Ulceration/Изъязвление

Приободрившаяся было Аюна сникла довольно быстро: и не в том было дело, что работа оказалась довольно сложной; нет, бумаги девушка сортировала с немалой сноровкой, что говорило то ли о громадном энтузиазме, то ли об опыте бумажной работы, то ли обо всем сразу. Но чем больше она вникала в текст, тем тяжелее опускались ее плечи, как будто на них лег невидимый камень, а чья-то добрая рука подкладывает на него вес. Это никак не влияло на скорость - Ральф периодически подходил проверять, что же она, такая быстрая, насортировала, но беспокоиться было не о чем, помощника он себе нашел действительно хорошего. Но вот ее психическое состояние начало не на шутку его тревожить: только он имел право доводить ее до подобного, или же оно должно было происходить с его ведома. Да что такого в этих бумажках? - Что такого в этих бумажках? - повторил он вопрос, уже вслух, когда по щекам девушки потекли слезы. Вместо ответа та протянула ему несколько документов. Ральф просмотрел их бегло: договора с Сигмой, датированные 2990 годом, о поставке продовольствия, вооружения и обмундирования для приблизительного количества солдат; в 2994 с Сигмы доставлен первый обоз, груз спрятан на одной из лун Юпитера. Нахмурившись, Ночной перечитал еще раз, но все еще не понял причин столь бурной реакции. - Что не так? - Сейчас февраль! - выкрикнула, вскочив, девушка. - Февраль 2996 года! Ах... Вот оно что! - Ночные были всегда. Мы есть везде, - поймав панически мечущийся взгляд Аюны, он продолжил, сыто усмехаясь: - Но тут, собственно, не в этом бело. Кэррол любит Землю, и еще больше он любит Сигму. А мы отлично знаем, на какие точки следует надавить. Неужели ты думаешь, что без сторонней помощи мы смогли бы провернуть все это? Представь себе только производственные мощности. Альбиноска, как подкошенная, рухнула обратно в кресло. Но работать не перестала, просто тряслись руки и плечи, и почерк при расчетах выходил совсем уж жутким - но на это Ральф мог не обращать внимания, все равно она не успеет все сделать за пять рабочих часов, которые, тем более, подходят к концу. И точно - девушка успела только сделать несколько непонятных, и явно не нужных для работы, расчетов, а еще разложила бумаги по группам; работала она действительно быстро, некоторые Ночные тратили на элементарную сортировку гораздо больше времени. - Пора развлекаться. От сухого голоса Ральфа девушка вздрогнула, послушно поднялась - это послушание уже вошло в привычку, но Ночной всегда помнил, что под внешней покорностью скрывается стальная воля, и только довольно хмыкал, когда видел как поспешно добыча выполняет его приказы. Еще ему нравилось видеть ее ужас: она прекрасно помнила, что ее надзиратель наслаждался вчерашним представлением на космодроме, так что же вообще может его развлекать?! - так и было написано на бледном лице. - Куртку оставь, - остановил ее движение Ночной. И не удержался от удовольствия пообещать по дороге к лифтам: - Я кое-чему тебя научу. - Чему? - вскинулась Аюна, но ответа, конечно, не получила. Зато получила тяжелую ладонь на плече, и девушка знала, что расслабленно лежащие пальцы сожмутся как тиски при любой попытке побега, но это знание оказалось забыто, как только она увидела за очередной открывшейся дверью обнаженного, избитого и прочно зафиксированного в кресле мужчину; ее взгляд метнулся и зацепился за инструменты, похожие на медицинские, но точно не являющиеся таковыми, и девушка с отчаянным воплем забилась в руках своего мучителя. Тот никак не реагировал, но как только крик на секунду прервался, прошептал у самого уха своей добычи: - Будешь хорошей ученицей - получишь право решать судьбы людей. Когда и как им умирать, - и, удовлетворенный тем, что она затихла и услышала, отступил в сторону: - Или ты можешь уйти. Но попасть сюда больше никогда не сможешь. Аюна замерла, до крови закусила губу, поморщилась от боли, но продолжила давить, пока ей - по каким-то ее внутренним ощущениям - не стало достаточно. И тихо прошелестела: - Всех людей? Можно было бы заставить ее говорить громче, но Ральф не намерен был над ней издеваться, он всего лишь ставил эксперимент, окунал ее в ту или иную среду обитания, наблюдал - поэтому он просто ответил: - Кроме моих игрушек. Взгляд девушки был настолько ненавидящим, что обжигал даже под броней, но она медленно, поджимая трясущиеся губы, кивнула - и, видимо решив что этого недостаточно, выдавила из себя: - Я согласна... Ральф ожидал, что она будет плакать, но эта девочка всякий раз оказывалась сильнее, чем он ждал; потому-то ему нескоро надоест с ней играть. - Начнем с теории, - Ночной увлек свою добычу к металлическому столику с инструментами, встал позади нее. - Боль... Боль бывает разной. Я разделяю ее на грубую и тонкую. Грубая кажется очень сильной, но она почти всегда терпима, хоть и ужасающа - и это тоже минус; страх часто перешибает болевые ощущения, да и о защитных механизмах организма забывать не стоит. Тонкая же отнюдь не пугает, по крайней мере не так сильно, но тело никогда не бывает к ней готово, и это не единственное преимущество. Если все сделать правильно, она еще и будет беспрерывно усиливаться, и жертва никогда не сможет к ней привыкнуть. Приведу аналогию: если я сейчас отрублю ему руку, или сорву ноготь, к боли примешаются: ужас, потому что вид текущей крови и собственной раны неимоверно пугает; к тому же организм начнет бешено выделять собственные обезболивающие, да и вообще будет стараться ввести жертву в состояние шока, из которого ее придется выводить. А вот если ввести тонкую спицу в начало большеберцового нерва, точно под коленным суставом, и вести по его ходу вниз до лодыжки - это несложно, потому что он идет по отдельному каналу; разве что нужно постараться не порвать сосуды, но ты с этим справишься, у тебя аккуратные руки - так вот, если ввести эту спицу и оставить, боль быстро станет невыносимой, и будет нарастать с каждой минутой. Понятно? - Да... Но... Но тогда... Девушка передернула плечами и замолчала. - Продолжай. - Но зачем клещи и... и все это? - трясущимися руками девушка перебрала инструменты, один вид которых говорил - ни о какой тонкой работе тут не может быть и речи. - Чтобы не превращать развлечение в работу, - Ночной придвинулся вплотную, оперся тяжелой ладонью о стол, провел костяшками пальцев по подрагивающему предплечью Аюны, дохнул в затылок: - Мне интересно причинять боль, комбинировать ее, действовать по велению сердца. Я художник. И после того, как вздрогнувшая девушка снова начала дышать, он продолжил: - К тому же, ты не представляешь, что можно сделать с открытым ногтевым ложем. Аюна вздрогнула снова, и инструменты на столе негромко звякнули. Ральф задумчиво нахмурился - ему слишком нравилось происходящее: свистящее дыхание пойманной птицы, вырывающееся из горла его добычи, трясущиеся над разнообразием инструментов руки, спина, прижимающаяся к его груди, рассыпанные по плечам лунные волосы, несгибаемая внутренняя сила, не позволяющая остановить урок и сбежать, несмотря на полученное разрешение. Ему было любопытно, что могло бы разжечь его желание? Ну что же, ответ получен. Это была не просто чистота незараженной - этим он пресытился, нет - чистота, погружающаяся в мазут, падающая на дно, идущая в грязь по собственной воле, ради достижения цели - и каким-то невероятным образом все еще чистая, почти светящаяся изнутри. Кофейные губы Ральфа мягко коснулись тонкой кожи на шее его жертвы, поймали частое биение пульса, и та замерла, только выдохнула резко сквозь плотно сжатые зубы, а когда он поцеловал ее снова - попыталась поднырнуть под его руку, вырваться, но он быстрей и сильней, и вот уже его рука цепко держит ее волосы у самого затылка. Ночной развернул ее к себе, нагнулся, чтобы смести со стола все лишнее, и под металлический лязг любимых инструментов усадил девчонку на освободившийся стол - и залюбовался снова. Яростно блестящие ведьминские глаза, черные, как космос, крепко сжатые губы, трепещущие крылья носа - маленькая валькирия готова к битве, и это было прекрасным зрелищем. - В мои планы не входит причинять тебе боль, - мягко проинформировал он. - Так остановись, - голос ее срывался, но она изо всех сил старалась сделать его твердым, и это заводило еще сильнее. Нет, покачал он головой, нет, моя драгоценная, маленькая добыча, мое самое ценное приобретение, ты станешь моей прямо сейчас, прямо здесь, потому что я так хочу, и ничто меня не остановит. И почувствовав это, девушка забилась с удвоенной яростью, острые ноготки оставили несколько царапин на его щеке, и Ральф рванул ее за волосы до черноты в глазах, до пронзительного воя, - маленькая моя, неужели ты думаешь, что если я не планирую причинить тебе боль, я и не стану этого делать? Слабые кулачки заколотили по его бокам - и от брони стоило бы избавиться, да до того ли, когда в твоих руках маленькая фарфоровая статуэтка, неестественно выгнутая жестокой рукой, и ее шея так призывно оголена, и бледные, искусанные губы жадно хватают ртом воздух? Вот к губам этим он и потянулся - и последовавший укус был ожидаем, Ночной с удовольствием ответил на него, мешая их - черную и красную - кровь, слизывая ее языком, слушая тихие всхлипы, целуя-кусая ее все глубже, все неистовей, и когда он оторвался наконец, кровь стекала по ее лицу, по подбородку, капала на дрожащие плечи, металлический столик, текла по трепещущей шее, скапливалась в ложбинке между ключиц драгоценным темным камнем. Черные, не меньше пострадавшие, губы, скользнули по этой нежной шее, Ральф осторожно прикусил кожу - раз, еще - и услышал изо всех сил сдерживаемый судорожный вдох. Лучший палач умеет не только причинять боль - он, изучивший все потаенные уголки человеческого тела, знает многое и о наслаждении. Осторожно разжав пальцы на затылке добычи, он продолжил изучать ее кожу, пробовать на вкус, оставляя черные метки собственной крови. Девчонка, к удовольствию Ночного, слегка притихла, не мешала ему наслаждаться сладким вкусом ее страха, лакать собравшуюся между ключицами кровь, оставлять на шее алеющие засосы - только всхлипывала и вздрагивала, но это ничего, ты еще привыкнешь, моя девочка, моя драгоценная добыча, мы с тобой оба еще долго будем ходить в следах этой любви, не так ли, Аюна? Но ее покорность оказалась фальшивкой - улучив момент, она стащила с его бедра бич, с размаху щелкнула им по полу под восторженный хохот Ральфа - впрочем, тот тут же наклонился к ее лицу и подцепил пальцем так дорогое для нее золотистое кольцо, которое она никогда не снимала со своей шеи. Битва взглядов длилась несколько секунд, и девушка дрогнула, разжала руку - плеть змеиными кольцами свернулась у их ног. Ночной тут же оставил в покое украшение, но в наказание рванул зубами нежное плечо, и девушка взвыла снова, изогнулась, пытаясь уйти от неожиданной боли, уперлась слабыми ладошками в его грудь - и он накрыл их даже почти бережно, но вырвать из его хватки хрупкие запястья девушка не могла. Одежду хотелось разорвать прямо на ее теле, но он не стал, просто стянул мешающуюся дурацкую водолазку, минуя ее сопротивление - скорее, не замечая его, сильнейший воин среди тварей ночи, вожак в стае, он мог бы и вовсе не обращать внимания на ее глупые попытки защищаться, но так было интересней. Отстранился на миг, окидывая взглядом ее тело, слишком худое, слишком беззащитное, слишком невинное, слишком... юное? - Сколько тебе лет? - Шестнадцать! - выкрикнула девушка с шальной надеждой, что ее пощадят - но конечно, этого не случилось. И Ночной снова наклонил голову, касаясь губами ее ключиц, скользя пальцами по хрупким позвонкам, острым дрожащим лопаткам, прикусил сосок - они белые, такие белые, моя маленькая хрупкая девочка, отраженный лунный свет, призрак в моих руках - услышал тихий горький всхлип, и мягко разжал зубы. Не сейчас; время боли еще придет, время, когда она станет принадлежать ему разумом, душой - и телом, и тогда укусы перестанут быть наказанием, но не сейчас, позже; сейчас он вел извитую дорожку поцелуев дальше, вниз, к впалому животу, к торчащим тазовым косточкам, слышал ее плач, и вырывающие вздохи удовольствия - тоже слышал, жмурился удовлетворенно, сжимал властно пальцы на ее боках, скользил ими по нежной коже живота, и куда бы она ни попыталась отстраниться - везде находила его касание, поэтому она просто замерла, глотая слезы, вцепившись сведенными пальцами в острый край металлического стола, зажмурилась, словно закрытые глаза спасут ее от монстра. Не спасут, конечно - монстр насытился - пока - ее телом, монстр медленно стягивал с нее старые, на честном слове держащиеся смешные серые джинсы, разводил в стороны судорожно сжатые колени, резким рывком срывал последнюю преграду - глупые почти детские трусики, их ему было не жалко, их можно было и разорвать. Сначала он коснулся пальцами, и девушка вскрикнула, словно раненая птица, слепо рванулась снова - тут же оказалась поймана, и награждена за этот рывок обратившимися в железные тиски пальцами своего мучителя, сжимающимися на белых бедрах; впрочем, пытка кончилась быстро, и он перешел к самому интересному снова, лишь слегка придерживая уже в голос рыдающую добычу, целуя ее, водя языком по напряженному клитору, слизывая вкус невинности и чистоты - чтобы войти одним резким толчком, ахнуть от того, насколько она была узкая, и насколько легко поддалась дурацкая слизистая пленка в ее влагалище, и тут же ускорить движения... - Больно, больно, больно, больно, больно... Ральф замер. Девчонка была девственницей, да он это и сам почувствовал, ей не вынести такой скорости. За игрушками надо хорошо ухаживать, поэтому он позволил ей положит голову на его плечо, приобнял за спину, замедлился насколько мог, и через несколько толчков шепнул: - Легче? - Да... Кивнув, он продолжил эту пытку - пытку уже для него, мучительно-сладкую, сознательное замедление своих движений, осознанное издевательство - но он ведь говорил, что в его планы не входит причинять ей боль, и ничего не изменилось, поэтому приходилось терпеть, запрокидывать голову в поисках воздуха, удивляться - как это она оказалась настолько хороша, что он, первый среди сильных, задыхается, и воздух обжигает губы, настолько он горяч? Наконец по телу прошел разряд, и он отпрянул от Аюны почти с облегчением, отступил на пару шагов, наслаждаясь трясущимися в плаче плечами, и сжатыми на краю стола пальцами, и алыми пятнами засосов, кровавыми потеками и следами пальцев на белых, будто из гипса сделанных, бедрах.