Когда я стал большим.

- Мне тогда было восемь. Я был смышленым и бойким мальчуганом, который весь день напролет мог бегать по белорусскому полесью со стайкой таких же ребят. Трава мне тогда доставала до плеч и я думал, что я крохотный в этом огромном лесном мире. И, признаюсь, мечтал, что вырасту настолько большим, что смогу ломать толстые стволы дубов руками и что всегда смогу защитить свою маму от любой опасности. Ну а пока я был совсем крошечным и мог не думая бежать по этому заросшему полю, хохоча над забавно прыгающей и лающей собакой – Дуськой, которая была самой моей любимой «нянькой». Я помню еще, как тогда упал, споткнувшись о старую подгнившую корягу. Я слегка поцарапал колени и собирался уже вставать, как Дуська напрыгнула на меня сзади, повизгивая от осознания того, что поймала и догнала своего маленького хозяина. Я, хохоча, отпихнул ее рукой и повалился в густую траву. Пахло сырой землей и цветущими полевыми цветами. Солнце слепило глаза, радостно перецеловывая все мои веснушки. Я смотрел сквозь густую зеленую траву на небо и думал, что во-о-он то облако слишком уж похоже на притихшую сбоку Дуську. А другое на какую-то забавную лошадь, а следующее на ранее невиданную птицу. Откуда-то с речки послышались радостные крики, в которых я узнал голоса знакомых ребят. А потом вспомнил, зачем бежал через это поле. В такую жару все дети деревни собирались на берегу, купались на мелководье и гонялись за мальками. Вода-то чистая-чистая, прозрачная. И прохладная, самое то летом. Дуська помчалась за мной следом, часто дыша и высовывая язык. Ей в такую погоду только и лежать в тенечке, а она за мной бегает, боится, как бы без нее не пропал. Так мамка говорит, она у меня хорошая и умная. Все что не говорит – сбывается, поэтому я ее слушаю. Балуюсь иногда, но всегда-всегда признаюсь в том, что натворил. Иначе хуже будет, мамка-то перчатку наденет и нарвет крапивы, да по заднице как отхлестает! Уж лучше самому повесив голову прийти и рассказать, как все было! Накупавшись в речке до одури, мы с Дуськой несемся домой. Коровы-то уже пришли, а значит, еще теплое молоко стоит в банке в сенях, как нальешь из нее в кружку, да как выпьешь! Мама еще угостит каким-нибудь вкусным пирогом, и сидишь ты на скамейке в саду, кусаешь пирог, запиваешь молоком, Дуська в ногах уляжется – так хорошо сразу, весело. А мама потреплет рукой по моим волосам, а я поймаю ее за запястье, да как начну ей руки целовать! От мамы пахнет мукой и медом. Я рассказываю ей о том, какие красивые сегодня видел облака, какая прохладная сегодня была вода в речке, какая Катька из дома напротив глупая, раз купаться не хотела, как… Мама смотрит на небо. По небу летит самолет. Я роняю кружку, Дуська тут же подскакивает к ней, лакомясь остатками молока. Самолет летит высоко-высоко, оставляя на небе росчерк, а на земле страшную тень. Мама смотрит на небо. В окошках начинают звенеть стекла, а в банке дрожать молоко. Я опускаю взгляд, по полю, по моему любимому полю бежит солдат. - А что случилось дальше? Дедушка, расскажи мне! - А потом началась война. Я все-таки стал большим.