Ulceration/Изъязвление

Нормального урока в тот день, конечно же, не вышло - Аюна вздрагивала каждый раз, когда ее касались пальцы Ночного, в покрасневших глазах почти не было связи с окружающим миром, а крупной дрожью трясущиеся пальцы не могли удержать инструмент, разжимались бессильно. Даже успокоительное не помогало. И не было в этом ничего удивительного: Ральф не держал дома слишком сильных препаратов. Да и интересно ли было бы наблюдать за заторможенной и не до конца осознающей происходящее жертвой? Поэтому мужчина решил, что лучше потратить остаток дня на кое-что более полезное. Раз уж он делает девчонку своей помощницей, стоит задуматься еще и о том, чтобы ее внешний вид его не позорил... и чтобы прочие Ночные понимали, чья она собственность, и не задумывались даже чинить ей препоны. - Брось это, - Ральф скривился, глядя на окончательно сдавшегося пленника, в глазах которого не было уже ничего, кроме ужаса. - И идем. У нас есть дела поинтересней. Девушка медленно разжала пальцы, и острый скальпель, выплясывающий нервную дрожь в паре миллиметров от глаза тренировочного материала, со звоном упал на пол. - Больше ты так не сделаешь, - сухо бросил Ночной. - Ну? Аюна подошла к застывшему в ожидании Ральфу, с явным трудом подняла взгляд. Он с интересом вгляделся в ее глаза, все еще полные упрямой решимости, за которой прятался высасывающий все силы ужас, и довольно усмехнулся. Этим она и отличалась, маленькая слабая альбиноска, которая даже не пыталась сбежать с этой чадящей планеты. Кстати, почему? - Почему ты не улетела? - озвучил Ночной свои мысли, подталкивая ее к выходу. - Я улечу отсюда только когда последний человек будет в безопасности, - прошелестела девушка, сжала все еще кровоточащие губы в тонкую полоску. - Нет, - качнул головой Ральф. - Ты теперь никуда не улетишь, если я не решу иначе. И что ты собиралась делать? - Не знаю, - она передернула худыми плечами, уголки губ поднялись в неожиданно циничной усмешке. - Но осталась я не зря. Мужчина рассмеялся, и его ладонь легла на ее плечо уже привычным жестом. *** Когда они наконец вышли из бизнес-центра, ночь безраздельно правила этой частью планеты. Но даже в темноте белое одеяние девушки - переливающийся защищающими металлическими нитями обтягивающий комбинезон и мягкие сапоги - притягивало взгляды охотящихся Ночных. Впрочем, еще больше внимания доставалось мерно шагающему рядом с ней Ральфу, и голодные твари отшатывались, скалили зубы, кружили на почтительном расстоянии немым эскортом. Утром вести о неожиданно получившей высокий статус и покровительство чистой девчонке разойдутся достаточно далеко, чтобы никто не решился ее тронуть. - Надеюсь, ты понимаешь, что мое разочарование для тебя - смертный приговор, - склонившись к искусанной шее, прошептал Ночной, с удовольствием замечая, что относительное спокойствие девушки тут же разлетелось вдребезги. - Понимаю, - так же тихо ответила она, безуспешно скрывая пробегающую по телу дрожь. Этого ему было достаточно. *** На следующий день почти ничего не изменилось - кроме того, что Ночной разбудил свою жертву уже не рывком за плечо, а жестоким поцелуем. Девушка резко распахнула ошеломленные темные глаза, попыталась вывернуться, но Ральф навалился на нее всем телом, блокируя любую возможность двигаться, и увлеченно углублял только-только схватившиеся коростой следы укусов на ее губах. Наконец, насладившись вкусом ее крови и выражением загнанного зверя в все так же раскрытых глазах, он отстранился. Быстрый завтрак, работа - девчонка хмурилась, по сто раз пересматривала документы, и погрузилась в них настолько, что даже не сразу поняла, что они направляются в пыточные. Ее взгляд прояснился, только когда она снова увидела пленника. Ночной с любопытством наблюдал, как она отшатывается - и тут же делает шаг вперед, вскидывая голову и сжимая зубы. - Что ты видишь? Аюна вздрогнула, непонимающе нахмурилась, но отвечать не стала, только послала в сторону Ральфа недоуменный взгляд. - Опиши наш... материал. Ответ был молниеносным: - Сломан. Ночной заинтересованно подался вперед: - Нет, меня сейчас интересует не его психическое состояние... - Ты сам говорил, что пытки - это сражение, - перебила его Аюна, развернулась на каблуках - белые волосы хлестнули ее по болезненно, едва ли не до судорог выпрямленной спине. Она твердо встретила его взгляд и продолжила: - Он проиграл. - С этим я и не спорю, - хмыкнул Ральф, поманил девушку пальцем. С каждым шагом в ее теле росло напряжение, но она приблизилась вплотную. - Если хочешь, - прошептал Ночной ей на ухо, проводя пальцами по слишком прямой пояснице. - Мы заменим наш учебный материал. Я с удовольствием посмотрю, как ты сражаешься на этом поприще. И помогу. А тому ничтожеству ты сейчас перережешь глотку. Аюна вздрогнула, попыталась отпрянуть - не вышло, мужчина не собирался ее отпускать. О нет, он хотел сполна насладиться смятением и бессильной яростью в ее взгляде, и дрожащими губами, и обреченным ужасом понимания: отступать некуда. - Чем? - хрипло выдавила из себя девушка, но помогать ей Ральф не собирался: он лишь широким жестом указал на полный разнообразных инструментов стол. Пленник заскулил, когда альбиноска склонилась над ножами, из его напуганных глаз потекли слезы. До этого момента он как-то держался, надеялся на то, что дерзящая Ночному своевольная девчонка сама вскоре окажется убита, а о нем попросту забудут. Теперь и эта слабая надежда разбилась вдребезги. Когда Аюна наконец выпрямилась, сжимая в ладони выбранный скальпель - любовно начищенный до блеска и острый настолько, что порезаться можно было от одного взгляда - пленник закричал. *** Ральф конечно понимал, что убийство для его жертвы не пройдет даром, но вот чего он точно не ждал - так это того, что девчонка не сможет нанести смертельный удар с первого раза. Она уже в истерике пластала горло вопящего пленника, с каждым разом замахиваясь все сильнее; но внутренний барьер раз за разом останавливал ее руку в последний момент, и скальпель вновь и вновь резал только кожу и верхний слой мышц. - Стой, - наконец бросил он. - Это делается иначе. Аюна попыталась отойти в сторону, но Ночной вовремя ее поймал, зажал в руке ее кисть со скальпелем: - Не надо слишком сильно замахиваться. В случае с ножом замах не играет никакой роли, запомни это. Ты и сама видишь, что у тебя ничего не получается. Ножом или режут - но резко и глубоко, вот так, - мужчина повел ее рукой, демонстрируя рез, и предсмертный хрип из перерезанного горла доказывал, насколько он прав. - Или ты можешь просто ударить, вот так. Скальпель как масло вошел под ребра мертвеца. - Даже если не попадешь в сердце, но получится ударить глубоко, можешь считать что твоя жертва мертва. - Я запомню, - хрипло пообещала Аюна, и в ее голосе звучала настолько неприкрытая угроза, что Ночной довольно захохотал. - Пусти. Пусти, мне нужно смыть кровь. Хмыкнув, мужчина разжал руки, и только кивнул равнодушно, услышав из-за закрывшейся двери душевой тихие всхлипы. Девушка пыталась заглушить свой плач, но получалось плохо; впрочем, говорить об этом Ночной не стал. Он понимал, что к игрушке нужно относиться бережно: вторую такую он вряд ли сможет быстро разыскать. Так что пусть успокаивается и приводит себя в порядок без его навязчивого внимания.