Тайна Чонгука-щи

— Ты сейчас серьезно или прикалываешься?! Парень недоуменно уставился в потолок, слыша копошение в комнате, даже не желая смотреть, что сейчас делает его гость в одной комнате с ним. — Я тут подумал… — доносится рассеянный голос быстро собирающегося однокурсника. — Это правда плохая идея, Чонгук. Парень по быстрому натягивает на свои ноги джинсы, путаясь в них и создавая лишний раздражающий шум, прыгая на одной ноге по комнате младшего. Лежащий на смятых простынях Чон — не совсем довольный — Чонгук, вопросительно заламывает бровь, после все же соизволив приподняться на локти, одарив мешкающегося со своей рубашкой знакомого насмешливым и в то же время жутко раздраженным взглядом. Запугивает. — Плохая идея? — в то же время бархатным и сладким тоном переспрашивает парень, продолжая лежать на своем огромном ложе, к сожалению, в одиночестве. — Что плохого в том, что я предложил тебе потрахаться, бесплатно, у меня в квартире… я даже не знаю, сколько еще плюсов может быть! — Чонгук продолжает наблюдать за обувающим свою обувь гостем, продолжая нежно испепелять, так и не получив взгляда виноватых глаз в ответ. Все же Чон не теряет надежды затянуть того обратно. Слишком долго жертва изворачивалась, чтобы сейчас вот так на самом интересном моменте просто собраться и уйти. — Тебе не нравится, что именно я являюсь твоим партнером, да? — Чонгук меняет положение, укрываясь одеялом, прикрывая свою наготу (все же они были уже на ОЧЕНЬ интересном моменте). Парень встает на колени почти у края постели, продолжая наблюдать за таким же мечущимся любовничком, что все никак не мог найти свой телефон, потерянный во время вспышек страсти. Боясь даже смотреть в его сторону, опустив голову и взгляд, однокурсник Чона ходил по комнате шаря руками по столу и бегая обратно к дивану, поднимая подушки, пока Чонгук ожидал вообще-то годного на такое свинское поведение ответа. — Сонвон, ты можешь ответить на мой вопрос… или блять просто замри, у меня голова уже кружится от твоей беготни! Прикрикнув на парня, Чонгук наконец-то вынуждает его остановиться и совсем неловко повернуться в свою сторону, пока сам Гук склонил голову в бок и вытянул губы в претензионной манере, ожидая ответа на свои вопросы. — Я…. — залепетал паренек, под коим еще каких-то десять минут назад он млел, цепляясь за эти сутулящиеся в неловкости плечи и моля о большем. Что блять с ним не так?! — Я…Чонгук…я… — Ты мужик или кто?! — возмущенно интересуется брюнет, прекращая попытки однокурсника оправдать свое поведение. Тот поднимает доселе опущенные глаза, заметно занервничав. — Ну так, блять, и говори прямо! Или я должен твои мычания разбирать?! О, нет, не после того, как ты обломал мне секс! Слишком забывшись в своем возмущении, Чонгук натягивает сползающее одеяло обратно на плечи, прожигая своего обломщика раздраженным взглядом. Парень под взглядом его глаз чувствовал себя явно не очень хорошо, что выдали нервно подрагивающие руки. Такое ощущение, что он прославился в универе убийствами своих недо любовников. Хотя, если этот не объяснится, скоро и это будет вслед за громогласными слухами о гомосексуальности. — В чем дело, Сонвон? — вновь пытаясь разговорить слишком напуганного непонятно чем однокурсника, Чонгук устало откидывает голову назад, прикрывая глаза. — Я не хочу. — с трудом выдавливает парень, и Чон знает, что это ложь. ЕГО нельзя не хотеть. — Ну и кому ты сейчас пиздишь, а? — Чонгук чувствует себя мамочкой, которая вставляет мозги тупому сыночку-оболтусу, только не такие планы у него были на этот вечер. Отнюдь не такие. — Ты хочешь меня. Твой дружок говорит все за тебя. Чонгук не исключает, что его пронзительный взгляд изредка дает такие побочки в виде неспособного вымолвить и слова овоща, мнущегося перед ним. Честно, он бы уже давно встал с нагретого голой задницей местечка на кровати и пинками под зад выгнал бы этого горе любовника на улицу, плюнув бы на прощание в лицо. Но увы! Этот парень очень долго ломался. Почти немыслимых (!) полтора месяца. И что? И теперь всего за секунду до того, как его крышесносно разложили бы на кровати, этот сопляк в очередной раз дает заднюю, уже увидев Чона в чем мать родила? Ооо, нет, дружок, не на того нарвался! — Окей, чувак, я даю тебе последний шанс. — Чонгук медленно и хищно поднимается, потянув за собой одеяло, ловко поднимаясь на ноги, встряхивая взлохмаченной копной черных волос, с хитрой искрой предстоящего взглянув на свою потенциальную жертву, что сдалась и отступила на шаг назад, стоило ему подняться. Чонгук все равно плавно идет к нему, отпуская край одеяла, которое эффектно начало сползать, вновь открывая однокурснику вид на подтянутое, стройное тело. А еще… голое… но это так…приятный бонус. Сонвон, успев скользнуть взглядом по выпирающим ключицам и светлой коже подкаченной груди, ловит панику открытым ртом, тут же отворачиваясь, смущенно разминая пальцы, опустив голову. Не то, чтобы Чонгука разозлила такая реакция… но, да, она его взбесила. Гук, сверкнув ярким антрацитом глаз, сжал челюсть от злости, не понимая, чего тот не смотрит на его идеальное, по мнению хозяина вот этого всего, тело. Да в универе нынче не найдешь человека, который бы не хотел увидеть его вот таким: открытым и жутко обворожительным. Этот сопляк должен благодарить матушку Судьбу за то, что Чон заметил этого стесняшку, решив чтобы то ни было затащить его в свою постель. Все пошло не так, как он планировал. По крайней мере в его воображении, он бы уже ерзал по столу, выдыхая охрипшие звуки, смутно напоминающие стоны, перебывая в полуобморочном сознании после третьего, а может пятого раза…не суть, вообще-то. В любом случае, он планировал грандиозный вечер, который так крупно обломался из-за странного поведения однокурсника. Все же как бы сильно Чон не хотел выпнуть наглеца из окна десятиэтажки (а он живет на самом десятом этаже), этот вечер еще можно было спасти, просто нужно знать как. И Чонгук знает. Лучше всех знает, как уломать и как упросить. — Сонвонушка, я сделал что-то не так? — Чонгук подкрадывается к нему сзади, все еще находясь на небольшом расстоянии, но касаясь его плеча легким движением руки, создавая мурашки на коже под жесткой тканью рубашки. — Ты только скажи, и я исправлюсь, честно. Ты не можешь оставить меня здесь одного, нуждающегося в тебе. Чон использует сильное давление, несмотря на приторную сладость и покорность в тоне. Он прекрасно знает, за что ему стоит потянуть, чтобы жертва всадила в него свой член по самые яйца. — Вон~и… — Чонгук вновь окликает остолбеневшего парня, опираясь о его плечо локтем одной руки, а двумя пальцами другой перебирает по его плечу, создавая эффект нежностей. — Ну не молчи… давай ты не будешь сейчас строить из себя неженку, и пойдешь обратно ко мне в кроватку. Ну же… Чонгук придвигается к нему ближе, вжимаясь своим обнаженным телом в его, обтянутое тряпками, но то, что происходит далее выбивает его из строя «обольстителя». Сонвон в панике сбрасывает его шаловливые руки со своих плеч и отстраняется, отталкивая слегка от себя. Чонгук расценил бы это как очередной испуг, если бы однокурсник не обернулся, тут же покрываясь еле заметным румянцем и не, глядя ему прямо в глаза, сказал: — Но я правда не хочу… Чонгук, это правда была плохая идея. Давай закончим на этом. — к концу фразы его речь была все больше скомканной и не уверенной, а сам он смотрел на охреневшего от таких заявлений Чонгука, не опуская взгляд ниже его лица с охуевающим из-за ситуации выражением лица. Чон даже представить не может, как комически он выглядит. — Можно я пойду? — сомневаясь, добавляет Сонвон, указывая на проем в коридор, а там еще чуть-чуть и выход. Чонгук опускает взгляд, горько хмыкая, пока его однокурсник замер в ожидании, не понимая, можно ли ему уйти или еще оставаться на месте. Гук неожиданно для гостя, опускается, одной рукой хватая одеяло, вновь заворачиваясь в него, скрепя зубами, неряшливо цепляет двумя пальцами джинсовку парня. Под внимательным и все еще испуганным взглядом, Чонгук медленно поднимается, нарочно параллельно поднятию скользя взглядом по телу Сонвона, дразня. — Конечно. — мягко говорит Чонгук, поднимаясь на ноги, сильнее сжимая пальцами оба края одеяла, чтобы не спало. — Только ты отсюда не уйдешь, а вылетишь! — Чонгук бросает джинсовку в лицо не ожидавшего этого парня, после толчками выпровожая к выходу. — Выметайся отсюда! Все же он очень гостеприимен. Если гости делают то, что хочет он, а не устраивают клоунаду. Дверь с размаха открывается, чуть не прибив тяжко поднимающуюся по ступенькам пожилую женщину. Она остановилась, подняв голову и со старческим интересом наблюдала за тем, как из квартиры, споткнувшись о порог, выбежал молодой парень, — Попадешься мне на глаза — пеняй на себя! Гондон! — дверь захлопывается, оставляя звон в подъезде после чужого крика, а парень, которого, кажется, выгнали, растерянно продолжал смотреть на запертые изнутри двери, сжимая в руках джинсовку и прерывисто вздыхая. Пожилая женщина, ставшая случайным свидетелем, сама не понимая чего, заинтересованно посматривала то на парня, то на дверь. Молодой человек резко поворачивается, чтобы уйти отсюда восвояси, точно не желая находиться здесь еще хотя бы секунду, и вот здесь то и наступает тот неловкий момент, когда паренек останавливается, вылупившись на жительницу этого дома, точно так же как и та. — Здрасте. — не особо вежливо и неловко кивая женщине, говорит Сонвон, натягивая на плечи джинсовку. — Здравствуй-здравствуй. — качая головой, женщина поднимается на еще одну ступеньку вверх, подозрительно косясь на парня, которому нужно ее обойти, разминувшись. Иначе отсюда не слиняешь. Парень неловко чешет затылок, ожидая, пока пенсионерка медленно поднимется на последнюю ступеньку, дрожа от нагрузки. Какое счастье, сегодня же и лифт не работает! Будто все сговорились. Сонвон отбивает ритм ногой, складывая руки на груди, и как только та сторонится, открывая проход, он проскакивает мимо, спускаясь по ступенькам, с грохотом, отражающимся от голых бетонных стен, перепрыгивая через одну. Старушка оборачивается, продолжая качать головой, провожая макушку уносящего отсюда ноги парня. — Черт бы их побрал, пидоров этих! Прости, Господи… — вздыхая, она косится на дверь квартиры соседа и еще более осуждающе качая головой, подходит к своей двери, дрожащей рукой вставляя ключ в замочную скважину.

***

Парень буцает камень, шагая по облагороженной аллее университета, равнодушно посматривая на чистое, голубое небо. Такое же голубое, как и он. Ну, это если судить по слухам, которые со скоростью света разлетаются по всему универу даже до тех, кто особо то в них и не заинтересован. Чонгуку как-то и плевать на то, что кто-то там что-то о нем думает, главное, что остается все также в центре внимания, со своими «верными» друзьями однодневками и довольно-таки неплохой репутацией в университете. Если полностью исключить эти слухи. Но так уж и быть стоит расставить все точки над «i». Началось все с того, что Чон в один прекрасный вечер, сидя на диване в своей квартире, в темноте и ярко светящимся в ней экраном телевизора, по которому шло какое-то тв шоу, понял, что хочет разнообразия. Это кажется единственная спонтанная идея, возникнувшая буквально по щелчку пальцев, из всех пришедших в его дурную голову, над которой он долго думал, потому как на тот момент трудно понимал, какого именно разнообразия он хочет. Для познания своего внутреннего «я» ему пришлось привлечь своего давно знакомого и на несколько лет старшего хёна, который сначала хотел отмазаться, но в итоге оказался притащенным в огромный Сеульский торговый центр, где у входа Чонгук и оповестил, что именно он хочет. Точнее, что хочет понять, но не знает что именно, и что хён обязан ему в этом помочь. Трудно? Ему изначально тоже мозг сломали собственно сказанные слова, также как и мозг хёна, который с писком попросил отпустить его руку, а заодно и домой. Но Чонгук видел цель и ничего кроме цели, дернув менее активно сопротивляющегося хёна на эскалатор, вперед за разнообразием. Довольно таки обширное понятие для, на тот момент, натурально натурального Чон Чонгука. Так весь день с замученным хёном, который тащил в обеих руках бессмысленные покупки из разнообразных магазинов, начиная от парочки белоснежных футболок из бутиков одежды и заканчивая упакованными в красивую коробочку маффинами из кондитерки, они продолжали бродить по моллу, пока Чонгук не остановился, говоря до боли смешное: «Хён, это все не то.». Этот самый хён тогда свалил все покупки на пол, уставившись на своего чокнутого хубэ с немым знаком вопроса вместо лица. После этого хён старался сторониться до жути странных идей младшего, а Чонгук все больше раздражаться от того, что не понимает какого разнообразия требует его душа, если он уже купил шмотье, которое отроду не носит (в смысле, такого стиля не носит… а не вообще…да), слегка поколдовал над своей внешностью, к чертям спалив кончики волос. И все равно получает один и тот же результат: не то. Чон долго ломал голову над этой головоломкой, подключив и уставшего от его дурацких закидонов хёна, который правда терпел. Вот честно. Три месяца это не день, и даже не неделя. Пока в один прекрасный момент, когда они сидели в кафе, его не бомбануло, причем так конкретно, что он истерически выкрикнул прямо в лицо своему хубэ: «Да пойди уже потрахайся с кем-то! Заебал!», после быстрым шагом покидая заведение под удивленные взгляды всех посетителей и персонала, что по случайности стали свидетелями истерик хёна. Чонгука осенило. Прямо за тем столом, на том самом месте, когда слова сонбэ окатили его, как холодная вода в лицо, подарив ту самую истину, к которой он так долго шел, получив отрезвляющую пощечину в виде обидных казалось бы слов хёна. Но, нет! Чон в тот же момент подорвался и покинул кафе, теперь кажется зная, что делать дальше. Но его ждал ряд разочарований прежде, чем он познал насколько же можно быть зависимым от плотских утех, постоянно рыща в поисках новой жертвы, чем и занимается доселе. Кажется это стало его хобби, любимым занятием, без которого он не видит своей дальнейшей, молодой жизни. Но прежде, чем он влюбился в эти губительные дела, он столкнулся с некоторыми проблемами. Поначалу озабоченный идеей, подкинутой ничего не подозревающим хёном, Чон кинулся искать подопытного, что помог бы ему до конца проверить гипотезу, и тогда-то университет впервые встретился с уже ныне известным среди местных взглядом «недотраханного соблазнителя». Оказывается устоять перед таким взглядом и игривым блеском темных, как ночь, глаз было достаточно сложно. Да, что уж! Некоторые до сих пор являются фанатиками его взгляда, мечтая, чтобы его взор остановился на них, что значило лишь одно: «Готовься, детка, охота на тебя уже началась.» В первый же день ему улыбнулась удача, этой удачей оказался парень на курс младше него, хрупкой такой комплектации и сладким, ангельским голоском. Что ж, секс был действительно хорош, но… на следующее утро Чон, отчего-то оказавшись неудовлетворенным, выставил его за порог своей квартиры, оказавшись в полном тупике, так как внутренняя интуиция твердила одно и то же. Он опять прогадал со своими желаниями. Единственное, что не дало ему опустить руки, так это ощущение, что он движется в правильном направлении, только забрел в тупик. Уже через пару недель постоянных пьянок на фоне жуткого стресса и активной работы негодного для таких измываний мозга, Чонгук очнулся в квартире своего хёна, что с возмущенным шипением и злым взглядом укладывал его обратно в постель, моля заткнуться, пока он, доброй души человек, не выпер его на улицу в одной футболке в полночь, да к тому же под ливень, что подтвердил характерный раскат грома и яркая вспышка за занавешенными тюлем окнами. Как оказалось хён еле спас его задницу от очередного покушения, притащив на своем горбе к себе домой. Чонгука очень смутило рядом стоящие слова «очередное» и «покушение на задницу». Если бы он только помнил, что творил в те чудом забытые дни и ночи напролет под действием высокого градуса и легкого наркотика, отчего не получил от хёна по головке. Поклявшись сонбэ больше не суваться в подобного рода пристанища извращенцов и наркоманов, Чонгук продолжил думать над своей проблемой, которая из поиска истины быстро переросла в навязчивое нечто, призывающее его пойти на поводу своих ощущений. И он пошел. И не пожалел. Именно тогда, в его самый первый раз, что прошел в грязной кабинке общественного туалета клуба для геев, он, наконец, нашел согласие и приобрел гармонию со своим внутренним «я», которым оказалась на его удивление просто ужасная и жутко токсичная сука, которую просто периодически нужно заглушать хорошим трахом. С чем он в первые времена порядком проебался. И дело вот в чем. Внешность его достаточно таки хорошенькая для представителей его же пола. Но на тот момент, он был ну очень уж громоздким, крупным и брутальным. Натурал же в самом деле, который в конце концов проиграл этой умиротворенной гармонии с самим собой, когда простату атаковала головка чужого члена. Тогда то он и бросил затею качаться до размеров свинопотама, все равно переодически посещая тренажерку, чтобы держать тело в отличной форме. Как-никак, партнеры желают зрелищ, и Чон готов им их предоставить, только вот желающих особо то и нет. Да, безусловно трудно не замечать на себе похотливо-изучающие взгляды, когда ты шагаешь по холлу университета между двумя недо-друзьями, а твою спину буквально жжет от количества внимания. Только вот внимание это пассивное. Никто не подходит, первый с ним не заговаривает, а о подкатах вообще речи и быть не может. Пфф, о чем вы? Все так привыкли к тому, что Чон сам выбирает себе жертв, сам их добивается и тащит в свою постель, но… никто так и не догадывается, что он отнюдь не любитель вбиваться в чужие тела, а вот как-то… наоборот. Но в силу своего характера, возможно людям не сразу понятно, что он на самом деле предпочитает. Нет, конечно, находятся индивиды, готовые дать ему то, что он хочет, но только когда дело доходит до самого интересного, они неожиданно подрываются и убегают, пока охуевающий от ситуации Чонгук лежит блять голый на кровати, проважая их взглядом до выхода. Он бы так не волновался, будь это единичный случай, но когда это повторяется из разу в раз, к нему понемногу подкрадываются домыслы о сглазе. А что?! Какие еще могут быть идеи, когда уже пятый пацан за эти полгода сбегает от него, толком не объяснив, в чем дело? А Чон ведь страдает! И не только он. Внутреннее «я» визжит, умоляя завести постоянного ебаря. Да только, где же его нормального найти, когда парни в его вкусе то боятся, то сбегают на самом пикантном моменте? Обычно Чонгук смотрит и выбирает парней своей комплектации, ну так, чтоб не раздавил какой-то бугай, сидящий на бочках с протеином, да и слишком хиленький не подходит: ни нужных ощущений, ни силы воли его такого взять — ничего толком нет. Но все, на кого он свой зоркий глаз клал, оказывались такими же мудаками, как Сонвон. Точь в точь прям. Точно сглаз! И Гук со стопроцентной уверенностью заявляет, что это все его соседка, что вечно косо на него поглядывает, когда из его квартиры с громкими матами вылетает очередной горе любовник. Чонгук пытался поменять о себе обманчивое мнение «нагибатора всея университета». Что он только не делал… Ой, мамочка родная! Увидь она его в том, что он пытался на себя нацепить под предлогом «Ну, это же все геи-пассивы носят, и я попробую», так сразу бы всему своему огромному семейству с уверенностью объявила, что девятнадцать лет назад случились технические шоколадки, и на самом деле у нее нет никакого сына, выряжающегося в узкие преузкие, приталенные скинни, застегивающего ошейнико-подобный чокер и оставляющего, как можно больше незастегнутых пуговиц на большей на несколько размеров рубашке. Все в тот день прихерели. Он тоже. Как он, блин, только вышел в таком виде из дома?! Да и как не оказался изнасилованным где-то в подворотне по дороге в университет — до сих пор остается загадкой. Получив выговор от деканата, Чонгук решил больше не заявлять о своих предпочтениях в открытую, решив все же оставить изюминку таинственности, но от привычки модной одежки и совсем легкого макияжа в особо худые времена так и не избавился. Только вот сглаз видимо очень сильный, раз до сих пор бегут от него его любовнички, в самый ответственный момент отступая, оставляя его один на один с лучшей подружкой в лице правой руки. Не раз и даже не два она выручала его в особо отчаянные и неловкие моменты, сразу после ухода очередного труса, помогая справляться с не уходящим бесследно напряжением. Хорошо, что его хён до сих пор не знает, как подпортил, а возможно и наградил смыслом, его жизнь, наивно полагая, что горячая голова Гука успокоилась и, наконец, дала им обоим отдых без диких идей, по типу поиска истинной сущности, которая таится в нас под неизведанным внутренним «я». Хотя, Чонгук будет честен, он пытался натолкнуть сонбэ на эту мысль, попытавшись и его «я» разыскать, да только хён подзатыльником оградил и попросил перестать нести чушь. Ах, если бы он только знал! Чонгук поднимается по ступенькам, заходя в кишащий студентами холл университета, грациозно минуя возникающих на его пути людей, целенаправленно шагая в сторону аудитории, в которой по расписанию должна быть первая пара, на которую он, кстати, опаздывает. И, о Господи, сегодня явно не его день, потому как, слегка отвлекшись от своего пути, парень взглянул в толпу одинаковых коричневых макушек, заметив среди этого «разнообразия» красную копну жестких волос, как маяк, виднеющийся за десять миль и оповещающий Чона об опасности, в лице обладателя раздражающего глаз едкого цвета волос. Гук, резко свернул вправо, так уж и быть, предпочитая опоздать на пару, чем столкнуться с этим типом. Ускорив шаг и подозрительно оглянувшись, Чонгук не заметил никого странного, облегченно выдохнув, но в следующую секунду встречается с кем-то лбом, не успев разглядеть преграду. Испуганно ойкнув, он машинально отступил на шаг назад, потирая ушибленное место и поднимая взгляд на «преграду», процедив мат через зубы. — Здравствуй, Чонгук-щи. Ты так спешил, что не заметил меня, врезавшись. — ослепительно улыбнувшись огорченному этой встрече Чону, здоровается парень с огненно-красными волосами. — Этого я хотел в последнюю очередь. — продолжая говорить сквозь зубы, как бешеный ротвейлер, Чонгук уже оборачивается, чтобы поскорее (о, Боже, он никогда не думал, что подумает о таком) оказаться на паре, а не в практически пустом коридоре с этим странным индивидом, но парень с едкой шевелюрой хватает его за руку, не давая вот так просто съебаться в туман, а именно на уже начатые пары. — Чонгук-щи, почему ты такой грубый? — Гук очень хочет запихнуть всю эту формальщину в задницу этого странного типа, но разворачивается, ограждая его наигранной мягкой улыбкой, чувствуя, что еще немного и мышцы лица просто сведет от этой фальши. — Слушай, Ким, гуляй-ка в сторону своей аудитории и отъебись от меня, наконец. Заранее благодарю. — Чонгук без особого труда вырывает запястье из захвата не сильной руки, уходя в противоположную сторону по коридору, оставляя парня, как он думал, одиноко стоять в пустом коридоре университета. — Но почему, Чонгук-щи? — тип кажется не понял значение слов «отъебись» и «от меня», не правильно зарубив контекст на своем любопытном носу. Чон не останавливается, продолжая шагать по пустым коридорам, не замечая, когда парень с красными волосами оказывается рядом, шагая в ногу с ним. — Блять, Тэхен, что неясного в том, что я попросил тебя отстать от меня? — Чонгук поднимается по лестнице на второй этаж, а этот интересный за ним, хотя Чон уверен, что пара у параллели совсем на другом этаже, если не в другом крыле. — Будь другом, прекрати ходить за мной, пожалуйста. На последнем слове его голос срывается, так как он замечает, что Ким не собирается тормозить и идти в другую, нужную ему сторону, оставив его в покое. Чонгук резко останавливается, оборачиваясь, как раз, когда парень тормозит напротив, продолжая ослепительно улыбаться, сложив руки за спиной, глядя своими до невозможности преданными глазами в глаза раздраженного Чона. — Чонгук-щи, ты до сих пор не хочешь пойти со мной на свидание? — неловко опустив взгляд в пол и вновь подняв его на лицо закатившего свои антрацитовые глаза Гука, интересуется Тэхен, переминаясь с ноги на ногу. Чонгук блять устал. Сейчас перед ним стоит привычный представитель общества диких фанатиков, пускающий слюнки на его хищный взгляд и мечтающий, чтобы этот взгляд однажды был обращен в его сторону. А этот экземпляр, более известный, как Ким Тэхен, самый настойчивый из своих собратьев. Чон пытался понять этих людей, но никак понять до сих пор не может. Да, будь у него подобный краш на кого-то, он бы никогда не стал бегать за ним, умоляя посмотреть в свою сторону. Это выше его гордости. А ее в нем хоть отбавляй. Матери спасибо. Такая же была. Чонгук пытался по-хорошему объяснить настырному, относительно недавно красноволосому парню, что его интересуют парни особого типажа, и что Ким не подходит по этим параметрам, лишь потому что на его фоне Чонгук будет смотреться крупной махиной. А как бы его предпочтения немного (кардинально) другие. Ну вот не повезло пацану быть мельче него, худее что-ли, возможно слегка хрупче, но все равно предпочтения Чона не изменятся: только одной комплекции или чуть покрупнее. Все, кто меньше, автоматически отсеиваются. Чонгук даже помашет им на прощание, чтоб не сильно печалились. Вот только Ким Тэхен застрял костью в горле, не пытаясь даже вникнуть в его слова, продолжая ходить да уговаривать. Если жертвы Гука ломаются по месяцу, максимум двум, то сам он уже больше года пытается отделаться от «поклонника», хотя и язык не поворачивается его таковым назвать. Вообще-то, Ким недурен собой. Очень даже недурен. Внешность у него такая, что там только и остается, что дрочить на его светлый образ. Симпатичный, по слухам умный, открытый гей, активная и амбициозная личность. Хах, идеальный бойфренд, только в голове Чонгука уже есть образ того, кого он хочет видеть рядом с собой, и размеры имеют для него намного больше значения, чем превосходная характеристика на пару листков, к которой даже придраться, если очень сильно захочешь, не сможешь. — Тэхен, я же кажется два дня назад уже говорил, — Чонгук призадумался, вспоминая этот временной промежуток, на который парень с ярко-красными волосами оставил его в покое. Немыслимо мало! — что у тебя нет шансов, потому как ты не подходишь ни по одному из обязательных критериев. Не подходишь! — громче повторяет Чон, надеясь, что сейчас не выйдут профессора и не надерут им зад за прерванные лекции. — Отлично слышно? Надеюсь, больше не увидимся. — Но ведь, — Тэхен вновь останавливает его, придержав за локоть. — я даже не знаю, что это за критерии. Возможно, я что-нибудь исправлю. Чонгук одаривает его изучающе-заинтересованным взглядом, проходясь им от носков ботинков до огненных кончиков волос на голове, снисходительно вздыхая. — Я даже не знаю, что ты можешь сделать, чтобы стать крупнее меня, хотя бы в плечах. Начни с растишки, вдруг сработает. А пока что чао, зайка. — Чонгук сбрасывает чужую ладонь, отворачиваясь, напоследок кинув воздушный поцелуй, чтобы не расстраивать милашку еще больше. Ничего со вкусом не поделаешь. И Чон не виноват, что его внутреннее «я» требует искать кого-то чуть более мускулистого и широкого, чем он сам. Будь неладны эти стереотипные заскоки! — Но ведь ты тоже хочешь знать, почему твои жертвы убегают от тебя в самый ответственный момент. — доносится со спины, и Чон резко тормозит, отчего-то покрываясь неприятными мурашками. Неужели в универе об этом известно? Хотя естественно! Обычно подобного рода интересности разлетаются очень быстро, а тем более все, что касается личных моментов. — Я знаю почему. — Ваша шайка что, следит за мной? — переходя на возмущенный тон, Чонгук оборачивается, испуганно отходя на пару шагов назад, так как Тэхен оказался неожиданно близко. — Нам делать, что-ли нечего? Об этом весь университет знает. И я знаю. Правда никто тебе не скажет, а я скажу. — для Чонгука ослепительная улыбка отчего-то стала оттенком коварной и шкодливой, хотя может это игра его воображения в связи со сложившейся ситуацией. — Ну так говори. — складывая руки на груди, Чонгук пытается показать, что ему открыто плевать. На самом деле его распирает от желания узнать, почему же его любовники сбегали стоило им увидеть его обнаженным и полностью готовым к дальнейшим действиям. — Чонгук-щи, ты такой наивный. — теперь Гук улавливает в его голосе и издевательские нотки. Неужели за столько лет Ким, наконец, нашел то, что заставит его повнимательнее присмотреться к парню с ядовито-красными волосами. Чонгук подозрительно сузив взгляд, наблюдает за все такими же расслабленными мышцами на лице Кима. — Окей, что ты хочешь взамен на информацию? — снисходительно вздохнув, интересуется Чон, продолжая прожигать парня напротив полным подозрения и недоверия взглядом. — Одно свидание. — вновь расплывшись в обворожительной улыбке, сообщает Ким, отбрасывая пряди волос, лезущие в глаза. Чонгук на секунду задумывается, скользнув взглядом по пустому коридору. Уже как пятнадцать минут идет пара, которую он все же прогуляет, так как не охота проситься на свое место, врываясь в середине лекции. Итак ничего уже не поймет, пропустив начало. — Хорошо. — осторожно соглашается Гук, гордо вздергивая подбородок. — Говори, как есть, и расходимся. — Нет, я скажу после того, как пройдет обещанное свидание. Знаю я тебя, еще не явишься… зачем мне разочаровываться в тебе еще больше? — Чонгук слегка прифигел. А ведь он даже не знал с каким хитрецом имеет дело. И это заставляет его еще больше волноваться из-за этой договоренности. — А где гарантии, что после свидания, ты не скажешь мне, что придумал это все ради того, чтобы воспользоваться таким шансом? — Чонгук вряд ли чего-нибудь добьется, ставя ультиматумы. Но Ким действительно прав: в универе могут всё знать, но никогда не признаются в этом, тем более ему. — Сонвон мой знакомый, и по старой дружбе рассказал мне кое-что интересное. — делая акцент на «кое-что» Тэхен безоговорочно выигрывает этот раунд, кажется первый во всей их истории. — Вот козлина! — Чонгук не смог удержаться от обзывательства, скрепя зубами от злости, готовый прямо сейчас ворваться посреди пары и хорошенько приложить однокурсника лицом об парту. — А ты чего лыбишься?! — Чонгук вопросительно изгибает бровь, выглядя поистине злым и устрашающим, только Кима это кажется веселит. Интересно, а скуля от боли в вывернутой руке, он тоже будет так улыбаться? — Напишешь, где встретимся… и всё! Ким Тэхен, не мозоль мне глаза! Исчезни! Гук обходит его, не забыв зацепить плечом, целенаправленно уходя с места встречи со странным типом, который, наконец, добился своего и уломал его на одно свидание. Первое и (Чон очень сильно надеется) единственное.

***

Сложив руки на груди, парень поднимает взгляд на вычурную вывеску (трудно таковой назвать), как оказалось, ресторана. Окей, Чонгук признает: бровь сама дернулась в удивлении прежде, чем он смог совладать со своими эмоциями. Пфф, никаких эмоций, помимо приятного чувства нажраться за чужой счет, и нет. Впомине. Решив, что уже достаточно настоялся у заведения, явно привлекая внимание хостеса, ожидающего гостей за стеклянными парадными дверями, под которыми он и завис, Чонгук опускает взгляд со светящегося пафосного «La elite» и встречается со взглядом той самой хостес, что с интересом рассматривала его через идеально вымытое стекло дверей. Чонгук не может не позволить себе игриво подмигнуть, направляясь ко входу, когда девушка смущенно отвернулась, пряча покрасневшее личико. Тошненько Гуку на такое смотреть. Парень заходит, толкнув стеклянную дверь, и останавливается рядом со стойкой, за которой стояла хостес, по-хозяйски опираясь о деревянную поверхность, опуская взгляд на бейдж с именем смущенной особы. — Здравствуй, Джиён-ши. — прочитав имя по бейджу, Чонгук поднимает взгляд обратно на лицо все еще находящейся в стеснении девушки. А ведь он всего лишь подмигнул. Ничего криминального, а они вон, как тают и мнутся. Противно. — Здравствуйте. — девушка заправляет прядь волос за аккуратное ушко, по правилам заведения приветствуя его, как клиента. — Подскажи, дорогая, где столик, забронированный на имя Ким Тэхена. — Чонгуку трудно переключиться с образа обольстителя, глядя на девчонку, что сейчас кажется в обморок грохнется, ведь в этом весь он и вся его внутренняя сущность, что из-за долгого отсутствия сексуальных связей все чаще выбирается наружу, атакуя бедную, миленькую девушку. — Д-да, пройдемте за мной. — растерянно лепечет та, на дрожащих ногах выходя из-за стойки. Неужели он настолько разыгрался, что еще чуть-чуть и девчонка действительно упадет. То ли Чон действительно унял свое «я», то ли Джиён вспомнила, что на работе, но уверенной походкой на невысоком каблуке она провела посетителя по залу, меж пустыми и занятыми столиками, продолжая вести дальше. Как оказалось, зал ресторана был достаточно велик и обширен (Чонгук старался не ходить по подобного рода буржуазным заведениям, не имея представления об обустроенности изнутри), но испытать истинное удивление ему довелось, когда классические столики с диванами закончились, и далее пошло подобие vip столиков, скрытых от глаз посторонних плотным нежно-кремового оттенка подобием полога. И еще больше он ловит себя на удивлении, когда она останавливается рядом с одним из них, поворачиваясь к нему лицом. — Ваш столик. — кивает Джиён, тут же обходя его, буквально убегая, пока Чон не успел и слова вымолвить, лишь открыв рот, сразу же его закрыв, в недоумении провожая убегающую девушку. Когда та скрывается за поворотом, возвратившись на свое рабочее место, Чонгук вспоминает, что стоит посреди зала у одного из vip столиков, неловко переминаясь с ноги на ногу. Да что это с ним такое? Чонгук без дальнейших коллебаний дергает кремовое полотно в сторону, открывая себе вид на красиво сервированный столик в таком же классическом стиле и, что сразу же цепляет взгляд, несколько горящих искусственных свеч, что являются единственным освещением в помещении с приглушенным светом. Губы расплываются в ухмылке, и Чонгук не мешкая заходит в своеобразный, отгороженный уголок, задергивая полог обратно, присаживаясь на один из диванчиков. Он пришел первым. Хм, некрасиво получается. Но раз все так сложилось, и время уже показывает на несколько минут больше нужного, значит он пришел вовремя, а Тэхен опаздывает. Чонгук не будет тем, кем является, если не напомнит об этом Киму позже, когда он все-таки явится. А, если не явится, то Чонгук и поест на халяву, и уйдет с чистой душой и чувством выполненного долга, а потом обязательно вытрясет из Кима информацию, ради которой сорвался в субботу, вечером сюда и сидит, ждет его, закинув ногу на ногу. Чонгук спокойно листает ленту твиттера, лайкая фотографии одногруппников без остановки, даже не задерживаясь, чтобы рассмотреть их. Все бы ничего, да только его неожиданно ослепляет свет, непонятно откуда взявшийся в приглушенной комнате. Чонгук поднимает голову, подозревая, что это официант принес заказ на столик, да вот только встречается взглядом не с мешкающимся персоналом, а с обладателем ядовито-красных волос. Чон не помнит, когда именно его рот приоткрылся в который раз за этот вечер. Возможно примерно тогда же, когда взгляд аккуратно прошелся по возвышающейся над ним фигурой. Чонгук планировал совсем не с охуевшим выражением лица встретить шантажиста, а как минимум, откинувшись на спинку дивана, с недовольным выражением лица пояснить Киму, что опаздывать на свидания не хорошо. Но все планы, выстроенные в голове за эти короткие десять или пятнадцать минут ожидания, рухнули, как карточный домик, осыпавшись пеплом под ногами. Какого хуя?!.. — Не долго ждешь? — Чонгук не успевает следить за сменой событий, аккуратно двигаясь к стене, уступая место рядом с собой, когда Тэхен подался в сторону его диванчика, вместо того, чтобы по всем законам блять свиданий сесть напротив. — Н-нет… н-недолго, очень не… в смысле, я только пришел… — Гука сильно пугает собственный заплетающийся язык, что коверкает слова. И он, как никогда, жалеет, что не заказал воду пару минут назад, когда почувствовал сухость во рту. Сейчас он разом опрокинул бы несколько стаканов живительной жидкости, а еще бы дал себе пощечину, чтобы прийти в себя. — Отлично. — утверждает Тэхен, вольготно рассевшись на относительно небольшом диванчике, заставляя Чонгука вжаться плечом в стену, нервно вздрогнув, когда расслабленная рука упала на спинку дивана за его затылком. Чон тем временем закусывает внутреннюю сторону щеки, глядя в одну точку перед собой, и не понимает, что с ним творится. Он ведь даже про запас придумал несколько саркастических фраз, которые планировал кинуть в лицо Кима с его приходом, но оказалось, не так как гадалось. И теперь Чонгук боится даже посмотреть в его сторону, потому что уже видел. Видел то, чего никогда не ожидал увидеть. Оказывается тот милашка с университета, бегающий за ним по пятам и уговаривающий на одно свидание, обычно одетый в свободные футболки и худи, скрывавшие его фигуру, и широкого кроя брюки, все это время нагло наебывал его, видимо сутулясь, когда подходил близко. Или что вообще можно там делать, чтобы сейчас казаться крупнее обычного?! Да, не крупнее Гука, но и особо то не мельче, чем казался раньше. Сука, всего недели две назад, вообще-то! Совет с растишкой видимо прокатил. Чонгук только сейчас, витая в своих мыслях, понял, что сидят они в абсолютной тишине, поэтому медленно поворачивает голову в его сторону, присматриваясь к Киму, пока тот, продолжая по-хозяйски восседать рядом, что-то листал в своем телефоне. Гук вновь отворачивается к стене, жмурясь и приоткрывая рот в немом «блять». К такому его жизнь не готовила. По крайней мере, настрой его был примерно: прийти на место встречи (куда именно он не знал, потому как Ким решил лишним оповещать его об этом, скинув только адрес и короткое сообщение «Не опаздывай»), отстреляться и уйти, заполучив информацию, ради которой он сюда явился. Но кидалово в лице сногсшибательного Ким Тэхена одним махом перечеркнуло его, так сказать, быстро накиданные планы. Ярко-красный в этом приглушенном свете казался еще насыщенней и темней, придавая выражанию его лица более суровый и взрослый вид, чем он привык видеть при дневном свете. Бросившаяся сразу в глаза шелковая блуза с шифоновыми полупрозрачными вставками, чуть не выбила весь воздух из его легких, наполняя рот слюной, как у этих возбужденных французских бульдогов. Такое себе сравнение, конечно, но в тот момент именно так себя и чувствовал Чонгук. Не хватало только одного: хвостика, которым бы им счастливо махать, увидев на горизонте своего хозяина. Так СТОП! Чонгук злостно дергает головой, будто смахивая бредовые идеи из неё. Не смотря на свои дикие желания и предпочтения в постели, выше гордости для Чона может быть только его достоинство. Поэтому даже мысли о том, что он может опуститься до такого, приводят его в автоматическое раздражение, из-за чего пальцы рук, сложенных на груди, сжимают между ними хлопковую ткань рубашки. И ему абсолютно плевать на то, что рядом сидящий Ким выглядит сейчас, как сошедшая с обложки Vogue модель, заставляя его, Чонгука, чувствовать себя неудобно. — Что бы ты хотел попробовать? — Тэхен как будто читает его мысли (если же это так и есть, то «Иди нахер, Ким Тэхен!»), выключает телефон, повернувшись к нему, закинув ногу на ногу. Чонгук посторонился, ощущая движение руки закинутой на спинку диванчика позади него, и неловко покосился в ответ. — Мне как-то все равно. Я здесь отсижусь, ты расскажешь мне то, что разболтал Сонвон, и разойдемся. — Чонгук благодарен годами натренированному тону, который не выдал его замешательства, как это делают движения. — Боже, ты правда настолько уверен в этом? — насмешливо интересуется Тэхен, в тот же момент, когда их маленький уголок вновь ослепляет свет из зала, а у стола оказывается официант, аккуратно оставив на пустом столе (помимо искусственных свеч) бутылку с явно не детским шампанским и два бокала, вновь скрываясь за закрытым пологом. — Что это? — глупо интересуется Чонгук, хотя прекрасно понимает, что бутылка очень напоминающая контур бутылки шампанского, не может оказаться виноградным соком с трубочкой. — Что ты предпочитаешь пить? — игнорируя его вопросы, в свою очередь интересуется Тэхен, подаваясь к столу, чтобы наполнить оба бокала, пока Чонгук ловил ртом воздух от возмущения. — Воду! — злостно скалясь в его лицо, выдает оскорбленный игнором Чон, хватая наполненный бокал и залпом осушая, со звонким стуком поставив обратно. — Твоя грубость стала твоей фишкой, Чонгук-щи. — отныне это обращение стало для Гука самым ненавистным, а, если быть точней, это обращение и бонусом к нему прилежащий тон, которым оно было сказано. Не доброжелательным и слегка дрожащим голосом, как он привык, а бархатным, басистым шипением. Какие еще открытия ему придется сегодня сделать? — Я не со всеми подряд так разговариваю, только с особо понятливыми, как ты. — грубо отвечает Чонгук, но движется ближе к стене, когда Тэхен отстраняется от спинки дивана, будучи повернутым в его сторону. — Так я особенный? — криво усмехнувшись, Тэхен вновь тянется к бутылке, наполняя пустые бокалы, не замечая, как Чонгук в беспорядке бегает взглядом по его профилю, что под таким приглушенным освещением являлось чем-то из рода фантастики. Как же раньше он был слеп. Тэхен вновь поворачивается лицом к нему, и Чонгук теряется под его насмешливым, но все таким же преданным взглядом, к которому, кажется, сильно привык, в чем признаться себе отказывается. — Нет. — наконец, отвечает Чонгук, понимая, что пауза между вопросом и ответом сильно затянута, но оставить его без ответа, значило бы положительный ответ. -Ты просто бесишь меня больше, чем другие. — Негатив — тоже эмоции. А это намного лучше равнодушия. — Тэхен наблюдает за тем, как Чонгук залпом выпивает очередной бокал шампанского, слегка морщась. Гук значительно расслабился, сидя менее скованно, не забиваясь в угол, и уже одним бедром соприкасаясь с его, чего естественно не замечает, вместо этого поворачивая к нему свои темно-антрацитовые глаза с отблеском слабой опьяненности. — В любом случае я пришел сюда по делу. — кажется, только спад напряжения и блеск в зрачках, говорят о его легкой степени охмеленности. — Ты пришел сюда на свидание. Оставим это на потом. — Тэхен подается вперед, и Чонгук симметрично сторонится назад, тут же ощутив чужую руку на своем противоположном плече. — Эээ… ты чего это себе позволяешь? — возмущенно бубнит Чонгук, наконец, ощущая как в голову ударяет те выпитые в спешку и на голодный желудок пять бокалов шампанского. Все же обещание данное хёну было выполненным до сегодняшнего вечера. — Руки свои при себе дер-держи…я тебе не стена, чтобы на меня опираться, понятно? — Чон спихивает чужую руку со своего плеча, с вызовом взглянув в почерневшие в приглушенном освещении обычно светло-карие глаза. Да, когда же он столько заметил?! — Может хочешь что-нибудь покушать? А то один алкоголь на голодный желудок, вон уже и заикаешься. — Тэхен возвращает руку на спинку дивана, проходясь кончиком языка по нижней губе, что не ускользает от рассеянного взгляда Чона. Даже своей, затуманенной алкоголем головой, Чонгук понимает, что это жест, выражающий укоризненное нетерпение. — Слышь, я тебе не девица, после шампанского закусывать! — Чонгук отстраняется от спинки дивана, потянувшись за бутылкой, чтобы налить себе еще, но его руку перехватывают, из-за чего Чон бросает убийственный взгляд на нарушителя его идиллии вместе с бутылкой, годной для употребления, алкашки. — Больше не стоит. Ты и так практически половину самостоятельно употребил. — Тэхен отбирает бутылку, отставив под стол, перед этим до краев наполнив свой бокал и под недоуменным взглядом Чонгука выпил его, пролив пару капель мимо, стирая их салфеткой с подбородка. — Отлично! — саркастически посмеиваясь, Чонгук ударяет себя по бедрам, откидываясь на спинку дивана. — И что же мы будем теперь делать? — Точно не бухать. Я не за этим тебя сюда позвал. — хмыкает также расслабленный Тэхен, слегка закатив глаза, вернувшись к спинке диванчика. — У нас ведь свидание. Давай узнаем друг друга поближе. — Да не хочу я тебя узнавать! Отцепись. — Чонгук прикрывает глаза, изнеможенно откинув голову на достаточно высокую спинку дивана, но уже через секунду жалеет, когда чувствует на затылке чужую руку, а после ладонь, и пальцы, легонько перебирающие его волосы. Он тут же приоткрывает веки, дергаясь, но уже очень поздно. Глаза слегка расширяются от испуга, глядя в привлекательно затягивающие в себя глаза, склонившегося над ним Тэхена. — Что ты?.. — А я знаю о тебе достаточно. — Тэхен склоняет голову вбок, перекрывая собой единственный источник света — свечи, продолжая препятствовать Чонгуку отклониться, как можно больше назад. — Знаешь, по универу ходит множество слухов. Ты у нас личность неординарная, вечно любящая привлекать к себе общественное внимание, быть у всех на слуху. — И что? — с вызовом интересуется Чонгук, не совсем понимая к чему такие долгие предисловия. — А вне стен универа такой… простой. — легкая полуулыбка засияла на лице, которое Чон в такой близости еще ни разу не видел. И лучше бы никогда и не видел потому, как реакция на это подрывает весь его годами возводимый образ, на который ведутся все те, у кого слабый характер для того, чтобы ему отказать. — Без своей наигранной напыщенности ты кажешься не таким уж самоуверенным грубияном, каким хочешь себя показать. — А ты не такой уж и милашка, как я думал. — Чонгук машинально хватается за руку Кима, которой тот оперся о диван с другой стороны от него, видимо от неожиданности, замирая, продолжая глядеть в глаза, что были темнее ночи, в этом ужасном освещении. — Что поделать, когда ты выбирал именно таких парней? Все, на кого ты «охотился» были одного характера. Неужели ты не заметил? — поджимая губы, интересуется Тэхен, подаваясь вперед, слегка надавив на затылок, когда Гук отклонился. — Смею предположить, что их легче всего соблазнить и продолжать контролировать столько, сколько тебе захочется, чтобы вдоволь наиграться в игры по твоим правилам. А что будет, если допустим вести игру будешь не ты, а кто-то другой? Будешь ли таким же фамильярным? Чонгук с плохо скрываемой растерянностью и ужасом, опускает свой взгляд, не в силах смотреть в глаза, которые показывали весь спектр чувств, которые испытывал их обладатель: в них, как в огромном ночном океане, буквально плескались несовместимые уверенность и внимательность, предвкушение и совсем чуть-чуть нежности, которую практически невозможно разглядеть за пламенной жаждой. Чонгук понимает, что ситуация выходит за рамки положенного, когда чужая ладонь ложится на поясницу и не слабо тянет на себя. Чонгук испуганно дергается назад и стынет, успевая лишь поднять взгляд, когда Тэхен наклоняется к нему, и… Чонгук ощущает, как внутри трещит по швам его глупый образ, который он сам себе нарисовал. Он никому и никогда не разрешал себя целовать. Гук давится воздухом, во все глаза уставившись на стену напротив, чувствуя как собственные губы начинает покалывать от странных ощущений, а оцепенение, которое охватило его от неожиданности, наравне с ускоренным сердцебиением, начало понемногу отпускать, что никак не воспринималось слабо опьяненной головой. Она просто отключилась, позволив Чонгуку приоткрыть губы, впуская чужой язык, и одной из рук потянуться к едко-красным волосам, зарываясь в жесткие от окрашивания волосы, позволяя собственным векам легко опуститься, отдаваясь непонятному, что чувствуется горечью на языке и сладостью на губах. Он сошел с ума. Блять. Чонгук с силой отпихивает наглеца в грудь, из-за чего тот возвращается на свое место, слегка ударяясь о спинку, только видимо ему все равно, судя по его улыбке и языку скользнувшему по влажным от слюны губам. Чонгук проходится рукавом рубашки по своим, пытаясь стереть вкус этого поцелуя, только после этого осознав, что это бессмысленно, зло сжимает челюсть. — Ты что себе позволяешь, Ким? — грубо с долей растерянности практически срывается на крик Чон, мечущимся взглядом покосившись на расслабленно опирающегося на спинку диванчика Тэхена, который, кажется, всем доволен. — Блять, какого хрена?! — Неплохо для первого свидания. — насмехаясь, отвечает Тэхен, возвратив свою руку на спинку дивана, что замечает разъяренный и до глубины души оскорбленный этим Чонгук, рывком поднимаясь с места. — И последнего! Ублюдок. — Чонгук толкает бедром стол, чтобы обойти сидящего у края Кима, и успешно это делает, только, выбравшись на половину, чувствует, что теряет опору, падая на парня, точнее с таким же успехом приземляется на его колени, не успевая что-либо предпринять, оказываясь в цепких объятиях. -Эй, сука. Отпусти. — Ты же уже устал быть охотником, я прав? — раздается хриплый шепот над самым ухом, заставляя Чона активней ерзать на чужих коленях, предпринимая попытки подняться, с ужасом осознавая, что растишка переплюнула все его ожидания. Он, сука, еще и крепкий! — Устал охотиться на тех, кого позже затягиваешь в свою постель, каждый раз разочаровываясь, ведь так? Устал вести эту игру? Устал от бесхребетных людишек, которые не могут дать тебе то, что ты хочешь? — Блять, отпусти, я сказал. Давай по-хорошему. — Чонгук замирает, понимая, что ерзаниями ничего хорошего не добьется. Но рука хватающая его за шею, слегка надавив и потянув назад, прижимая спиной к телу под ним, а после и прерывистое дыхание в затылок придают страшную сознательность его взгляду. Паниковать рано, бить неудобно, а кричать странно. Да он же в полной жопе. — Ну же, не дергайся, Чонгук-щи. — хриплый смешок в затылок, заставляет Чона вздрогнуть. И нет, блять, сейчас не время для выхода на поверхность внутренней суки! — Тебе ведь нравится. Ты так давно этого хотел. Хотел, чтобы твоя добыча показала свои когти, чтобы стала твоим хозяином на одну или множество ночей, чтобы управляла тобой, чтобы ты просил и умолял ее остановиться, пока она, озверевшая от вседозволенности, каждый раз понемногу подчиняла себе своего охотника. Чонгук жмурится, мысленно заклиная свое тело не реагировать на слова провокатора. Такие до глубины души правильные слова. Но даже в таком тотальном, казалось бы, контроле, он понимает, что вряд ли долго продержится, если Тэхен продолжит в том же духе, заставляя приятное тепло разливаться по телу, отдаваясь пульсацией в паху. Это будет крах. — Какой же ты еблан. — Чонгук цедит каждое слово сквозь зубы, позабыв, что всего раз дав локтем Киму под дых с легкостью освободит себя, а возможно и хорошо отомстит. Но Тэхен будто заведомо знал, что говорить, чтобы вызвать наружу то, что полностью отключит способность Чонгука к разумным решениям, заставляя обмякнуть на собственных коленях и биться в мелкой дрожи от борьбы внутри. Борьбы образа и того самого внутреннего «я». Поэтому либо Ким его добьет, непонятно по какой причине, либо Чон в итоге хорошенько врежет наглецу, восстановив справедливость. Третьего не дано. — Никто не понимает, что твой образ лишь оболочка, которая осыпается, как только ты встречаешь с тем, что тебе не подвластно. Сейчас ты не хозяин ситуации, поэтому я чувствую как дрожат твои колени от нерешительности. Ты хочешь этого, но боишься признать. Интересно, а будь у нас все по твоей схеме, ты бы сейчас так сомневался, отдавая свое тело мне, думая, что все в твоих руках? — Тэхен переходит границы, которых Чонгук всегда старался придерживаться, и тем самым не подпускать к себе ближе, чем нужно было бы. Но Киму плевать, и Чонгуку кажется тоже, потому что он неконтролируемо содрогается, когда мягкие губы соприкасаются с кожей на затылке, над самым воротником рубашки. — Ммм… нет… блять… — Чонгук из последних сил жмурится до искр перед глазами и накрывает чужую руку на уровне живота своей ладонью, вгоняя в нее короткие ногти, чтобы причинить боль и заставить отпустить, пока сука окончательно не завладела его разумом. — Я единственный, кто даст тебе то, что ты хочешь. В неограниченных количествах. Лишь тебе решать: брать это или нет. — Тэхен продолжает насыщаться дрожью чужого тела, касаясь губами шеи, свободной рукой слегка отодвигая край свободного воротника. Не оставляя никаких шансов. — М-моя квартира… в десяти минутах ходьбы отсюда. — с трудом выговаривает Чонгук, и расслабляет ладонь, больше не вгоняя в нее свои ногти, поддаваясь воле своего вожделения.

***

В квартире полностью выключен свет, и царит напрягающая атмосферу тишина. Все вещи на своих местах: так, как их оставил после своего ухода хозяин. Обычно здесь царит порядок вместе с постоянной пустотой. Именно в такие моменты, вся та филигранность, которой добивался хозяин жилого помещения, меркнет с его уходом, оставляя лишь унылость белоснежных стен. Раздается не свойственный этому месту глухой удар во входную дверь, после такой же неожиданный, но знакомый звук не попадания ключа в замочную скважину. Это в порядке вещей особенно, когда хозяин квартиры занят на тот момент совершенно другими вещами. И это простительно. Наконец, ключ попадает в предназначенную специально для него скважину замка, и ручка опускается, прежде, чем дверь открывается в сторону коридора. В квартиру буквально вваливается два тела, плотно прижавшиеся друг к другу. Один из них врезается спиной в стену, только минув опасный для падения порог, сразу же притягивая к себе обратно второго, затягивая в прервавшийся на секунду поцелуй, второй рукой помогая тому закрыть дверь. От его помощи отказываются, отталкивая ладонь, после хватая ею же за запястье, вжимая в стену, подходя еще ближе, и целуя гораздо глубже и грубее, чем это было на лестничной площадке. Первый парень прерывисто выдыхает в поцелуй, отбрасывая ключи на тумбу с зеркалом, к которой они плавно переместились, стягивая на ходу обувь, которая летит по коридору, разбрасываясь в разные стороны. — Ауч, блять. — Чонгук разрывает поцелуй, хватаясь за пострадавшее бедро, которым наткнулся на ту самую тумбу. — У меня глаз на затылке нет. Смотри, блин, куда я иду. — Думаю, синяки тебе пойдут. — Тэхен вновь наклоняется к нему, восстанавливая на секунду прервавшееся безумие, толкая Чона спиной к противоположной стене. — Полегче, бляха…- Чонгук прерывается очередным головокружительным поцелуем, проталкивая свой язык в чужой рот, хаотично водя руками по плечам и груди партнера, в поисках пуговиц, замков и прочего, что поможет стянуть это с него. Ощущая близость жаркого тела, Чон старается не касаться поясницей стены, чтобы руки Тэхена свободно шарили по его спине, вытаскивая рубашку из-за пояса узких джинс. Чонгук толкает Кима к противоположной стене достаточно узкого помещения, меняясь местами. Чонгук опирается о стену с обеих сторон от любовника, решив завязать с жадными и пылкими поцелуями, переходя на аккуратную мочку уха, хватая зубами тонкую серебряную серьгу, предоставляя тому возможность в это время закончить с освобождением рубашки из-под пояса джинс и водить горячими ладонями по дрожащей от всего и сразу свалившегося спине. Чонгук подается жесткой хватке на подбородке, отстраняясь от терзания серьги, и хватает приоткрытым ртом очередной ненасытный поцелуй в губы, врезаясь в стену, сползая слегка вниз. Миссия по освобождению загадочного тела, что растет на растишке, как на дрожжах (сейчас вообще не смешно), возобновляется. Чонгук нашарил пальцами маленькие пуговицы, освобождая их от петель, последние несколько случайно срывая, что те со звонким приземлением разлетаются по паркету, пока Чон зарывается свободной рукой в растрепанные красные волосы, второй притягивая Кима к себе за пояс брюк, хорошенько дернув на себя, не смотря на то, что тот стоит достаточно близко к нему. Достаточно близко, чтобы ощутить, почему от его махинации над ухом раздался сдавленный низкий полустон. — В спальню… — командует Чонгук, с закрытыми глазами поддаваясь жарким поцелуям везде, где только можно в их неудобном положении. — Куда? — Тэхен на секунду отвлекается, толкая его в противоположную от входа сторону, мельком осматриваясь, чтобы понять куда идти. — Ммм…прямо… направо. Она однааа…- Чонгук отступает, с мазохистским желанием принимая на себя встречи со стенами своей квартиры, не разрывая тесных объятий и страстных поцелуев, пока в очередной раз отступая, не попадает в пустоту, где не на что было опереться в его неустойчивом состоянии, тут же падая на рядом стоящий со входом диван, оставляя Тэхена стоять. — Сюда иди! Чонгук тянет его за края расстегнутой блузы на себя, позволяя жадно ворваться в собственный рот, стягивая с плеч любовника прохладную ткань. Тэхен наклоняется к нему, нависая, опираясь о пружинистую поверхность, что проваливалась под весом его опоры. Чонгук отполз чуть назад, давая Киму забраться через боковое быльце следом, размеренно и неторопливо догоняя свое. Тэхен минует очередные поцелуи в губы, уводя взгляд, прекрасно зная, что зачарованный этим Чонгук будет следить за каждым его незначительным движением, поэтому спускает рубашку с приподнятого в напряжении и опоре на руки позади плеча, оставляя на нем поцелуй, пока Чонгук самозабвенно прикрывает глаза, прерывисто выдыхая через приоткрытые губы, подаваясь руке на пояснице, удерживая себя в полусидячем положении. — Несмотря на твою напускную грубость, ты реагируешь слишком мило. — шепчет Тэхен, разглядывая в темноте силуэт все еще дрожащего тела. — Нихуя. Я ненавижу милости. Не разочаровывай меня. — Чонгук затыкает его поцелуем, чтобы этот разговор прекратился на этом, по велению потянувшей на себя руки, поднимаясь с задницы на колени, ощущая, как чужая рука дергает край ремня джинс на себя, вынимая из пряжки, освобождая от этого давления изнывающий от желания продолжить член. Чон продолжает трепать обеими руками едкие даже в темноте кроваво-алые волосы, слегка потянув у корней, чувствуя на языке чужое шипение. — Снимай рубашку. — Тэхен отворачивает его лицо от себя, второй рукой расправляясь с замком на джинсах. Чонгук повинуется, с трудом стягивая ее с рук, слегка запутавшись, а после возвращается к очередному поцелую, нащупывая рукой край чужих брюк, опуская ладонь, дразня легкими движениями пальцев. — Обычно я прошу партнеров не скупаться на комплименты. — Чонгук ловит ртом воздух, запрокидывая голову, не упав лишь потому, что неоткуда возникнувшая рука предотвратила болючее падение, потянув на себя. Чон готов кончить от одного лишь языка хаотично блуждающего по его телу, где только можно, в первые так млея под чужими умелыми манипуляциями. — Ты не это хочешь слышать. — утверждает Тэхен, освободив его от джинс, которые осталось только стянуть, точно также как и Чон, спускающий змейку на его брюках, тут же запуская свои шаловливые руки дальше, успевая пройтись ладонью по всей длине максимально возбужденного Кима, пока тот сам не вытаскивает его руку из своих трусов, толкая спиной на диван. — Ай, да полегче же… — цедит Чонгук, приземлившись на противоположное быльце. Тэхен подогнул одну ногу под себя, опираясь на диван, второй стал на полу, наклоняясь к нему, продолжая присматриваться в кромешной темноте. Они так и не включали свет, не дотянувшись до выключателя с самого начала, давно забив на это. — Ты сделал свой выбор. Я прав? Еще там, в ресторане. — Тэхен проходится мимолетными поцелуями по подбородку и щекам, опираясь на быльце, на котором распластался Чон. — А что? Не понятно? — Чонгук приподнимает таз, стаскивая с себя джинсы, продолжая это делать, параллельно отвечая на чужие поцелуи. Но в следующую секунду он замирает в оцепенении, во все глаза глядя на освещенное слабым светом ночного города за окном лицо Кима, вцепляясь в руку, крепко схватившую его шею. — Тогда все будет не так, как ты привык делать. Ясно? — шипит Тэхен, наклоняясь к нему ближе, пока Чонгук следил за этим, продолжая сжимать запястье его руки. — Отпусти. — цедит Чонгук, резко потеряв весь запал. — Что такое? — со смешком интересуется Тэхен, заглядывая в его лицо, которое вмиг всем своим видом стало показывать свое недовольство. — Боишься? Не хочешь выходить за рамки своей игры? О, нет, детка, я не для того, практически год притворялся мелким дурачком. — Зачем?.. — Чонгук осекается, будучи заткнутым требовательным поцелуем, тут же пытаясь спихнуть Кима с себя. — Не знаю, как эти придурки, но я сразу понял что к чему, стоило тебе единожды явиться в универ разодетым, как потаскуха. — Тэхен оставляет укус на плече, поднимая голову, вновь заглядывая в полные изумления глаза Гука. — Несмотря на свои, казалось бы до мельчайших деталей продуманные образы, ты читаешься, как открытая книга — слишком просто. — Слезь с меня! — рычит Чонгук, разозленный такими открытиями. И кажется теперь понимает, что в этот раз стал чьей-то жертвой, коей совсем не привык быть. Никогда ею и не был. — Хах. Не так сразу. Чего же мы остановились? Ну, же… я обещал, что сделаю то, что ты хочешь. — Тэхен вновь наклоняется к нему, требовательно оставляя поцелуи на шее вырывающегося Чона. — Да иди нахер! Ублюдок. Сразу тебя блять невзлюбил, как увидел. Я знал, что ты тот ещё мудак. Если бы не информация… — Чонгук приподнимается, придерживаемый рукой, шипя из-за боли в затекшей спине, на этот раз больнее всаживая ногти в плечи, в которые вцепился, подаваясь навстречу алым от поцелуев губам. Чонгук ощущает, как чужие руки забираются в белье, касаясь не спавшего напряжения, выдавливая тихий стон от долгожданных касаний. Тэхен наклоняется к его уху, продолжая водит ладонью по возбужденному члену. — Они сбегали от тебя, потому что их волновал твой размер. — шепчет Тэхен, чувствуя в своих волосах у самого уха чужие ахи и вздохи. — В…В смысле? — мало что соображая, Чонгук продолжал наслаждаться теми крохами ласк, что были ему предоставлены, в параллель с той самой информацией, ради которой он сегодня это все творит. Хотя нет… он же совсем не из-за информации потянул Кима к себе домой. Он и позабыл о ней, еще когда Тэхен нагло ворвался в его рот, переворачивая все планы с ног на голову. — Они комплексовали и сбегали. Кто знал, что парень, у которого член превышает среднестатистические нормы, окажется любителем подставлять свою задницу под чужие члены? Чонгук давится слюнями, громко откашливаясь, глотая ртом воздух. К такой правде жизнь его не готовила. — Серьезно? — неверяще интересуется Чон, прерывая процесс. Он сейчас не знает, что больше хочет: рыдать от смеха из-за тупости любовников, или орать от представления того, что чувствовали его партнеры попадая в такую ситуацию. На самом деле он бы никогда сам не пришел к этому, просто потому что никогда не попадал в подобную ситуацию. — Мхм, Чонгук-щи, не отвлекайся. — Тэхен подталкивает его, чтобы перевернулся, и Чон поддается, становясь на колени, отвернувшись от него. — А можно нормально ко мне обращаться? Бесишь. — Чонгук поднимает ноги поочередно, позволяя стянуть с себя джинсы, которые летят в сторону выкинутой рубашки. — Единственное, чего ты заслуживаешь, так это грубого прозвища в ответ на твою грубость. — Тэхен наблюдает за тем, как Чон опирается о быльце, оттопыривая задницу, готовый получить обещанное. — Мне все равно. Называй, как хочешь, делай, что хочешь. А я хочу получить свое. — Чонгук вздрагивает от рук, обнимающих его сзади, и поворачивает голову, чтобы оглянуться, но Ким не позволяет возвращая голову в исходное положение, заставляя и дальше созерцать окрашенную в белый стену. — Не ты хочешь, а то, что тобой управляет. — Тэхен ведет губами по спине к плечам, слизывая каждый незначительный вздох, желая слушать больше и дольше. — Так дай ей, то, что она хочет, иначе она заебет меня скорее, чем ты. — Чонгук подается назад, специально проходясь задницей по выпуклости, спрятанной за слоями ткани. — Сними уже это все с себя. Тэхен с легкостью стаскивает не такие плотные, как джинсы, брюки, отбрасывая их в сторону и освобождает Чонгука от последнего предмета одежды, отправляя к предыдущим, со шлепком опуская ладонь на упругую ягодицу. И тот прекрасно знает, что предлагает. Чонгук в последнюю секунду останавливает Кима, схватив за руку, и указывает на прикроватную тумбу. Тэхен не дурак. Андерстенд все прекрасно. Сам такой. Еще несколько минут уходит на прогулку до кровати и обратно, которые Чонгук компенсирует, заверяя партнера, что уже готов. — Точно готов? — переспрашивает в очередной раз Тэхен, увлажняя член с презервативом, параллельно одаривая затылок любовника легкими чмоками, разбавляя скуку ожидания. — Да, да, да! Давай скорее, пожалуйста. — Чонгук приглашающе крутит задом, незаметно для Кима лаская себя. Только уже в следующую секунду Чон жалеет, что понадеялся на свою задницу, которую еще сегодня утром хорошо отрабатывал вибратор, но тут как бы размеры немного (много) отличаются, и Чонгук чувствует небольшой (большой) дискомфорт, а еще ужасную боль, которую терпит, закусывая ребро ладони, с первого толчка упав на быльце грудью, становясь удобной опорой в районе поясницы, на которую давит вошедший до упора Тэхен, заставляя прогнуться. Чонгук жмурится, мысленно проговоривая «Только не плачь. Не смей плакать! Сука, не плачь!», вгрызаясь зубами в ладонь и сдавленно вырывая стон боли из груди. У Тэхена, конечно, не рекордные размеры, но для такой боли в плохо растянутой заднице то, что нужно. Смахивая рукой единственную скупую слезу, Чон на пробу подается назад, тут же скуля от раздирающей изнутри боли. — Давай. — на свой страх и риск он машет рукой, опуская голову, опираясь лбом о быльце. — Может лучше не нужно? — осторожно интересуется Тэхен, не повинуясь, потому как убийцей становиться не планирует, а этот мазохист слишком переоценивает свои возможности. — Я сказал: давай. — Чонгук не может позволить, чтобы еще один любовник сбежал от него, как и предыдущие. — Ты же завтра не встанешь. — Тэхен делает еще одну попытку уговорить, но слабо толкается, получая тяжелый выдох в ответ. — А может я этого и хочу. — цедит в ответ Чон, сразу же срываясь на стоны боли, стоило Тэхену прервать эти бестолковые речи. То ли грубость в ответ, то ли упертость, но Ким срывается на грубые и отражающиеся злом в каждом движении толчки, заставляя Чона кричать от боли. Чонгук запрокидывает голову, теряясь в пространстве, не чувствуя дрожащих руки, которые затекли от давления на быльце, и срывается на крик, даже в этом состоянии позволяя себе ухмылку, уже представляя, как на него будет смотреть соседка после всего услышанного. Чон ощущает чужую ладонь, что закрывает рот, тут же пачкаясь в неконтролимо вытекающей из него слюне, и давит сильнее, буквально заглушая его крики и стоны. Внутренняя сука сходит с ума, потому что давно мечтала о таком: об этой боли, которая со временем утихла. Об этом обращении: в меру пренебрежительном, будто он грязная подстилка, но вместе с тем, неоднозначно нежном, как будто он самый хрупкий цветок. Об этих ощущениях и условиях. Он без понятия, как, сколько и зачем Тэхен так долго делал из него придурка, но не заметить, как хорошо он владеет своим телом, нельзя. Даже находясь в таком положении, Чон уверен, что со стороны это выглядит лучше самой дорогостоящей порнухи, потому как себя он знает, а Тэхена чувствует. Чонгук ощущает руку, охватившую его поперек талии, и послушно поднимается, отлипая от быльца, а вместе с тем, заходясь в новых стонах от смены угла проникновения. Он полностью обмяк в чужих руках, обессиленный болью и удовольствием, вцепляясь ногтями в, к счастью, тканевую обивку, выжимая из себя остатки, также как и Тэхен, рельеф которого он сейчас отчетливо ощущает своей вспотевшей спиной, также как и хаотичные поцелуи и такие же будоражащие касания. — Я…я сейчас… — Чонгук откидывает голову на плечо любовника, двигаясь навстречу, прикрывая в блаженстве глаза, накрывающего с головой вместе с дикой истомой. — Эй-эй, ты чего? — Тэхен в последнюю секунду ловит обмякшее тело, спасая его от встречи с твердым быльцем. — Ты как? — Ким заглядывает в расслабленно прикрытые глаза Чона, чертыхаясь. — Я не чувствую тела. Это нормально? — охрипшим и слабым голосом интересуется Чонгук, уложенный животом на диван, — Откуда же мне знать? — зло выпаливает Тэхен, поднимаясь на ноги, собираясь натягивать на ноги свои брюки. — Стой. Куда ты? — Чонгук не в силах даже поднять руку, чтобы схватить ею рядом собирающегося Кима. Неожиданно его охватывает сильная паника и страх, что развеивает след усталости, но никак не влияет на общее состояние отказывающегося что бы то ни было делать тела. Неужели тот просто развернется и уйдет, оставив его? Тэхен застегивает ремень на брюках, и присаживает у дивана, встречаясь с непонимающим взглядом разбитого Чона. — Детка, а не припоминаешь ли-ка ты Ким Дохёна? — интересуется Тэхен, протягивая руку, чтобы заправить прядь волос за ухо обмякшего Чона, ожидая ответа. Чонгук еще более озадачен, судя по его рассеянно-задумчивому взгляду. — Дохён — мой брат, которого ты трахнул и выкинул за дверь своей квартиры. Припоминаешь такое? Чонгук приоткрывает в удивлении рот, подтверждая слова Кима. Мечущийся взгляд Гука неожиданно заблестел от подступивших слез. Его первый подопытный. Паренек с ангельским голоском и хрупкой внешностью. Это все произошло чуть больше года назад, и до Чонгука доходит страшное осознание того, что примерно в то время Тэхен стал беспричинно преследовать его. Конечно, он помнит, что поступил, как мразь, да только не знал, что однажды карма вернет ему все. — Вспомнил, значит? — Тэхен смотрит на полный осознания и сожаления взгляд, опущенный в пол, даже в темноте замечая блеск скопившихся слез, что не собирались идти дальше, полностью обнажая их обладателя перед тем, кто всего лишь мстил за своего брата, отлично справившись со своей миссией. — А знаешь, что самое ужасное? Тэхен наклоняется к нему, заглядывая в поднятые антрацитовые глаза, все еще приглаживая растрепанные волосы, что, выбиваясь, лезли в глаза Чонгука, закрывая вид на обрамленное светом из окна прекрасное, но суровое лицо. Тэхен совсем не похож на того, кем притворялся в универе, год гоняясь за ним и пытаясь уговорить на свидание, и уже не похож, на того, кто покорил его суку всего несколько часов назад. И у Чона язык не повернется, сказать что-либо в ответ. — Не знаешь? — продолжает Тэхен, неожиданно для Чонгука, опираясь лбом в его шею, шумно выдыхая, создавая мурашки на коже неподвижного Чона. — Ужаснее всего этого может быть лишь то, что я влюбился в мразь, что воспользовалась моим братом, выкинув на улицу в чем мать родила. — Тэхен поднимает голову, отстраняясь от Чонгука, вновь заглянув в его бездонные и блеклые глаза, запоминая их притягательную выразительность. — В какой-то момент я подумал, что, если однажды дойду до конца, то однозначно поставлю месть выше чувств. Я это и сделал, только потому что видел, как рыдал мой брат, обещая ему, что отомщу его обидчику. Тэхен отводит взгляд и поднимается, ощущая чужую холодную ладонь слабо обхватывающую его запястье, заставляя вновь опустить свой взгляд на обессиленное тело Чона. Тэхен смотрит на него, с трудом сглатывая, после замечает плед, лежащий на спинке дивана, укрывая им неподвижное нагое тело, все это время ощущая слабую хватку на своем запястье и заплаканный разбитый взгляд на своем лице, сосредоточенном и не на секунду не показывающем слабость перед своим выбором. — Прощай, Чонгук-щи. — Тэхен вырывает руку, отходя от дивана, поднимает свою блузу, быстро надевая прохладную ткань, и не оглядываясь, покидает спальню. Раздавшийся хлопок входной двери означает лишь одно: Тэхен окончательно покинул возможно не только его квартиру, а и его жизнь, оставив после себя перевсполошенные чувства. Чонгук смотрит на видневшуюся из его окна луну, понимая, что надоедливый Ким из универа добился свидания, искушающий Тэхен подчинил его суку, а Ким Тэхен отомстил за брата, оставляя его разбитого со слезами на глазах со страшным осознанием: «Прощай, Чонгук-щи.»