Тихий огонек его души

Стоял предрождественский зимний вечер. А вы ведь знаете зимние вечера, так темно, что сложно отличить человека от дерева, такой вечер был и в Париже накануне Рождества. Днем снег валил большими белыми хлопьями, так что теперь в желтом свете фонарей переливались большие, рыхлые, чисто-белые сугробы. Французы, несмотря на темноту, постоянно бегали мимо пекарни, держа в руках новоприобретенные подарки для своих близких и чуть припрыгивая от радости в предвкушении праздника. Маринетт находилась на первом этаже в кондитерской, когда ее взгляд зацепил в окне что-то до боли знакомое. Она подошла к окну и посмотрела на ближайшую крышу невысокого здания около пекарни, и точно, это был Кот. Маринетт было начала гадать, что это он забыл так поздно на крышах города, почему не готовит подарки для своих родных, но тут она заметила, что Кот будто съежился, он положил голову на колени и выглядел очень грустно. Девочка быстро взбежала по лестнице, постояла какое-то время на пороге своей комнаты, потом так же быстро сбежала вниз по ступенькам и налила в большую белую кружку горячего шоколада, который только-только приготовился. Затем она медленно, чтобы не разлить напиток, вернулась в свою комнату и превратилась в Леди Баг. Леди закрыла какой-то картонкой чашку, чтобы ничего не пролилось, а если и пролилось, то не много, тихонько перебралась на ту крышу, где видела Кота Нуара, и, оставив шоколад немного поодаль, так же тихо подошла к нему. Она присела рядом и свесила ноги с крыши, Кот обернулся. Увидеть ее сейчас он явно не ожидал, он быстро отвернулся, вытер что-то похожее на слезу и натянул улыбку. - Моя Леди! Как настроение? Прекрасный вечер, не так ли? - фальшиво улыбаясь протянул он, за всю жизнь он бы не захотел, чтобы она увидела его грусть. Но было уже поздно, она видела все. И то, что было сейчас на крыше, и то, ради чего она отдала бы все, только б не увидеть этого снова. Эти холодные, но невероятно печальные голубые глаза навсегда останутся в ее памяти. - Не надо... - едва слышно промолвила Леди, - не притворяйся. Ты всегда поддерживаешь меня, теперь пришел мой черед. - ей было сложно смотреть на него, она опустила свои грустные глаза. Кот посмотрел на нее и тоже отвел взгляд вниз, на улицу с сугробами и фонарями. Так они просидели несколько минут, не говоря ни слова. Леди смотрела на идущих по улице людей, и ее взгляд зацепила одна семья, радостные родители держали за руки малыша лет пяти, а в прозрачных пакетах виднелись разноцветные елочные украшения. Леди невольно улыбнулась, эти люди выглядели так счастливо, что хотелось подойти к ним и зарядиться этим счастьем, но тут ее пальцев легонько коснулась рука Кота. Это прикосновение было едва заметно, его мизинец чуть дотронулся до ее, и оно было совершенно случайно, должно быть его рука просто соскользнула. Она незаметно посмотрела на него, но его лицо не изменилось. "Он не заметил" - подумала Леди, но убирать руку не стала, ей не хотелось нарушать омут образовавшейся вокруг них тишины. Этот жест был едва заметен, но он снова привлек ее внимание к Коту, она вновь посмотрела на счастливую семью, и в ее голове появилась мысль о том, что она ведь ничего о нем не знает... Стал бы он сидеть здесь на крыше, в полном одиночестве, если бы у него была такая любящая и счастливая семья, какую посчастливилось иметь этому малышу или ей самой. Ей стало стыдно. Кот выглядел таким несчастным, а вдруг в это Рождество он остался совсем один? Вдруг то, что он никогда не рассказывал о себе было не просто так? В ее глазах появились слезы, на мгновение ей захотелось сжать его руку и сказать, что все будет хорошо, но она не позволила себе этого. Она чувствовала, что не имеет права говорить ему такое, ничего не зная ни о нем, ни о его жизни, ни о его семье... И она снова опустила глаза. То прикосновение действительно произошло случайно, но Кот все же его почувствовал, однако тоже не убрал руку, ему было приятно почувствовать ее тепло, своих пальцев он практически не ощущал от холода. Его мысли витали где-то далеко, и никто, никто на свете не мог сказать, о чем он думал в этот момент. А Леди все думала о Коте, она так прониклась мыслью о его бесконечном одиночестве, что невольно ее рука приблизилась к его, он слегка дрогнул. По его ледяной руке пробежали мурашки, и тут она вспомнила о горячем шоколаде, который оставила в паре метров отсюда. - Знаешь, - прервала она наконец тишину и слабо улыбнулась, - я ведь принесла тебе кое-что. Она встала и через несколько секунд вернулась с все еще горячей чашкой. - Вот! - она протянула ему напиток. Кот мягко сказать впал в ступор, дрожащими руками он аккуратно взял из ее рук благоговенно теплую и невероятно вкусно пахнущую жидкость. Он обхватил двумя руками горячую чашку, его взгляд не отрывался от шоклада, глаза заблестели, и гримаса удивления не сходила с его лица. Какое-то время он просто смотрел в чашку, потом поднял глаза на Леди: - Ты принесла это мне? - его голос дрогнул, а подступившие слезы, которые он изо всех сил старался сдерживать, щекотали в носу. - Я увидела тебя здесь, не знаю почему, но я подумала, что ты не откажешься от горячего шоколада, так что я зашла в пекарню и... В общем, вот. Кот медленно перевел взгляд с ее слабой улыбки обратно на чашку. - Это... правда... для меня? - его глаза заблестели еще сильнее, сейчас он и правда был очень похож на маленького уличного котенка, которого после долгих скитаний и издевательств наконец пригрели и дали теплого молока, - спасибо... Леди улыбнулась, она снова села рядом с ним, пару минут они оба в полном молчании смотрели на ночные огни Эйфелевой башни, Париж так прекрасен ночью... Это не тот Париж, который видят туристы, приезжающие в этот нашумевший город, они представляют его городом любви, вкусной еды и чашечки утреннего кофе с видом на Лувр. Все это есть в Париже, но в ту темную, предрождественскую ночь Леди и Кот, сидящие тесно друг к другу на черепичной крыше, видели совершенно другое... Они видели настоящий Париж, где кроме любви есть разлука, кроме вкусных круассанов грусть, кроме утренней чашечки кофе - боль... Леди Баг взглянула на Кота, он смотрел вперед, а в руках держал кружку все еще дымящегося горячего шоколада, его губы были изогнуты в еле заметной улыбке. Это порадовало Леди, но тут она взглянула в его глаза, бесконечно грустные, зеленые глаза. Казалось, они способны растопить лед, лед, которым они сами недавно были... Она вздрогнула и быстро отвела взгяд, но было поздно, в ее воображении уже возник тот голубой, холодный свет, который так недавно поглотил его грустные, зеленые глаза. Она вспомнила слезу, которую она смахнула с щеки Кота Блана, эта слеза была настоящей, не фальшивой, даже превратившись в злодея, Кот не лишился своей грусти, холодные, голубые глаза были еще печальнее настоящих. Его пронзили в самое сердце, когда показали мать, он становится Котом Бланом и эта его сила, в виде белого шарика, сначала маленькая, где он мечется, не зная, кого атаковать, Леди Баг по приказу, или Бражника по сути, это гнев, но он - это просто маленький белый шарик. А затем Кот понимает, что не в силах терпеть. Этот белый шарик - его боль. Тоска по матери. Она растет, она может захватить Вселенную, и она не остановится на этом.... Эта сила - сила уничтожения, потому что всю жизнь Кота в тот момент стерли, уничтожили... Эта белая сфера - боль, она была, есть, и будет всегда, просто Эмили стала последней каплей. Боль не злодея, не Кота Блана, это боль именно Кота Нуара, и она жила в нем всегда... Боль, размером со Вселенную, и даже больше нее, эта боль больше Вселенной, больше бесконечности, и она живет в нем... Она была внутри него до акуматизации, во время нее, она просто стала материальной, все увидели ее, ее масштабы.. И эта боль будет после спасения. Она была, есть, и будет. Просто Кот Блан - это и есть та боль, живущая внутри Кота Нуара, и она будет там жить... И эта боль размером с миллиарды Галактик будет сжирать его изнутри. Не важно, кто есть Кот - Адриан, Кот Нуар, Кот Блан, эта боль просто будет жить в нем... Всегда. Он никогда не покажет ее, и поэтому она просто будет медленно сжирать его душу, все стало на свои места, все стало как раньше, как было всегда. Леди не знала подробностей всего этого, она не знала тонкостей жизни Кота Нуара, не знала его личности и не помнила и половины того, что произошло так недавно, но теперь она знала одно. Боль останется, она есть, она живет в нем, и теперь, уже ничего не помнящий Кот будет жить с ней внутри, и медленно, медленно она будет убивать его... Но он никогда этого не покажет, и никто никогда не узнает, насколько сильна была его боль, потому для таких величин не существует мерок... Но ведь он не покажет ее. Никогда. Леди Баг знала еще кое-что, в тот момент, когда Кот Блан стер все человечество с лица Земли, он думал о ней... Он мечтал увидеть ее, и она знала, что это желание не акуматизированного злодея, а желание самого Кота, не важно, что происходило между ними все это время. В его душе, глубоко, гораздо глубже безграничной боли, все еще теплился тихий огонек любви к ней. Возможно, эта любовь - все, что у него осталось, и только она не дает боли захватить его сердце. В отличие от Кота, Леди не знала, что именно не дает ему сдаться, но она поклялась себе в том, что не даст этому огоньку погаснуть, и всегда, так долго, как это понадобится, она будет подкладывать дрова в тихий огонек его души...