признать, это был не самый худший вариант, ведь его запросто могли отправить на заднее сиденье к Савельеву и Котельникову. А Дима, помня прошлый опыт, всё норовил затрогать барбоса до смерти, постоянно что-то проверяя и исследуя. Юный натуралист, блин…              - Измайлов, ну ты долго будешь елозить, а? Все ноги мне уже отдавил… – заворчала на него Алиса, когда собачьи лапы в очередной раз упёрлись в носки её кроссовок.              В ответ пёс чихнул, затряс мордой и, облизав нос, положил голову на колено девушке, скучающим взглядом бродя то по салону автомобиля, то по кусочку городского пейзажа, который виднелся в окне. Довольно заурчал, когда маленькая ладошка опустилась ему на лоб, почёсывая, в то время как сама Рыбкина с невозмутимым видом изучала экран навигатора, иногда бросая взгляд в лобовое стекло. Внутри что-то снова неприятно шевельнулось.              - Приехали, – неожиданно сообщил Олег через какое-то время.              Пёс поморщился от щекотки носа и фыркнул, поднимая сонные глаза на Алису. Она улыбнулась уголками губ и, перекинув через него ногу, вылезла из машины. Измайлов зевнул, только сейчас осознав, что умудрился задремать по дороге, и хотел уже выбраться на свежий воздух вслед за девушкой, как его схватили за ворот шлейки.              - А ты-то куда собрался, Гриш? – удивлённо спросил Елисеев, усаживая его на место. Шмыгнул и добавил, ослабляя хватку, – Она только проверить и поговорить с работниками салона, скоро вернётся.              Барбос несогласно гавкнул и залез передними лапами на сиденье, уставившись в окно. Принюхался, ловя воздух через небольшой зазор, который предусмотрительно оставила Алиса, и оглушительно залаял, скребя когтями по двери. У оленей от таких рвущих душу звуков заложило уши. Савельев вскоре не выдержал, вытащил откуда-то рацию и в отчаянии начал жаловаться, не желая терпеть собачьи завывания ещё хотя бы минуту:              - Алиса! Алиса, приём!              - Я только ушла, Чикатило, какого хрена? – после коротких помех отозвалась капитан недовольно.              - Тут Гриша, он… он лает, наружу просится. Может нам выпустить его?              Ответа не было несколько мгновений, а потом девушка, видимо вспомнив свои приключения с «поисками» убежавшего от неё пса, нарочито бодро подстегнула парней, надеясь, что истинный посыл её слов они всё же уловят:              - Если вы хотите потом носиться по всей Барвихе и искать этого демона, то конечно же можете выпустить. Однако если он от вас даст по съёбам и вы мне его не вернёте через два часа, я прострелю вам троим колени. Удачи.              Молодые люди переглянулись, оценивая возможные варианты исхода перспективы позволить псу немного погулять, и синхронно вздохнули. Гриша помолчал немного и снова завыл, просясь наружу. Ему вовсе не нужно было по своим собачьим делам, он просто должен быть сейчас там, рядом с Алисой, потому что…              - Алис, – выхватил у Саши рацию Котельников, снова зовя капитана. Подождал, пока новый вой пса стихнет, и заканючил в динамик, – Ну он правда очень шумный!              - Отъебись, Длинный, – после помех огрызнулась на него Рыбкина. Тяжело вздохнула и обратилась чуть спокойнее, – Ткни ему в морду динамик.              Дима послушано протянул барбосу коробочку и нажал на кнопку приёма. Гриша тут же залаял очередью, будто пытаясь предупредить девушку о чём-то.              - Измайлов, блять… – вымученно раздалось в ответ. – Не трави оленей своими серенадами, я скоро вернусь.              - Рыбкина, Рыбкина! – перехватил рацию Елисеев, кажется, решив довести капитана до точки кипения. – Нам тебя здесь ждать или может…              - Олежа, – прервали его глухим и очень злым рычанием. – Я. В засаде. И я. Очень. Палюсь. Разговаривая. По ёбаной. Рации. Каждые. Ёбаные. Пять. Минут.              - Но…              - Сука! – всё-таки взорвалась ведьма. – Вы следите за людьми снаружи, я внутри. Когда наши петухи покажутся, сообщите мне, я из магаза выйду, подстрахую вас. Эфир по всякой херней больше не засорять или скручу вас всех в покрышки. Отбой.              Олени ещё немного побурчали на поведение Алисы, но всё же убрали рацию, с опаской поглядывая на пса. Его косые взгляды коллег волновали мало, гораздо важнее было другое: почему Олег сказал, что Алиса скоро вернётся, если она сидит в какой-то засаде?              Если это её очередная самодеятельность, то Гриша теперь мог поклясться своим хвостом, что добром это точно не закончится.                     

***

             Время тянулось бесконечно долго. Пёс всё-таки выпросил, чтобы ему открыли окно шире и теперь внимательно «патрулировал» место, где они остановились, полностью высунув голову наружу. Напряжённо вглядывался туда, куда, по его собачьим подсчётам, ушла капитан Рыбкина, и пробовал воздух на вкус языком, неустанно облизываясь. Парни, кажется, успели даже задремать, благодаря небеса, что Измайлов заткнулся и больше не гавкал. Дима и Саша точно спали, Олег же пока лишь клевал носом и очень старался не поддаваться сну.              Гриша почувствовал, как шерсть на загривке сама по себе встала дыбом, когда в воздухе ко всем остальным запахам примешался новый. Это была не Алиса, не работник автосалона и не простой прохожий… что-то другое, чужое и опасное. Пёс закрыл пасть, вскинул уши и постарался выглянуть сильнее, вылезая до половины груди. Внимательно вгляделся в редкий поток машин, проезжающих мимо салона, и выцепил неприметный серый автомобиль отечественного производства, притормозивший рядом со въездом.              Машина смотрелась нелепо – здесь чинили элитные авто, простой техосмотр которых обошёлся бы дороже, чем стоимость этого ведра. Через тонированное заднее стекло что-то разглядеть было проблематично, но, кажется, водитель и пассажир что-то надевали или поправляли на себе. Пёс нахмурился, наклонил морду и залез обратно, чтобы не маячить и не привлекать лишний раз внимание. Быстро посмотрел на всё-таки вырубившегося Елисеева и осторожно тявкнул, неотрывно следя за подозрительным автомобилем.              Олег тут же встрепенулся, подавил зевок и, спрятав лицо в ладонях, пробурчал что-то нечленораздельное. Гриша гавкнул ещё раз, приводя в чувство и оперов на заднем сиденье, и вытянулся, указывая носом в нужную сторону. Парни проследили за ним и тоже вперились в серое авто. Елисеев, поняв всё первым, возбуждённо заёрзал:              - Опаньки… – достал рацию, нажал нужную кнопку и, убедившись, что сообщение дойдёт до капитана, доложил. – Рыбкина, наши клиенты подъехали. Похоже, готовятся выходить на сцену.              - Отлично, действуйте осторожно, – отозвалась девушка, когда помехи прошли. – Кроем после того, как они налетят на тачку, постарайтесь не проебаться и… пса оставьте в машине.              Измайлов, услышав это, возмущённо зарычал, но Алиса уже отключилась, а предполагаемые нарушители закона выползли из своей колымаги в балаклавах, которые по цветам напоминали растаманские шапки. Олени оперативно выскочили из служебной тачки, захлопывая за собой двери. Пёс заметался, не зная, куда себя деть, завыл, совершенно не желая наблюдать за всем этим со стороны. Елисеев уже снаружи сочувствующе посмотрел на него через стекло и быстро проговорил:              - Извини, брат, но ты там будешь только мешать.              Более не отвлекаясь, парень поспешил догнать ушедших вперёд коллег, игнорируя зашедшегося в истеричном лае барбоса. Измайлов бросился на торпеду, царапая её когтями, и вжался лбом в стекло, следя за происходящим. Сердце бешено застучало, когда из магазина при автосалоне выбежала Рыбкина с пистолетом наперевес. Барбос снова завыл от безысходности, вибриссами чувствуя приближающийся пиздец.              Меньше, чем через минуту началось какое-то месиво: грабители иномарок оказали сопротивление, к которому, видимо, никто не был готов, кроме Алисы. Растерявшиеся буквально на мгновение олени дали преступникам фору, которой они поспешили воспользоваться: кинулись к своей развалюхе, пытаясь завести её в кратчайшие сроки и дать по газам с места засады. Рыбкина выстрелила по колёсам, отрезая попытки к бегству, и наставила ствол, что-то энергично командуя парням.              Вроде бы слаженно сработали. Но что-то было не так, что-то было не так… Догадка оглушила своей внезапностью и Измайлов вновь завизжал, пытаясь то ли обратить внимание на себя, то ли предупредить. Понял, что ничего из этого не выйдет, и сунулся к приспущенному боковому стеклу. Снова просунул морду наружу, потом вылез до половины груди и застрял, не имея больше возможности сдвинуться с места. Задёргался, извиваясь ужом, и на секунду замер, вглядываясь в происходящее впереди.              Опера тем временем заставляли грабителей выходить из машины, держа последних на прицеле. У обоих мужчин руки были подозрительно спрятаны за спинами. Пёс не совсем увидел, скорее почувствовал то, чего боялся больше всего. Залаял, запрокидывая голову к небу и надрывая глотку.              Активно заработал туловищем, выталкивая себя, кое-как вытащил одну переднюю лапу, потом вторую. Не найдя точку опоры, оттолкнулся как попало, выскальзывая и оставляя царапины на дверце. Мешком рухнул на пыльный асфальт, коротко взвизгнув от боли в рёбрах и лапах, на которые пришёлся весь его вес.              Сделал глубокий вдох и рывком поднялся, чуть пошатнувшись в первое мгновение. Не особо различая мир вокруг, что есть силы ринулся вперёд, фокусируясь лишь на красно-жёлто-зелёной ткани и запахе Алисы. Почти добежал до людей, различая суровый приказ девушки:              - Давайте вяжите этих хреновых Бобов Марли…              Рыбкина едва успела закончить говорить, как один из мужчин выхватил из-за пояса пистолет, направляя на неё. Она хотела вскинуть свой глок, но пёс оказался быстрее: с клокочущим яростным рыком налетел на грабителя сзади, в последнюю секунду оттолкнувшись задними лапами от земли и подпрыгнув. Сомкнул челюсти на чужом запястье, сжимая до противного хруста, и буквально повис на мужчине. Не слушал ни его поросячьих визгов боли, ни матерных от своих коллег, лишь вгрызался сильнее, пуская кровь сквозь одежду и слабо окрашивая собственную пасть.              Мужчина всё же смог скинуть его с себя, но ствол упал на асфальт вместе с «бешеной собакой». Измайлова от толчка бросило и перекинуло через голову, но он тут же поднялся обратно. Ощерился, оскалился едва ли не до самых моляров, капая розоватой слюной, и распушился сильнее, готовый в любой момент нападать повторно. Алиса что-то кричала ему, пока олени скручивали пострадавшего грабителя.              Звуки долетали до ушей, но как будто через толстый слой ваты. Перед глазами стояло золотое марево, отливающее тёмно-алым, почти что коричневым. Гриша огляделся, осознавая всё в той самой пресловутой замедленной съёмке. Дёрнул тёмным ухом, услышав смутно знакомый щелчок. Повернул голову в нужную сторону и коротко тявкнул, больше не успев ничего сделать. Второй мужчина стоял с наставленным в его сторону оружием.              Последнее, что пёс успел осознать, был звук выстрела, женский вскрик и сильный запах крови.                     

***

             Капитан никогда бы не подумала, что будет с круглыми от страха глазами в панике носиться по ветеринарной клинике и искать помощь. Работники и посетители с пациентами в переносках и клетках шокировано наблюдали за девушкой, которая бешеным ураганом крутилась из коридора в коридор и звала хоть кого-нибудь, кто мог помочь. За ней старался не отставать высокий темноволосый парень, держащий на руках крупного светлого пса. Не менее испуганный, то и дело подкашивающийся под тяжестью собаки, он неуверенно пытался успокоить свою спутницу, удобнее перехватывая немаленькую ношу.              Собака была без сознания. Голова безвольно висела вдоль плеча парня, на морде кое-где виднелись подозрительные красные мазки и невысохшая слюна пузырилась в уголках тёмных губ, шерсть под глазами была немного влажная. Густой мех спутался от пыли и грязи, местами напоминая совсем уж безобразные колтуны. Задние лапы и брюхо были особенно перепачканы красным, с некоторых участков на тошнотворно-белую плитку пола падали бледно-розовые капли. Бедро пса было перевязано какой-то тряпкой, насквозь пропитавшейся чем-то казавшемся сейчас вишнёвым.              - Что тут происходит? – внезапно показался мужчина в больничном халате, открыв одну из множества одинаковых дверей.              - Пулевое ранение у собаки, – тут же бросилась к нему Рыбкина, из последних сил стараясь держать себя в руках и не срываться на истерику. – Не сквозное, нужна операция.              - Спокойно, девушка, – уверенно вскинул руку мужчина, принимая тот самый профессионально-холодный вид человека, который знает своё дело, – Нужна операция или нет, мы решим сами. Заносите собаку в кабинет!              - Котельников, блять, что ты встал?! – рявкнула на растерянного парня капитан, дрожащими пальцами хватая его за рукав.              Дима поспешно шагнул за врачом и, следуя его указаниям, положил пса на металлический операционный стол, который уже успела обработать засуетившаяся медсестричка. Врач твёрдо отстранил его за плечо, без слов выпроваживая из кабинета. Оглянулся на вставшую столбом Алису, и усмехнулся короткой перепалке:              - Алис…              - Выйди вон, Котельников. Я останусь.              - Смотрите, девушка, зрелище не для слабонервных будет! – нарочито бодро обратился к ней мужчина, как-то по-военному быстро натягивая резиновые перчатки и медицинскую маску. Буквально сразу же переключился на работу, обращаясь к помощнице, – Людочка, анестезию подготовила? Ага, молодец, хорошая моя!              Из-за спины врача Рыбкина почти не видела ничего, лишь слышала возню и грохот. В электрическом свете блеснул шприц, а через секунду высокая медсестра уже вводила наркоз её Грише. Капитан в волнении закусила внутреннюю сторону щеки, наблюдая, как лезвие скальпеля разрезает импровизированный жгут. Запоздало услышала похвалу от ветеринара:              - Вы даже рану перекрыли, молодцы какие! Курсы оказания первой помощи не прогуливали?              - В полиции работаем, – механически ответила Алиса, покачиваясь из стороны в сторону и постепенно отходя ближе к стене в поисках опоры.              - Ах, так вы у нас блюстители зако-о-на! – бойко протянул врач. Снова обратился к медсестре, – Людочка, хорошая моя, к аппарату подключай пациента, трубку только аккуратно вводи, не проткни ему там ничего, как тому шотландскому полосатику вислоухому!              Людочка на такое только что-то обиженно пробурчала и разжала пасть Измайлова, вставляя прозрачную трубку аппарата искусственного дыхания. Рыбкина следила за всем этим сквозь пелену слёз, закусывала костяшки и тряслась осиновым листочком, боясь сейчас так же, как тогда, в подвале, когда Гриша приполз к ней и Нике с простреленным животом. Искоса поймала обеспокоенный взгляд медсестры, но проигнорировала его, как и едва различимое перешёптывание с ветеринаром.              - Тебя как зовут-то, страж порядка? – обратился к ней мужчина всё тем же бодрым тоном, не отвлекаясь от каких-то своих махинаций.              - Алиса Рыбкина.              - Приятно познакомиться, Алиса Рыбкина. Какая у тебя фамилия необычная, смотри-ка! С такой только в ветеринары идти, а не в полицию! Я Николай Николаевич. К сожалению, не Рыбкин, не Мышкин и даже не Кошкин. А вы с другом случайно не из Страны Чудес?              В ответ Рыбкина только ахнула, заметив, как Николай Николаевич сделал первый надрез на том участке, где уже была сбрита шерсть – Людочка как раз убирала прочь машинку. За Измайлова девушка переживала сейчас как ни за кого другого и до нервного срыва оставалось всего полшажочка. Когда он бросился на того амбала, прокусив ему руку, у неё внутри всё похолодело. И потом, когда в него выстрелили… Гриша хрен пойми как выбрался из машины и снова рисковал своей жизнью ради неё. Алиса в который уже раз становится причиной всех его бед. Чёрт…              - Людочка, пациента переверни, мне не подобраться! Вот так, да, молодец, хорошая моя, – подбодрил напарницу Николай Николаевич. Не смотря в сторону капитана, спросил, не особо надеясь получить ответ, как и на предыдущий вопрос, – Как его так угораздило-то, под шальную пулю попасть?              - Он… он меня защищал, – пролепетала Алиса, окончательно опираясь на стену.              - Хороший у тебя пёс, Алиса Рыбкина, преданный, – восторженно произнёс мужчина, решительно делая надрезы в собачьем бедре. – А главное везучий! Пуля вон, даже кости не задела.              - Только ткани поцарапала, – поддакнула ему милым голоском Людочка, шустро подавая инструменты. – Правда, крови много потерял…              - Людочка! – осадил её врач. – Не пугай ты Алису Рыбкину, ничего не много, этот пёс-барбос ещё быка завалит!              - Простите, Ник-Ник… – тут же стушевалась медсестра, протянув прозрачную небольшую баночку.              В пластиковое дно с гулким стуком ударился металлический шарик пули, разбрызгав несколько капелек крови по стенкам. Алиса с облегчением выдохнула, неожиданно поняв, что совершенно потеряла счёт времени. Уверенность, что они находились здесь дольше десяти минут, пришла как-то железно, прочно. И отчасти она была благодарна разговорчивому ветеринару, который старательно забалтывал её всякими пустяками, не позволяя упасть в окончательную панику. От облегчения ноги девушки подкосились, и она сползла на пол, шумно выдыхая.              - Ник-Ник! – испуганно воскликнула Людочка, заметив капитана, бледную как подоконник и смотрящую на ход операции стеклянными карими глазами.              Получив молчаливое разрешение, метнулась к небольшой сверкающей в электрическом свете столешнице, щедро смочила кусочек ваты нашатырным спиртом и в два прыжка оказалась рядом с Алисой, усаживая её поровнее. Сунула ей под нос дурно пахнущую ватку, быстро приводя в чувства. Рыбкина дёрнулась, перехватила руку медсестры и сама забрала пропитанный нашатырём «отрезвитель», глубже вдыхая. Перевела не до конца осмысленный, но вполне недовольный взгляд на скомандовавшего Николая Николаевича:              - Людочка, уведи Алису из Страны Чудес отсюда, она за своего друга переживает больше, чем он сам!              Капитан хотела запротестовать, но возражения вышли слабыми, поэтому медсестра без труда подняла её на ноги и вывела из кабинета, неустанно повторяя «пойдём-пойдём». Усадила её на один из стульев в коридоре, для надёжности прижав лопатками и плечами к спинке. Убедилась, что Алиса сидит, никуда не упадёт и не ринется обратно в операционную, и махнула администратору, чтобы она принесла крепкий сладкий чай. Пообещала, что с псом будет всё хорошо и скрылась за белой дверью, с порога бросаясь помогать Николаю Николаевичу.              Рыбкина пустым взглядом смотрела перед собой, периодически приходя в чувства от нашатырной ватки. Механически взяла из рук девочки с бейджем администратора пластиковый стаканчик с горячим чаем и упёрлась затылком в стену, под непонятным углом разглядывая баннеры со строением пищеварительных систем у кошки и половой у кроликов. Отхлебнула буквально сладкий кипяток и даже не поморщилась, слизав с верхней губы прилипшую чаинку, которая ещё не успела осесть вместе с остальными. Глубоко вздохнула и закрыла глаза, всхлипнув.              Всё будет хорошо. Они успели. Они успели. Они не…                     

***

             - Радость моя!               Алиса поморщилась от громкого голоса, раздавшегося громом откуда-то сверху. Кое-как открыла глаза, фокусируя своё внимание на высоком белом пятне перед собой. Смяла пустой стаканчик в одной руке, другую запустила в растрёпанные волосы и сжала их у корней, после стягивая резинку. Проморгалась, огляделась вокруг и тяжело вздохнула.              Кажется, она просто вырубилась, не в силах бороться со всеми навалившимися на неё эмоциями. Помнила косые взгляды людей, в представление о пациентах ветклиники которых, видимо, никак не вписывалась миниатюрная девушка, с ног до головы покрытая пылью и кровью. Да ещё и которая выглядит так, как будто где-то хорошенько обкололась и сейчас то и дело ловит приходы, сидя на мягком стульчике в больничном коридоре. Рыбиной было так насрать на это… главное, что Грише помогли (хотя в первый момент она хотела отмудохать Котельникова, когда он привёз их к ветеринарке, а не к нормальной больнице). Надо бы извиниться перед ним, если бы не он, они бы столько времени потеряли…              Капитан затрясла головой, окончательно приходя в себя. На автомате перетянула хвост, закручивая резинку слабее обычного, и откинула назад голову. Ещё раз посмотрела на разбудившего её человека, узнав в нём того самого ветеринара – Николай Николаевич, кажется… Теперь это была не просто фигура в больничном халате и с зычным, отвлекающим ото всего голосом. Он превратился во вполне привлекательного мужчину, с проседью на висках и ранними морщинами от постоянного смеха на смуглом лице. Зеленовато-серые глаза смотрели с какой-то добродушной снисходительностью и поразительным пониманием, на чуть горбатом носу мирно покоились очки в металлической оправе, а губы растянулись в ласковой улыбке, обнажая золотой малый коренной зуб. Он кивнул ей, будто в знак знакомства, и повторил, неопределённо обводя её хрупкую фигурку руками:              - Как ты себя чувствуешь, радость моя?              - Где?.. – захрипела Алиса вместо ответа, пытаясь подняться со своего места.              - Тише-тише! – остановил её Николай Николаевич, ловя за плечи и пытаясь усадить обратно, – Какая ты, оказывается, бойкая, Алиса Рыбкина. Всё хорошо с твоим другом, с ним Людочка, отмывает его от всякой дряни… О, а вот и она!              Медсестра вышла из кабинета, приложила ладонь ко лбу и устало выдохнула, надув щёки. Подошла к врачу, стягивая медицинскую маску, и внимательно посмотрела на капитана, тоже оценивая её состояние. В любой другой день Алиса на такое изучение вылилась бы ядом и высказала наблюдателю всё, что она о нём думает. Но сейчас не хотелось ничего, кроме одного: увидеть Гришу. Людочка прокашлялась и обратилась к мужчине, докладывая:              - Ник-Ник, пёс в полном порядке, на выход из наркоза уйдёт, думаю, не менее восьми или девяти часов. Может чуть меньше.              - Да меньше уж, Людочка, что ж ты его недооцениваешь так, хорошая моя, – протянул врач, хлопнув себя по бокам. – Он вон какой здоровый, это ж не пёс…              - А кто? – дрогнувшим голосом спросила Рыбкина, на секунду представив страшное.              - Кто?.. – задумчиво протянул Николай Николаевич, почесав подбородок. Усмехнулся и воскликнул тем тоном, каким обычно произносят «эврика!», – Лось!              Медсестра на такое вымученно засмеялась, запрокинув голову. Алиса шутку не оценила и попыталась посмотреть поверх плеч людей, всё ещё неосознанно ища Гришу. Ник-Ник что-то проговорил, тронул свою помощницу за плечо и удалился, на ходу отзываясь администратору, которая позвала его, вытянувшись за своей стойкой. Людочка обхватила несопротивляющуюся Рыбкину за локти и потянула обратно на стулья, садясь сама. Проследила, как девушка упёрлась локтями в колени, сцепив руки в замок и устроив на них подбородок, покачала головой и ободряюще улыбнулась:              - Не волнуйся так, с Измайловым всё хорошо будет.              Капитан механически кивнула, пропуская слова мимо ушей. Все эти уговоры, обещания из жалости, что Измайлов в порядке… минуточку. Алиса вскинулась слишком резко, отчего медсестра вздрогнула, удивлённо смотря на неё. Непонимающе захлопала глазами, когда девушка, подобно выброшенной на берег рыбе, открыла рот, не в силах произнести хоть слово. Забыв о всех правилах приличия, ткнула в сторону Людочки пальцем и всё-таки сипло выдавила из себя:              - Ты?!              Рыбкина едва удержала внутри истеричный смех, когда признала в сосредоточенной до мозга костей медсестрички ту девицу из парка, чья собака-мочалка налетела на них с Гришей во время пробежки. Сейчас её было не узнать: вполне приемлемый макияж, водолазка с высоким воротом и длинными рукавами, выглядывающими из-под больничного халата, простой пучок вместо модельной укладки и даже какой-никакой интеллект в глазах! Алиса поперхнулась воздухом, чувствуя, как нервы от такого круговорота событий сдают с каждой секундой.              Людочка подскочила, видимо, испугавшись глаз девушки, и умчалась в неизвестном направлении. Впрочем, вернулась она быстро, с новым прозрачным стаканчиком, чай в котором на этот раз был светлее и пах травами. Протянула притихшей Алисе, с сочувствием наблюдая, как она одним глотком выпивает почти половину, игнорируя высокую температуру жидкости. Несмело присела опять, внимательно следя. Осторожно спросила, заломив пальцы:              - У него со здоровьем проблем никаких нет? Вы просто как снег на голову свалились, Ник-Ник сразу за операцию взялся, я ему доверяю, конечно, но животное должно обследование пройти, вдруг непереносимость анестезии или ещё что-то, мы же не знаем…              - Сейчас его состояние стабильно? – прервала медсестру Рыбкина, вскинув руку.              - Измайлова-то? Да, Ник-Ник даже сказал, что его можно будет домой забрать. Нужно только строгие рекомендации получить, ну, и обращаться за помощью, если вдруг что-то не так пойдёт. Ему раньше не приходилось от наркоза отходить?              - Гриша, – невпопад ответила Алиса, сверля взглядом стену. Отхлебнула ещё чай, который оказался ромашковым, и повторила, – Его зовут Гриша…              Неожиданный шум прервал их. Капитан инстинктивно вскинулась, шестым чувством уловив что-то знакомое. Нахмурилась, прислушиваясь, и поднялась на ноги, закачавшись как берёзка на ветру в первый момент. Людочка тут же спохватилась и придержала её за плечи, улыбнувшись на благодарный кивок. Последовала за девушкой, не до конца понимая, что могло так сильно привлечь её внимание. Алиса выглянула из-за угла, наблюдая потрясающую картину.              - Ведьма, где ведьма?! – орал запыхавшийся полковник Яковлев на всё приёмное отделение, бешеными глазами смотря на перепуганную администратора. – Рыбкина где?!              - Владимир Сергеевич, – позвала его ведьма, выходя из своего укрытия, – Я здесь.              - Рыбкина, слава яйцам, – воскликнул Володя, бросаясь к ней. – Где, где он? Где демон?!              Алиса обернулась через плечо на Людочку, ища ответ. Медсестра прокашлялась и шагнула ближе. Предположила, что «демон» и «Гриша Измайлов» – это одно и то же, и произнесла успокаивающим голосом:              - Отходит от наркоза…              - Что за шум, а драки нет? – откуда ни возьмись появился Николай Николаевич с кружкой растворимого кофе. Оглядел полковника и усмехнулся, кивнув на него, а после обращаясь к Алисе, – Начальник?              Она утвердительно мотнула головой, высвобождаясь из рук Володи, который последние несколько мгновений до побелевших костяшек сжимал её плечи. С состраданием поджала губы: на мужчину было больно смотреть. Лоб и виски покрылись испариной, сам он дышал через раз и тяжело, то и дело хватался за бок, и трясся в почти незаметной дрожи. Запричитал, на последнем вопросе переключая всё своё внимание на врача:              - Мне когда олени сказали, что у вас операция сорвалась, я чуть в штаны не наложил. Котельников, дебил, сначала меня в городскую больничку отправил, сказал, вы там. Придурок, ветеринарную клинику от больницы для людей отличить не может, как вы вообще доехали сюда?.. Как, этот, демон, живой что ли?              - Да жив, цел, орёл ваш пёс, не переживайте так, – усмехнулся Николай Николаевич, отхлёбывая кофе.              - Как вы не понимаете, – внезапно повысил голос Володя, на секунду вновь пугая всех присутствующих. Ещё более эмоционально продолжил, игнорируя запаниковавшую Рыбкину, – Это же не пёс!              Николай Николаевич с хитрым прищуром окинул столь возбуждённого посетителя и наклонил голову, любопытно вскидывая брови. Яковлев возвёл руки к потолку и протянул так, как будто это был общеизвестный факт:              - Это лучший сотрудник ОМВД «Барвиха-Северное»!              Алиса с облегчением выдохнула, радуясь, что полковник не додумался загонять посреди ветклиники байду о превращении человека в пса по велению цыганки. Иначе их двоих забрали бы в дурку, она-то отрицать его слова не станет – правда же! Мужчины продолжили беседовать ещё о чём-то, то ли обсуждая, какой же замечательный этот «лучший сотрудник», то ли уже договариваясь как-нибудь посидеть и выпить пива за спасение этого самого сотрудника. Неожиданно Николай Николаевич с громким стуком поставил кружку на стойку и, хлопнув в ладоши, бодро заявил:              - Ну что, молодые люди, собачку будем домой забирать?              - А можно? – тут же встрепенулась Рыбкина, опережая Володю на долю секунды.              - Только если осторожно, – подмигнул ей врач, рассмеявшись. – Сначала бумажки заполним, а то у нас случай не совсем стандартный, получите указания и можете ехать.              - Скажите, – снова встрял Яковлев, почесав подбородок. – А принципиально, кто будет эти ваши бумажки заполнять? Просто я мог бы расписаться где нужно, а ведьм... м-м-м, в смысле Рыбкина бы с демон… да что ж такое-то… с псом, да, домой бы поехали.              - Владимир Сергеевич… – начала было капитан, не желая оставлять начальника разбираться с бюрократией. Замолчала, когда мужчина махнул на неё рукой, мол, всё уже решено.              - Да можно, почему нет, – пожал плечами Ник-Ник и приглашающе махнул рукой, зовя Яковлева за собой. – Людочка, подготовь пациента к выписке!              Алиса одними губами прошептала «спасибо» кивнувшему Володе и поспешила за медсестрой. Изучающе посмотрела на неё, всё ещё не до конца веря, что это действительна та хозяйка японского хина. Кашлянула, привлекая к себе внимание, и спросила, впервые за последние несколько часов чувствуя, как буря внутри успокоилась:              - Как там Жоржетта?              - Понятия не имею, – беспечно пожала плечами Людочка. Перевела на собеседницу взгляд и поспешила уточнить, – Да это как бы не моя собака вовсе. Она вон, сына Ник-Ника. Я с ней тогда просто гуляла.              - Так ты же… – вовремя прикусила язык Рыбкина, так и не договорив возможное оскорбление. Всё стало ещё запутаннее, чем до этого.              - Там просто ситуация такая, – неопределённо протянула медсестра. – Дане, сыну Ник-Ника, нравятся те, что потупее, вот и приходится немного подыгрывать. Я его люблю очень, да и Ник-Ник ко мне хорошо относится, он нас и познакомил, в общем-то. Мне самой не в кайф чувствовать себя тупее его собаки, но пока приходится так. Ник-Ник говорит, когда Даня уже никуда деться от меня не сможет, тогда и начну понемногу «разум включать» и из него человека делать. У них вся семья товарами и услугами для животных занимается, прибыльное дело, а мне… ну, сама понимаешь, каждый крутится, как может.              - Пиздец, – резюмировала капитан, коротко усмехнувшись.              Понимающе кивнула, всем своим видом показывая, что не осуждает девушку. Людочка тем временем открыла перед ней дверь, одну из всё той же одинаковой бесконечности, и пропустила вперёд. Рыбкина прошла, всё ещё улыбаясь, и только хотела пошутить на тему недавних откровений новой знакомой, но осеклась на полувдохе.              На металлическом столе, на смятой одноразовой медицинской подстилке, безмятежно спал перебинтованный светлый пёс. Её Гриша Измайлов.                     

***

             Алиса вошла в дом, извернувшись и захлопнув дверь ногой. Осторожно удобнее перехватила пса и тяжело вздохнула: Измайлов с каждой минутой казался всё тяжелее и тяжелее. Собрав остатки сил, потащила его к лестнице, свято веря в то, что сможет подняться в спальню с этой тушкой. По пути где-то скинула обувь, не особо о ней заботясь, и ступила на первую ступень, надеясь, что они не навернутся где-нибудь на середине. Гриша тихо заскулил и в полудрёме потёрся щекой о её плечо.              Из ветклиники они уехали довольно быстро. Володя помог перенести пса в машину и всё трясся рядом с ним, причитая. Волновался. Алиса попрощалась с Людочкой и Николаем Николаевичем, приятно удивившись тому факту, что все расходы полковник Яковлев взял на себя. Измайлов вроде бы чувствовал себя неплохо, но он то просыпался, то снова проваливался в сон, дрожа в бреду и тихо скуля. Рыбкину и Володю пришлось успокаивать едва ли не всему медицинскому персоналу, который рьяно убеждал их, что во время выхода из наркоза подобное поведение для собаки совершенно нормально.              Капитан ступила на последнюю ступеньку и финальным рывком оказалась на пороге спальни. Уже не особо различая дороги, дошагала до кровати и опустила на простыни Гришу, уложив его в ту позу, при которой повреждённое бедро не причиняло бы наибольший дискомфорт. Включила ночник, разгоняя полумрак, и наконец-то вдохнула полной грудью: они были дома. Пёс дёрнулся, облизав сухие губы и нос, ткнулся в подушку и затих, продолжая медленно дышать.              Пока ещё не до конца расслабившись, Алиса умудрилась спуститься вниз, найти тарелку и бутылку с водой, подняться обратно, переодеться, снова спуститься и даже наскоро принять душ, смывая с себя ссохшуюся грязь и кровь. Захватила из ванны маленькое полотенце и вернулась в спальню. Измайлов лежал в той же позе, но, похоже, ненадолго проснулся, так как слабо завилял хвостом, услышав её шаги.              Девушка села на край постели, открутила крышку бутылки и щедро смочила прохладной водой полотенце. Осторожно приподняла собачью морду и начала протирать влажной тканью. Пёс подался навстречу прикосновениям, пытаясь слизать воду. Жадно принялся пить, когда его ткнули носом в дно наполненной тарелки, неаккуратно разбрызгивая большую часть на простыни. Напившись, положил голову на лапы, опять падая в полузабытьё. Алиса ещё немного посидела рядом с ним и длинно выдохнула, поднимаясь.              Обошла кровать и легла на другую половину, вытягиваясь солдатиком и отчего-то боясь пошевелиться. Скосила глаза на сиротливо мигающий телефон, который она выложила на тумбочку, перед тем как идти в душ, и небрежно стащила гаджет. Разблокировала, поморщившись от запредельной яркости экрана. Смахнула, удалив новости, пробежалась глазами по новым сообщениям в диалогах, какие-то просто проигнорировав, какие-то прочитав и не ответив. Увидела больше ста SMS от Елисеева и нахмурилась, открывая переписку из интереса.              Шестьдесят восемь из них занимали фото, которые он сделал днём, ещё сорок два – всяческие панические визги и вопросы о состоянии Гриши. Новое сообщение пришло пару секунд назад – видимо, Рыбкина не одна не спала сегодня из-за… собаки. Пролистала диалог в конец, прочитав, и, решив не игнорировать Олега хотя бы из правил приличия, напечатала короткий ответ:              Дрыщ, 3:42: «Ну как он?»              Ведьма, 3:43: «Держится»              Елисеев, видимо, разумно решил не заёбывать её вопросами и вышел из сети. Алиса облегчённо вздохнула, на мгновение прижимая телефон к груди. Уставилась в потолок, слушая рой гудящих мыслей. Потом снова зашла в последнюю переписку, открыла ворох фото и, начиная с самого первого, принялась пролистывать.              На особо удачных кадрах она улыбалась искренней, но уставшей улыбкой. Задержалась на фото с «поцелуем» и том, где они вдвоём смотрели в камеру счастливыми озорными глазами. Правы олени – надо было побольше снимать Гришу, оставлять все моменты на память в снимках… Сама не заметила, как всхлипнула, и удивлённо сморгнула слёзы. Повернула голову, услышав длинный хрип.              Пёс, растёкшись на кровати, смотрел на неё мутным взглядом. Моргнул, задержав глаза закрытыми чуть дольше положенного, и попытался придвинуться к ней, прижав к голове уши. Девушка перевернулась на бок, отложив телефон, и погладила ставший жестковатым светлый загривок. Подползла чуть ближе, на мгновение уткнулась в шею, и заглянула в чужие глаза, замерев.              Гриша разглядывал её в ответ абсолютно тёмным взглядом. Гетерохромии больше не было: всё стало карим. Капитан пропустила вдох, шумно сглотнула и осторожно позвала, не желая верить в то, что сейчас видела:              - Измайлов?              Пёс слабо наклонил голову, но не отозвался. Снова закрыл глаза и шумно вздохнул, коротко тявкнув, когда попробовал пошевелить перебинтованным бедром. Алиса прижалась к нему ещё ближе, успокаивающе поглаживая по спине, и в густой шерсти заглушила собственные несдержанные рыдания.              Более-менее успокоилась через какое-то время и провела носом по мягкому собачьему уху. Гриша не шелохнулся. А был ли это её Гриша сейчас? Чувствовал ли он хоть что-то? Понимал ли? Рыбкина вжалась лбом в его щёку и глухо прошептала, сглатывая колючий комок:              - Ты чувствуешь? Я тебя люблю…