Границ не существует

      Фэн Синь знает значение слова «нельзя». Нельзя ублажать тело, нельзя перенасыщать низменным дух, нельзя позволять плохих мыслей. Нельзя, нельзя, нельзя. Можно только стремиться к самосовершенствованию, впитывать знания и закалять телесную оболочку для битв в честь и защиту драгоценнейшего принца Сяньлэ.              Фэн Синь знает все правила наизусть и безукоризненно следует им, задавливая внутри себя любые вопросы, когда противное естество поднимает голову и пытается подать голос.              И занимается в пять раз усерднее, когда слишком долго рассматривает аккуратную родинку под лопаткой Му Цина во время переодевания. Родинку хочется потрогать, погладить кончиком пальца, узнать, вздрогнет ли Му Цин, если он коснётся её.              Фэн Синь поспешно отводит взгляд и заканчивает с собственным одеянием, прикрывая глаза. Все греховные мысли от слишком праздного образа жизни. Нужно больше тренироваться, чтобы разум и тело уставали и не помышляли о запретном.              Тетиву лука Фэн Синь натягивает до поздней ночи, пока совсем не изматывается, но когда он ложится на сандаловую кровать, сон не идёт, а белая спина Му Цина, прямые плечи и кончики мокрых волос, прилипшие к коже прямо возле тёмного пятнышка родинки, всплывают яркой картиной перед глазами, заставляя Фэн Синя уткнуться носом в постель и тихо застонать.              — Это Му Цин виноват, — говорит он себе.              — Это твои желания, а не его, — ехидно отвечает подсознание.              У Му Цина отвратительный характер. Фэн Синь предпочитает не контактировать без надобности, даже не удостаивает словом, если на то нет причины, но с каждым днём он понимает, что попросту избегает Му Цина, а не небрежно и достойно держится в стороне. Но даже это к лучшему, чем пересохшее горло и едва дрогнувшая рука, когда Му Цин разоблачается из одежды в купальне и остаётся полностью обнажённым.              Фэн Синь не смотрит в его сторону, омывая лицо тёплой водой, а перед глазами всё равно спина с выпирающими лопатками, тренированными мышцами, что перекатываются под почти прозрачной кожей, и проклятая родинка, которую всё ещё хочется потрогать.              — Давай я заплету тебя, Му Цин, — предлагает Се Лянь. Его голос звонко бьётся о камни, окружающие источник. На небе безраздельно правит ночью восходящая луна с яркими звёздами, и Фэн Синь, запрокинув голову, предпочитает смотреть на бескрайний небесный простор, чем за собственную спину, где обсыхают Се Лянь и Му Цин.              — Ты не умеешь, — голос Му Цина звучит без едкости, но с едва слышимой насмешкой. Фэн Синь мгновенно оборачивается, чтобы укорить Му Цина в слишком вольных словах, обращённых к Его Высочеству, но замирает с приоткрытым ртом, когда видит, что Се Лянь перебирает пряди волос Му Цина, играется с ними, пропуская меж пальцев, и тихо посмеивается, скручивая их между собой.              А лицо Му Цина, освещённое факелами и светом звёздного неба, кажется ещё более белым, но умиротворённым. Будто бы все дневные тревоги схлынули с него, оставляя место только спокойствию. Фэн Синь впервые видит его таким, и потому цепенеет и наблюдает, словно зачарованный, следя то за медленными движениями рук Се Ляня, то за не дрожащим ни единой эмоцией лицом Му Цина.              — Прекрати, Ваше Высочество, — он находит в себе силы подать голос, смаргивает наваждение и поднимается из воды. — Не в твоём положении заниматься волосами подчинённых.              Наверное, он говорит слишком резко из-за того, что сам сбит с толку. Се Лянь смотрит на него с недоумением, а Му Цин тут же становится угрюмым и самым обыкновенным Му Цином, которого Фэн Синь видит каждый день.              — Не будь таким серьёзным, — Се Лянь мягко улыбается.              Фэн Синь только дёргает уголком губ в недовольстве. Он не может быть не серьёзным, когда тело и душа погрузились в раздрай, а тренировки не помогают, как и многократное повторение правил и перечень того, чего никому из послушников монастыря нельзя.              Фэн Синь не хочет разгневать богов недостойным поведением и помыслами, но непослушный взгляд всё равно обращается к Му Цину. Тот неторопливо одевается, и ткань медленно покрывает его тело слой за слоем. Фэн Синь судорожно сглатывает и едва успевает справиться с лицом, когда Му Цин оборачивается к нему и, приподнимая бровь, мрачно спрашивает:              — Что-то не так?              Ответом его Фэн Синь не удостаивает. Он лишь вздёргивает подбородок и проходит мимо, зная, что голос может подвести. Давать повод для догадок или насмешек Фэн Синь не желает.              Ночь не приносит облегчения, подкидывая во снах всё более развратные и откровенные картины, от которых Фэн Синь, стоит ему распахнуть глаза, проснувшись, мучительно краснеет. Это греховно, неправильно и так быть не должно, но видя Му Цина следующим утром он думает не о том, чтобы одёрнуть его за излишне вольную и ядовитую манеру общения, а о том, как раскидываются его волосы по белым плечам, как румянец заливает щёки, как жаркое дыхание срывается с его губ.              — В последнее время ты ведёшь себя необычно, — говорит Се Лянь тем утром, когда Фэн Синь помогает ему облачиться в одежды.              — Ты ошибаешься, — Фэн Синь слегка хмурится, расправляет складки и склоняется, чтобы зашнуровать обувь.              Се Лянь молчит до тех пор, пока они не заканчивают, но стоит Фэн Синю выпрямиться, как он осторожно и мягко берёт его за локоть.              — Тебе вовсе необязательно следовать тому же пути, который выбрал я, чтобы продолжать служить мне.              Лицо Фэн Синя становится ещё более мрачным и угрюмым. Любому другому он бы сказал, что думает на этот счёт, и прервал глупый разговор, но Се Лянь другое дело. Его Фэн Синь слушает, хотя без одобрения.              — И Му Цину тоже необязательно, — добавляет Се Лянь, завершая слова понимающей улыбкой.              Фэн Синю кажется, что всё внутри него враз заледенело.              — Не понимаю, о чём ты говоришь, — еле ворочающимся языком произносит он. — Нам пора выходить. Некогда тратить время на пустую болтовню.              Се Лянь только едва слышно посмеивается.              Сны продолжают одолевать Фэн Синя, изматывая его ночами красочными откровенными сценами, от которых внутри жарко и тягуче, а на душе гадко и противно. Фэн Синь продолжает с особым рвением тренироваться, держать себя в узде и гнать прочь порочное и ненужное, но делает шаг в бездну раньше, чем успевает это осознать.              Му Цин всегда сражается изо всех сил. Он мастерски обращается с оружием, он гибок и резв, но даже ему иногда приходится получать ранения. Лекарей рядом нет, они глубоко в лесу. Му Цин морщится при каждом движении, пусть ранен и не смертельно, но царапина глубокая и неприятная.              — Помоги ему, Фэн Синь, — говорит Се Лянь. — Я принесу ещё воды, здесь есть ручей.              — Мне не требуется помощь, — возражает Му Цин.              — Рану необходимо промыть, залечить и перевязать, — качает головой Се Лянь. — Не протестуй, Му Цин. У тебя будет время показать выдержку.              Му Цин несколько мгновений сверлит его упрямым взглядом, но всё равно послушно садится и позволяет Фэн Синю зайти за спину и потянуть одежды вниз, обнажая его по пояс. Ткань соскальзывает с плеч легко, но завораживающе. Фэн Синь судорожно сглатывает и призывает себя успокоиться. Такая реакция за рамками. Он не может себе позволить ничего из тех снов, которые мучают и испытывают его на прочность.              Порез от вражеского меча на боку заходит немного назад. Фэн Синь сводит брови к переносице и бормочет:              — Жить будешь.              — Ещё бы, — фыркает Му Цин.              Он вскидывает подбородок, и пряди его волос падают между лопатками. Рядом с родинкой, которая тёмным пятнышком так сильно контрастирует со светлой кожей. Алая кровь тоже контрастирует, и Фэн Синь снова замирает, глядя на белую и прямую спину Му Цина, будто перед ним открылось полотно, на котором можно нарисовать любую картину.              — Чего ты там застрял? — подаёт голос Му Цин, вытягивая из ярких фантазий, что подкидывает предательское воображение. Фэн Синь льёт воду из фляги, вытаскивает снадобье и обрабатывает им порез, а после перевязывает отрезом ткани от собственного рукава. Достаточно для того, чтобы добраться до дворца и отдаться на попечение лекарям. Но когда Му Цин порывается встать, накинув одежду обратно, Фэн Синь делает тот самый шаг в бездну и проваливается в неё в один миг, касаясь волос Му Цина и накручивая несколько прядей на пальцы.              Му Цин вздрагивает, замирает и медленно оборачивается. В его глазах недоумение пополам с осознанием. И почему-то Фэн Синю кажется, что он поймёт даже без слов, но всё равно, почти не разжимая губ, спрашивает:              — Можно?              Их взгляды пересекаются. Му Цин кажется ещё более бледным, но Фэн Синю видится чуть заметный румянец на его щеках, когда он медленно кивает и опускает голову так низко, что волосы спадают вперёд, закрывая лицо от чужого взора.              Фэн Синь, не скрываясь, шумно выдыхает и медленно кладёт ладонь между лопаток, чувствуя горячую кожу и чужое прерывистое дыхание. Он скользит немного вниз и наконец касается родинки кончиком пальца, обводит её по кругу и ощущает, как мелко вздрагивает Му Цин. Его кожа покрывается мурашками, и Фэн Синь только ещё раз успевает коснуться пятнышка перед тем, как кусты начинают шуршать, и на поляну возвращается Се Лянь с наполненными водой флягами.              Быстро одёрнув руку, Фэн Синь стремительно отодвигается и краем глаза улавливает, как торопливо натягивает одежду Му Цин. Он видит его лицо толику мгновения, но успевает заметить теперь уже точно пылающие щеки перед тем, как Му Цин спешно отворачивается.              — Всё в порядке? — Се Лянь чувствует повисшую в воздухе неловкость, поэтому замирает и внимательно оглядывает их.              — Да, — говорит Му Цин.              — Нам нужно возвращаться, — вторит ему Фэн Синь. И проходя мимо Му Цина, он невольно косится в его сторону и едва не спотыкается о свою же ногу, улавливая, как краешки рта Му Цина приподнимаются — только на миг, но этого достаточно, чтобы сердце забилось чаще, грозя выпрыгнуть наружу.              Такой улыбки у Му Цина Фэн Синь не видел никогда. Но обязательно хочет посмотреть ещё раз.