грин дей, несбывшиеся мечты и ночные прогулки

Лёха сложил в рюкзак запасную футболку, краски для волос и ножницы. Улыбнувшись, блондин натянул поношенные черные конверсы и отправился к Антону на другой конец города. У рыжего как обычно было шумно. Звуки слипкнота и грин дей были слышны еще в подъезде. Сейчас было только восемь часов вечера, веселье только начинается. Дверь открыл Антон. Лёша ощутил запах свежей выпечки и корицы. — Антон-гандон, ты что-то испек и не спалил весь дом к хуям? — интересуется блондин, проходя в квартиру и разуваясь. — Лукас испек булочек к пиву. Лёха заваливается на диван и достает сигареты. Пока Антон с немцем возились на кухне, парень разложил все краски по цветам и достал осветлитель из недр ненужного хлама в ванной друга. В комнату входит рыжий с подносом на руках. — Ты так оброс, брат. Как мы будем стричь тебя сегодня? — спрашивает Антон. — Как этих популярных корейцев. А покрасим зеленкой. — Джокер? — влезает Лукас с нездоровым блеском в глазах и начинает носиться по квартире в поисках того красного старомодного пиджака, который они с Антоном нашили в секонд-хенде. Пока булочки остывали, в ванной образовалось нечто ужасное. Лёша сидел на табурете, над ним возвышался Антон с ножницами и пузырьком зеленки. Рядом стоял Лукас с пиджаком в руках и яростно приговаривал «Джокер… Джокер…». На стиралке стояла банка пива. Жесть, да? После нескольких часов, когда волосы блондина стали окончательно изумрудными, а Антона покрасили в голубой, пришло время пить чай. Или балтику девятку. Уже изрядно подвыпивший, Антон достал гитару. Лёха сидел на диване и плакал, держа в руках полупустую бутылку. Лукас засыпал. Под лиричные завывания голубоволосого, от которых Аполлон хотел убиться, Лёша достал сигарету, затянулся и принял максимально мудрый вид: — Я так много страдал… И теперь хочу сказать, что, только пройдя через все эти испытания, я стал таким, какой я есть… Лукас, в полусонном состоянии втиснулся между Антоном и гитарой и пробормотал что-то на немецком. Парень отложил инструмент и обнял его, продолжая петь. Вскоре, грустные песни о несчастной любви сменились блатными песнями, военными, матерными и закончился концерт под непонятный микс песен Гранде, Раммштайна и Нойза мс. Когда Лёха и Лукас уснули, почти трезвый Антон накрыл их одеялами, и лег рядом с брюнетом, чмокнув его в щеку перед тем, как совсем уснуть. И какая разница, что завтра их разбудят злые соседи.