Формалин

Она не придет - её разорвали собаки, Арматурой забили скинхеды, Надломился предательский лёд. Её руки подготовлены не были к драке И она не желала победы. Я теперь буду вместо неё. Она плавает в формалине, Несовершенство линий Движется постепенно. У меня её лицо, её имя, Свитер такой же синий. Никто не заметил подмены.

- Я уничтожила её. Встала на её место. Я – это не она. Я сижу напротив своего психотерапевта, мужчины лет пятидесяти, одетого в простые черные штаны, тёмно-синий джемпер и классические мужские туфли. Он был одет так на каждом нашем сеансе. Иногда я мельком задумывалась, совпадение ли это, или он действительно не меняет повседневный костюм? Не то чтобы эта мысль меня волнует. Меня вообще долгое время мало что волновало. У меня хватает уверенности в себе и в своих поступках, а также целеустремленности и упорства, чтобы не волноваться о каких-то мелочах. В отличие от Неё. Держу спину ровно, смотрю прямо ему в глаза. Он внимательно смотрит в ответ, но ответный взгляд не напрягает. Вообще, этот психотерапевт вызывает у меня доверие. Он приятный, кажется понимающим. Наверное, таким и должен быть хороший квалифицированный специалист в этом деле? На удивление, я слышала, что далеко не всегда попадаются те, кому ты готов раскрыться. Оно и понятно, человеческий фактор, всякое такое. Тем не менее, ему мне захотелось рассказать всё. Признаться во всём, что я сделала. Потому что мне стало сложно держать это в себе. Да и в последнее время всё будто стало выходить из-под контроля. Будто люди стали догадываться. Я думала, будет проще. Изначально и было проще. Мне казалось, что и врач догадался. Сложно было не заметить, что вчерашняя серая мышка, которая сидела сгорбившись, обнимая свой шарф и закрывая лицо волосами, с тихим голосом и невнятным произношением, вдруг выпрямилась, стала смотреть в глаза и говорить громко и четко. Но я и не собиралась абсолютно полностью подстраиваться под неё. Таким мышкам не стоит продолжать жить. Они не справляются. - Она не справлялась. Совсем. Это было видно. Постоянные суицидальные мысли, эти глупые порезы на руках, панические атаки… Это было так убого. Она – убогая. Да у неё даже друзей не было. Мне кажется, собственная мать её презирала. Она не хотела тут жить, и я помогла ей. Заняла её место. Стала делать работу, с которой она не справлялась. Стала жить за неё. Психотерапевт молчит и внимательно слушает. Не перебивает. Я люблю, когда меня не перебивают. В его глазах не появляется недоумение или недоверие, поэтому я продолжаю. - Когда я нашла её, она будто вся была избита. Измочалена. Я хочу сказать… Внешне никаких признаков не было, на ней не было синяков, крови, или чего-то вроде того, но она была такая потрепанная, будто только из осиного гнезда вылезла или со сворой собак подралась. Она не хотела жить. Чувствовалась, что ей не нравилось жить, что она каждый день встает просто потому что так надо. Ну, вы и сами знаете, вы ведь давно её наблюдали. Психотерапевт кивнул. - Она уже даже жалости не вызывала, скорее презрение. На неё было противно смотреть. – Я немного задумалась, остановив свой рассказ. Врач всё так же внимательно слушал, не перебивая. – Вы, наверное, скажете, что это преступление. Но она сама не хотела жить. Просто была слишком труслива, чтобы умереть. Я просто помогла ей. Я снова замолчала. Тишину разбавил тихий скрип карандаша. Психотерапевт что-то записал. Интересно, он заявит на меня в полицию? Вообще, насколько я знаю, такие врачи не имеют права разглашать тайны своих пациентов. Но если пациент совершил преступление? А если преступление не совсем обычное? Эти мысли так поглотили меня, что я не сразу поняла, что уже достаточно долго держу паузу. Хотя мои паузы, наверное, ничто, в сравнении с Её постоянным молчанием. - Я использовала формалин. Я потом поняла, что стоило использовать спирт подороже, но его нужно было слишком много, это обошлось бы дорого. Да и смысл? Да, она немного деформировалась, но какая уже разница? Тем более, если бы она спрыгнула с многоэтажки, эта деформация была бы куда сильнее. Или разбухла, утопившись в ванне. Ну, вы, наверное, знаете, любой суицид неприятно деформирует тело. Только в её глупых книжках его, почему-то, романтизировали. Мало кто испытывает настоящую жалость к людям, совершившим суицид, только презрение. А те, кто их видит, еще и отвращение. Вы видели когда-нибудь человека, покончившего с собой? – Даю врачу ответить, он молча качает головой. – Я видела. Это омерзительно. Так что я считаю, что я сделала лучше, заспиртовав её. Как бы парадоксально ни звучало, но этим я её спасла! Сделала всю грязную работу. – Я засмеялась. Это действительно забавно. - Я сразу заняла её место. Я ведь действительно лучше. Увереннее, умнее, привлекательнее. Это лишь на первый взгляд нас не отличить, но, если приглядеться… а никто по началу и не приглядывался. Всем же было плевать на неё. Но не на меня. Её друзья стали уважительнее общаться со мной. Стали звать меня на разные тусовки. Им стало со мной интересно. Они даже не подумали, что я – это не она. Постоянно удивленно повторяли: «ты так изменилась, ты такая молодец, взяла себя в руки». Хей! Где они были раньше, когда ей нужна была помощь? Хотя я могу их понять, я бы тоже не смогла с ней общаться. У меня даже парень появился. Тот самый, в которого она по уши была влюблена. Я читала её дневник. Ей хотелось, чтобы он «спас» её. А он выбрал меня – уверенную, яркую и заметную. Какая ирония! Мне даже не стыдно, её все равно уже всё равно. Снова прерываюсь, чтобы сделать глоток воды из приготовленного рядом стакана. Не потому что волнуюсь, просто слишком много говорю, горло пересыхает. Я, хоть и неплохой оратор, но не всегда говорю так много. Я предпочитаю слушать и анализировать. Тем более, в моем положении лучше быть настороже и лишний раз не вызывать подозрений. - Даже её мать не заметила. Тоже обрадовалась. «Наконец-то ты стала нормальной!» - вот что она мне сказала. У нас даже отношения наладились, мы стали больше общаться. Ничего такая женщина, главное найти правильный подход. С учебой я ей тоже исправила картину. Вернее, уже себе. У меня хорошая память, да и соображаю я быстро. Я не одаренная какая-то, просто много читаю, тренируюсь. Люблю решать всякие интересные задачки. И литературу предпочитаю более серьезную, в отличие от неё. Конечно, я поспособнее буду. Но вы не думайте, что я зубрилка какая-то. У меня достаточно свободного времени оставалось и на другие занятия. Я и в спортзал записалась, и на уроки гитары. Она мечтала играть на гитаре, а я воплотила её мечту. Еще она в фотошопе работать мечтала, а я его уже освоила. Два месяца бесплатных онлайн-курсов ушло на это – при том, что я не особо себя грузила. В этом-то и есть наше основное различие: она ныла и мечтала, а я делала. Я улучшила её жизнь. Улучшила свою жизнь. Воплотила все её желания: я эффектная, заметная, у меня есть друзья и хорошие отношения с мамой, я встречаюсь с мальчиком, в которого она была влюблена, и постепенно осваиваю то, чем она хотела заниматься. Жаль, она этого не узнает. Я теперь вместо неё. Я счастлива вместо неё. Замолкаю. Начинаю немного нервничать, так как перехожу к самой неприятной части рассказа. Видимо, психотерапевт заметил, что я стала непроизвольно теребить подол своего синего свитера – почти того же оттенка, что и его джемпер, поэтому спросил: - Тогда что тебя беспокоит? - Мне начинает казаться, что окружающие начинают что-то подозревать. Иногда появляются те, кого я не могу вспомнить. Наверное, из-за этого иногда я могу вести себя странновато. Иногда мне говорят это в лоб – тогда приходится ссылаться на плохое самочувствие. Такие глупые ситуации делают меня жалкой, как она. Не настолько, но все равно нервирует. Я просто переживаю, вдруг кто-то поймет, что я – это не она? Вдруг мне лишь кажется, что мир переживет ее отсутствие, а на самом деле кто-то потребует вернуть её обратно? Вдруг мне придётся поменяться обратно? Вдруг она однажды займет моё место – вернее, своё законное место? Это, наверное, невозможно, но… когда-то она ведь тоже не могла представить, что произойдет то, что произошло. Мне очень стыдно признаваться, но я уже начала рассказывать ему всё. Поэтому, повышая тон от волнения, выпаливаю: - Мне страшно! Мне страшно, что я потеряюсь. Я достойна занимать её место. Я живу достойную жизнь за неё. Она бы так не смогла! Я не хочу терять это. Я так много работала… Снова замолкаю. Понимаю, что врач привык к моим паузам, поэтому добавляю, чтобы указать на завершение своей речи: - Ну вот как-то так. Вы первый, кому я во всём призналась. Даже не знаю, почему рассказала это всё именно вам. Наверное, вы мне симпатичны. Вы действительно вызываете доверие. Это здорово для вашей специальности. - Да, то, что ты рассказала – действительно удивительно. Психотерапевт делает еще пару заметок на лист бумаги и снова поднимает на меня взгляд. Его лицо выражает спокойную заинтересованность, голос такой, будто мы обсуждаем интересный жизненный случай. Нет тревоги, ужаса или недоверия, которых я опасалась. Это радует. Я чувствую себя уверенно. Я рада, что рассказала именно ему. - Ты продолжаешь пить таблетки, которые тебе прописывали? Почему он спрашивает это? - Нет, они мне стали не нужны. Вы прописывали их ей, а не мне. - Вы идентичны внешне, но у вас разный организм… так? - Естественно. Мы же не сиамские близнецы. Да и я выгляжу гораздо ухоженнее и привлекательнее, если приглядеться. - Ты действительно выглядишь замечательно. Мне не хотелось бы обидеть… её, но, кажется, у неё уже совсем не было сил заниматься собой. Ей было тяжело. - Это всё глупые отмазки. Всем тяжело. Никто не требовал от неё глобальных свершений. Просто лишний раз помыть голову, накраситься, нормально одеться. - Скажи мне… ты знакома с такими терминами, как пограничное расстройство личности и биполярное расстройство? - Да, естественно, я читала о них. К чему вы? У неё был другой диагноз, насколько я помню. - Да, конечно, но… - психотерапевт снимает очки и тут же надевает их снова. Дурацкий жест. Вздыхает. – Давай я расскажу тебе по-подробнее. - Зачем мне, я… - резко осекаюсь. Понятно. Это бессмысленно. Наивная, надо было понять с самого начала. – Что ж, расскажите мне.

***

- Он мне не поверил. Я его не виню, в общем-то, хотя немножко обидно. Мне показалось, он классный дядька. Повезло тебе с доктором. Хожу по комнате, совершая ритуальные действия перед сном: расстилаю постель, собираю сумку, глажу одежду на завтра. - Да тебе много с чем повезло. Хорошая одежда, классная собственная комната. Жаловалась на мать, но с ней надо было просто по-человечески пообщаться. Университет классный. Столько всяких возможностей вокруг. Стоило приложить усилия, а не ныть. Забираю со стола грязную кружку из-под чая. Не самая ужасная привычка – пить чай вечером во время подготовки домашних заданий, но от неё тоже стоит избавиться. Или хотя бы заваривать какие-то травы. За организмом стоит следить, чтобы он не стал таким же запущенным, как у Неё. Мою кружку и возвращаюсь в комнату. - Ты не справилась. У тебя было всё, но ты не справилась. Второго шанса на жизнь не дают. Я проживу её вместо тебя так, как надо. Такие как ты не достойны жить. Стою напротив огромного закрытого аквариума с мутной зеленоватой жидкостью. Через толстое стекло на меня смотрит тело – моя обезображенная копия. Кожа немного вздулась, руки и ноги расположены слегка неестественно. Череп сплюснулся на треть. Я слышала, что формалин размягчает кости, но это был самый дешевый вариант. Удивительно, что слизистые глаза не разъелись, они остались практически живыми на вид. Уставились на меня жалобно, будто моля о чем-то. - Не смотри так. Ты не справилась. Никому не дают второго шанса. Закрываю шкаф, в котором стоит аквариум с формалином, и ложусь в кровать. Привычно говорю в очередной раз, обращаясь и к Ней, и к себе, глядя в потолок: - Я проживу вместо тебя так как надо.