Сокол расправит крылья

      Маленькая горная деревушка близ Телави. Сумерки. Буквально с каждой минутой на небе становится видно всё больше звёзд. Свежий ветер шумит в кронах деревьев, то и дело норовя перейти на свист. А в немногочисленных, но опрятных домах приветливо светятся окна, обещая радушный приём всякому, кто позвонит в дверь.       Но Джефф «Джокер» Моро нетерпеливо хромал в сторону от гостеприимной деревни к видневшейся вдали скамейке, с которой открывался хороший вид на долину, постепенно укрываемую темнотой в этот час. Иногда жители использовали это место для важных разговоров, не предназначенных для чужих ушей. Место довольно открытое — незаметно не подберёшься, а все звуки унесёт ветер. Пожалуй, лучший выбор на данный момент.       Рядом с Джокером, старательно поддерживая его темп, вышагивал рослый грузин, его боевой товарищ — Валико Мизандари, известный по прозвищу «Сокол». Довольно обычное и скучное прозвище для пилота, поэтому Джефф, как и остальные ребята с Арктура, привык звать его по-грузински — «Мимино».       Как и Джокер, Валико молчал, пристально всматриваясь в темнеющую округу. Ещё при встрече в аэропорту Тбилиси он понял, что Джефф выбрался из своей глухомани не только ради давнего обещания прилететь к нему в гости и отведать настоящего грузинского гостеприимства. Нет, на душе у пилота с хрупкими костями лежало что-то очень тяжёлое. То, с чем он хотел с ним поделиться, не доверяя обычной связи. И долг Валико — выслушать друга, а уж потом они придумают, что с этим делать.       Ветер усиливался. Мужчины молчали. И словно бы вторя нетерпению Джокера, шуршали два дождевика в руке Мимино: прогноз погоды обещал ночную грозу, и сестра всучила ему эти плащи на случай, если они засидятся за разговором. — Фух, — выдохнул Джефф, добравшись до скамейки. — Падай рядом.       Валико тихо присел, взглянул на плохо различимое в сумерках лицо друга и, не утерпев, спросил: — Что случилось?       Но Джокер не торопился с ответом. Он шумно втягивал ноздрями воздух и нервно почёсывал щетину на щеке. Такое с ним бывало редко, ведь обычно тот не лез в карман за словом. Что только подтверждало подозрения Валико в серьёзности проблемы.       До сих пор он старался не забивать голову догадками, ожидая, что тот сам расскажет, но сейчас невольно принялся перебирать в уме возможные неприятности, в которые мог угодить его друг. Таковых могло оказаться довольно много. Проблемы в семье, долги или ещё что… А может быть дело во врагах, которых Джефф заводил с удивительной лёгкостью? За что и был списан на берег, едва обломки Нормандии осыпались на Алкеру — во Флоте хватало тех, кому он стоял поперёк горла и мозолил глаза. А исчезнуть с лидаров, пилотируя какую-нибудь жалкую посудину, тот отказывался наотрез. И правильно, кто же променяет передовой фрегат на грузовой челнок в гарнизоне третьестепенной планетки?       Но таких врагов ему не нужно было бояться — они своё дело сделали. Только вот были и другие, более опасные. Очень уж многим их команда успела надавать по зубам: пираты, работорговцы, контрабандисты и даже жутковатый Цербер. Помня, что те творили в своих лабораториях, и как расправились с контр-адмиралом Кахоку, Валико и сам ощущал себя неуютно.       Но, наконец, Джокер собрался с мыслями, чтобы развеять его догадки. — Это насчёт Шепарда… — осторожно и медленно проговорил он, нервно поправляя кепку. — Похоже, что он жив. — Что?! — моментально воскликнул грузин. — Как?! — Да сам не знаю. После такого никто не должен был выжить. А он жив, нихрена не здоров, но, похоже, жив.       Усидеть после этих слов было невозможно. Валико вскочил со скамьи, принявшись засыпать Джеффа вопросами: — Но как ты узнал?! От кого?! В каком он состоянии?!       Джокер помолчал секунду, и вновь заговорил. Но на этот раз в его голосе зазвучала привычная едкость: — А в том и загвоздка. Узнал я об этом от Цербера. Неделю назад нашёл меня один мутный хрен и начал окучивать. Что кэп живой –они его латают, а потом попросят помочь со Жнецами, раз уж всей галактике на них похер. Убедительно говорил. И знал такие вещи, что сразу ясно — не разыгрывает. Показал мне снимки Шепарда и маленькую видеозапись. — А там что? — Да без слёз не взглянешь. Хоть сейчас в крематорий, но это был он. Он! И они его лечат. Вербовщик мне заливал, что их лидер, — мужик по прозвищу Призрак, — очень хочет видеть нашего кэпа живым. А что он хочет, то он получает. И если они его с того света не вытянут, то этого не сделает уже никто.       Теперь уже Валико замолчал, подбирая слова. — Ладно… Но ты-то тут причём? Они тебя что, вербуют? После того, что все мы видели и узнали? — Именно что вербуют, — тряхнул головой Джефф. — Тот мужик говорил, что Шепард точно не станет без оглядки верить Церберу, но мы в одной лодке и потому должны работать вместе. И что Жнецы нас всех натянут, если будем прятать голову в песок как остальные. Тут-то и нужны будем мы — все те, с кем Шепард уже служил. Он, якобы, нам доверится, и мы вместе с Цербером будем вершить великие дела. Вот так. А вся та херня, что они до этого творили, это, типа, «никто не идеален», «защита человечества требует жертв» и прочий бред для людей без мозгов. — Так значит, мы все нужны? Кто остался… — Ага. — Ты поверил ему? — Не очень-то, — хмыкнул Джокер. — Глаза у него плохие. Как у фанатика. Я попросил больше доказательств и, знаешь, он сумел меня удивить. — Чем? — Сказал, что кэпа им отдала Лиара. После катастрофы тело Шепарда, который чудом не помер благодаря броне, сделанной для Спектра, подобрали люди Серого Посредника, а потом Цербер вместе с Лиарой отбили. И Т`Сони дала добро, чтобы церберовцы его лечили. — Лиара… — задумчиво повторил Валико, прежде чем его осенило, — Та азари-археолог?! Она?! — Да. Мне дали её контакты, и она подтвердила, что всё так и было. — С ума сойти! — поражённо сказал Мимино. — Такая милая была девочка, домашняя…       Конечно, Шепард и десантная группа успели поднатаскать девушку, что и до Терума умела стрелять и толково применять биотику, всё-таки дочь матриарха это дочь матриарха, но чтобы так? С ума сойти. Да, матерела она буквально на глазах, но поверить в подобное всё же было нелегко. — Уже не девочка, — едко дополнил Джокер. — Мы немного поговорили, и у меня такое чувство, что она повзрослела лет на сто. Серьёзная до невозможности. Так что теперь только на «вы».       И вновь молчание. Валико очень нужно было осмыслить сказанное, для чего он наконец вернулся на скамейку. — И вот я прилетел к тебе, — сказал Джефф подняв голову к покрывшемуся звездами небу. — Честно, очень хочу согласиться, но убеждаю себя подумать. Подвох ищу. Вот и к тебе добрался. — Угу.       Джокер пригляделся к тёмному силуэту друга и, вздохнув, продолжил: — Прости, что я раньше не прилетел. После списания мне на всё было похер, ты бы и сам не обрадовался такому гостю. А как припекло, то мигом добрался… Такой вот я друг. — Похер? — как-бы равнодушно спросил Валико. — А писал, что нормально устроился — с геологами летаешь. — Я не соврал. Но проблему это не решило. С этой работой я справлюсь и в стельку пьяным, это тебе не космический корабль. — Мда. Я ведь теперь тоже в атмосфере…       Но история Валико была немного другой. Со Флота его не гнали, он ушёл сам, не в силах видеть, как Совет и Альянс хоронят достижения Шепарда, да и другие корабли после Нормандии были совсем не те. Мимино не был абсолютно покорен судьбе: вёл неудобные разговоры и скандалил. Но Валико устал бороться — команду Нормандии разлучили, а он оказался слишком слаб. Куда ему до харизмы, уверенности и связей капитана Шепарда?       Он сдался и отправился домой, в Грузию. Здесь было легче, даже когда родные читали позор в его глазах и когда он с трудом находил ответы для соседей и новых сослуживцев, спрашивавших, почему такой заслуженный пилот вдруг бросил ВКС.       Теперь он пилотирует коммерческий атмосферный грузовик. Летает над родными местами, над Кавказом, иногда залетает в Анкару, Тегеран, Багдад, Краснодар и другие окрестные города поменьше. На работе он на хорошем счету. Часто получает премию за идеально выполненные заказы. Но куда там: это не Нормандия, а начальник не Шепард. Если бы не родные, соседи и товарищи по фирме, он бы тоже зачах, а так ничего, живёт. — Конечно прощаю, — сказал Мимино. — Пустяки это.       Конечно пустяки. По прошествии многих лет их знакомства, Джокеру было сложно его обидеть. Да он и не хотел.       Их дружба прошла тернистый путь. Поначалу, Валико, как и остальные курсанты, а может быть и все на станции Арктур, считал, что инвалиду с таким сложным заболеванием не место в пилотах.       Тем более, что и характер у Джеффа был сложным, особенно по молодости, когда тот был зол на весь свет. Ворчлив и язвителен он был настолько, что иных стариков мог заткнуть за пояс. Настоящий мастер вывести человека из себя, а сам вернее всего приходил в бешенство от неподдельной жалости к нему. Практически не имел друзей, но изгоем всё-таки не был. Обещания держал, когда надо помогал и своих не сдавал.       Джокер из кожи вон лез чтобы доказать всем, что он чего-то да стоит. И у него получалось. Он был лучшим среди них, и глядя на его старания, ныть о сложностях учёбы решались только самые слабые.       Валико был в числе тех, кто заметил его усилия.       Признать в ком-то равного, и вести себя соответственно, не так легко, как кажется. Но Джефф распознал и оценил это. Они сдружились. Благо Валико и сам был не подарок: в молодости он заводился с пол оборота, и часто делал и говорил то, о чём потом жалел. Тоже далеко не всеобщий любимец.       Друг за друга они стояли горой. И Нормандию угоняли вместе: напрасно командование решило, будто он смирился с тем, что Джокера не выбрали в её пилоты. Крук, конечно, был неплох, но слишком уж пассивен: без выдумки человек, без изюминки. Хотели вспыхнуть как сверхновые напоследок — не вышло. Свои под трибунал отдать собирались, а спас их турианский офицер. Чего только не бывает, но грех жаловаться.       И как бы силён не был Джефф, но с дружеским плечом всё одно лучше. Вдобавок «в космосе» родился, а немногочисленные родные живут в колонии. Без корней человек. Вдвойне уязвимый. И тут у Валико было преимущество — не случайно Джокер уже давно здоровался с ним только по-грузински. Гамарджоба, «желаю победы» — это, как ни крути, лучше привычного приветствия на, обязательном для всех, английском. Это было правильно. Ведь Джокер не инвалид, что залез куда не следует, он — воин, джигит! — Больше мне не к кому было обратиться, — продолжил Джефф, ежась от всё усиливавшегося ветра, нагонявшего облака, скрывшие звёздное небо и свет луны. — Друзей среди остальной команды у меня нет. К Чаквас не хочу, а Андерсена убедительно просили не трогать. Шумиха им не нужна. — Понятно, — просто ответил Мимино. — Это всё, что есть? — Всё. Что скажешь?       Валико улыбнулся в усы. О, у него был ответ. Очень простой ответ. — Скажу тебе одну умную вещь, но ты только не обижайся… Пошли домой! Спать пора! Я знаю, ты устал от перелётов, а у нас завтра праздник. Отдохни с дороги. Гости придут, веселиться будем. Ты меня не позорь — я про тебя только хорошее рассказывал.       Джокер весело рассмеялся. А Мимино продолжал «инструктировать» друга: — У нас хорошо. Отдохни, развейся, с мыслями соберись, и когда всё кончится, мы ещё раз поговорим. И я скажу тебе, что решил. Ну, всё-всё, пошли, — сказал он, отыскивая в кармане фонарик и подталкивая Джеффа встать со скамейки. — И шашлык будет? — Будет! Лично тебе нажарю, никому не доверю. И вино хорошее будет, всё будет! Пойдем.       Домой возвращались быстро. Погода в который раз не совпала с прогнозом — гроза была уже совсем близко. Ветер выл и мешал идти, а гром гремел, казалось бы, за ближайшей горой.       Когда дошли до деревни, небо вовсю освещалось сверкавшими совсем неподалёку молниями. И едва они переступили за порог как хлынул ливень. — Вернулись? — выглянула мама в прихожую. — Да, успели, — улыбнулся ей Валико, снимая ботинки. — Повезло.

***

      Гроза бушевала до глубокой ночи и не собиралась заканчиваться. Все в доме давно уже спали. Даже Джокер, сбросивший часть давящего на него груза, уже давно дрых без задних ног.       Не спал только Валико, продолжавший размышлять над предложением Цербера. Мысли роились в голове как злобные пчёлы. Но решение он уже принял. Просто искал подвох. Как и его друг.