проститутка

Стоял тихий, светлый день, когда работники борделя отдыхали. После завтрака Хитока и Тсукишима, как обычно, молчаливо сидели в комнате. - А как вы думаете, Бог... он существует? - девушка обратилась и к парню, и к только что вошедшей Юзефе, которая раскладывала их постиранные вещи в ящики. Оба слегка опешили от такого вопроса Хитоки, которая в это время была немногословна, но спустя несколько минут Тсукишима ответил: - Не знаю. Юзефа ничего не сказала и продолжила раскладывать вещи. - По правде говоря, верить в Бога мне не позволяет лишь совесть перед человеческими страданиями, - продолжил Тсукишима. - Да, мне тоже кажется, что его нет. А если он и есть, то я презираю его всем своим существом, - на лице Хитоки можно было заметить слабую, страдальческую улыбку. - Ты презираешь не самого Бога, а обещания людей о нем. Он никогда не заставлял нас страдать, страдаем мы от других людей и их действий, их решений. Он создал нас свободными и мы решали, что с этой свободой делать, - объясняла Юзефа. - Что-то такое мне говорил Святой отец. Они чем угодно своего Божка оправдают. Хитока хмыкнула и отвернулась, прижав к себе колени. Комната погрузилась в прежнее молчание, и были слышны только звуки открывавшихся и закрывшихся дверц шкафчика. Еще некоторое время блондинка посидела, а после вышла из комнаты и никто не знал, куда она направилась. Тсукишима хотел было пойти за ней, но что-то его остановило. Впрочем, вскоре он заснул и проспал довольно долго, пока его не разбудили и не сказали готовиться к работе. Куроо пришел одним из первых и, приметив Тсукишиму, скучающего у барной стойки, сунул тому деньги и увел в комнату. Как только раздался хлопок закрывшейся двери, Куроо прильнул к телу Тсукишимы и прижал его к себе, ведя носом возле чужого уха и выдыхая горячим воздухом в шею парня. В ответ Кей слабо обнял его и отдалил лицо, вглядываясь в глаза Тетсуро. Музыкальные пальцы зарылись в растрепанные черные волосы. Глаза Тсукишимы были наполнены нежной любовью, и этим он напоминал мать Куроо. Она была хрупкой, мягкотелой женщиной и даже слово "женщина" для ее описания было слишком грубо. Пусть характеры у них были совершенно разные, но сущность их любви была похожа: материнская, теплая и до трагичности сильная. Тсукишима робко приблизился, останавливая взгляд на чужих губах, и оставил на них быстрый, едва ощутимый, поцелуй. Куроо же усмехнулся и, подхватив того под худые бедра, кинул на кровать, усевшись сверху. - Ты все портишь, - Тсукишима отвернулся, стараясь скрыть свою смущенную улыбку. - Да ну? - ухмылка на лице Куроо засияла еще ярче и он, наклонясь, укусил мочку уха Тсукишимы, после чего просто лег рядом. Кей удивленно посмотрел на парня и, подсунув руки за голову, спросил: - Не хочешь? - Нет. Я же не только трахать тебя прихожу. - Хам, - Тсукишима закрыл глаза с циничной улыбкой на лице. - Мама не звонила? - Куроо повернулся к парню и начал копаться в его блондинистых волосах, перебирая пряди. - Нет. Кстати, ты не рассказывал мне о своих родителях. - Да мне особо и нечего. Они просто... люди. Тсукишима пропускает короткий смешок и хлопает себя по лбу ладонью. - Боже, в кого я влюбился? - В самого лучшего парня на этой гребаной земле. Куроо заигрывающе подмигивает и продолжает: - Мама - швея, папа - офисный работник. Нам выплачивали пособия для малоимущих семей, когда я подрос и пошел работать - стало чуть лучше. Мы с Бокуто, я тебе про него рассказывал, познакомились, когда я пришел устраиваться на подработку. У него ситуация намного хуже моей. Тсукишима недолго думает и, решая не спрашивать о Бокуто, говорит: - Как они сейчас? - Да в целом неплохо. Созваниваюсь с ними иногда. - Я понял. Тсукишима выдыхает и на его лице появляется спокойная улыбка. Все оставшееся время они провели в обществе друг друга, ничего не говоря. Иногда достаточно простого нахождения рядом с любимым человеком, чтобы почувствовать себя намного лучше. В конце оплаченного часа Куроо начал собираться уходить. И встав с кровати, протянул все еще лежащему Кею купюры, перетянутые резинкой. - Что это? - в недоумении спросил Тсукишима. - Возьми. Это на всякий случай. С недоверием Кей все-таки взял деньги. Поцеловав на прощание Тсукишиму, Куроо поспешно удалился из борделя, чтобы не видеть, как к его возлюбленному будет кто-то приставать. Он делал так почти всегда, но старался не задумываться о смысле этого действия, чтобы избежать душераздирающей ревности и страданий на ее почве. Приняв еще несколько клиентов, Тсукишима скучающе дожидался утра. Хитоку этой ночью он видел редко, а если и видел, то она казалась ему невероятно уставшей и как только он хотел подойти к ней - она удалялась с каким-нибудь мужчиной. Дожидаясь Хитоку, он чуть не заснул. Ее последний клиент ушел, а она все не появлялась. Вскоре, когда их работа закончилась, он направился на второй этаж, ожидая встретить ее в комнате, в которой они обычно проводили время. Раздался чей-то оглушающий крик. Все в шоке метнулись к месту, откуда он происходил. Это была комната Хитоки. Одна из работниц - та, на крик которой все сбежались - стояла дрожащая рядом с ее трупом. На тумбе возле кровати валялись упаковки от таблеток. Все столпились возле нее и не знали, что думать и что делать. - У нее мама с бабушкой умерли, - тяжелым, хриплым голосом тихо сказала Юзефа. - Еще год назад. Она только сегодня узнала, - упомянул кто-то. Тсукишима на ватных ногах ушел в комнату, где они обычно сидели вместе с Хитокой и некоторое время пытался понять, что произошло. Ноги не держали и он опустился на пол. Раздались тихие рыдания, после переходящие в более громкие и истеричные. Он не смог помочь. Все рушилось день за днем.