Евангелие от Блэк (том 1)

 — Что значит «нет шариков»? — возмутилась она. — Это значит «нет шариков». — отозвался Бобби, перекладывая с места на место книги и газетные вырезки. — Бобби, скоро Рождество! Нужно ставить ёлку. А как её ставить, когда наряжать нечем? — я смотрел, как Блэк охватывает праведный гнев. Гнев, направленный на её сэнсэя, выкинувшего все елочные игрушки много лет назад. Я не слушал, как они говорили, — уже на повышенных тонах, — я просто наблюдал, как преображается Блэк, когда с ней начинает спорить Роберт Сингер. — Дин! — я дернулся. Она так громко произнесла моё имя, будто держала в руках мегафон. — Собирайся, мы поедем в город. — Блэк, в этом доме Рождество — не праздник. — отозвался я, сладко потягиваясь в кресле. — Просто кое-кто не умеет его праздновать. — она скрестила руки на груди. Может, она и права. Я бы не отказался посмотреть на Блэк в красном рождественском свитере. Или зеленом. Или синем. — Жду пять минут. — объявила она, направляясь к себе. Пять? Я же не успею!       Через десять минут мы уже сидели в пикапе. Блэк была настроена весьма решительно. Я пытался выровнять дыхание, сбившееся, когда я мчался по гравию к уезжавшей машине. Я опоздал всего на тридцать секунд!       К Рождеству Су-Фолс преображался. Витрины магазинов сияли огоньками гирлянд. Двери были украшены мишурой и венками остролиста.       Но самое главное в Рождестве — омела. Ты имеешь право поцеловать любую девчонку, которая окажется с тобой под омелой. Я приободрился. Сегодня мой день! Совсем скоро в моих объятиях окажется Блэк в своём пушистом белом свитере. А я буду вдыхать аромат арбузной жвачки, который разрывает мне легкие.       Ей понравились ангелочки, лукаво смотревшие с витрины, и мы вошли в магазин под перезвон колокольчиков. Блэк придирчиво рассматривала каждый стеклянный шарик, который попадал в поле её зрения. Я всегда знал, что ходить с женщинами по магазинам — настоящий Ад! — Знаю, что ты думаешь. — сказала она, рассматривая своё отражение в оранжевом шаре. — Неужели? -я слегка улыбнулся. — Хочешь, чтобы мы быстрее ушли. Я угадала? — она поймала мой взгляд. — Угадала. Блэк, почему ты так долго всматриваешься в каждый шар? — Хочу убедиться, что он тот самый. Мы с мамой только так и выбирали. Папа нас торопил. А когда мама. — она на секунду замолчала — пропала,. он твердил, чтобы я не торопилась, выбирая шарик. Он говорил, что нужен тот самый, тот, который выбрала бы Амелия. — она нахмурилась, будто сказала то, чего говорить не следовало, и вернулась к изучению оранжевого шарика.       Ладно, пусть делает так, как привыкла — я не буду отвлекать. Это очень трогательно. Она остается верной традиции спустя столько лет. У меня защемило сердце от нежности, с которой Блэк брала очередной шар и крутила его в руках.       Прошло около часа и мы, наконец-то, вышли из того магазинчика. Блэк светилась от радости. Она пританцовывала. Это было незаметно, но лишь на первый взгляд. Погрузив коробку с шарами на заднее сиденье, мы поехали на «елочный базар» — так это назвала Блэк.       Как и шары, она рассматривала елки. Я уже начал думать, что Амелия учила её не торопиться и с выбором Рождественского дерева. Через минуту мои опасения подтвердились. — Да, мама говорила, что ель выбирать тоже нужно с умом. Она должна быть. — Особенной, я понял. — отозвался я, склонившись, как Блэк. — Можешь не торопиться. — хотя я всей душой надеялся, что выбор ели не затянется, а то у меня уже затекла спина. Через дорогу от елочного базара я увидел женщину, продававшую омелу. Весело прыснул и метнулся к ней. Блэк тщательно изучала каждую иголку на ели и моего отсутствия не заметила. Я купил веточку, усыпанную белыми круглыми ягодками. Они были очень маленькие. Зеленые листочки по форме напоминали миндаль.       Я вернулся как раз в тот момент, когда Блэк выносила вердикт. — Мы возьмем её. — сказала она, указав продавцу на выбранную ель. Она была около двух метров в высоту, пушистая до невозможности. Пушистая, как свитер Блэк. Пушистая, как её каштановые волосы. — Как тебе? — спросила Кас, повернувшись ко мне. — Красивая и дохрена пушистая. — ответил я. Совсем как ты.