Часть 1
27 января 2020 г., 22:43
Фэн Синь понимал, что заглядывается. Но ничего не мог с этим поделать.
Му Цин красивый. Фэн Синь знал это, принимал болезненно, как занозу на языке, лезвие под кожей. Он знал это, знал глубоко в душе, и все же до сих пор позволял этому лучшим образом задевать его.
Волосы Му Цина, темно серебристые, были обычно собраны в царственный, без особых излишеств, хвост у основания головы, так, что ни одна прядь не выбивалась из него. Они идеально ложились на его спину, прямые и почти всегда блестящие. Он укладывал свои волосы так на протяжении сотен лет, так долго, сколько Фэн Синь только мог помнить.
Сегодня было иначе.
Волосы Му Цина были по-прежнему связаны, но в высокий хвост, на самой макушке, такой, что покачивался при ходьбе. Сегодня они были кудрявыми, свет в них отражался серебряными бликами, когда он поворачивал головой, заставляя хвост рассекать воздух направо и налево.
Фэн Синь постарался представить, как Му Цин проводит руками по волосам, высоко собирает их, проверяя в зеркале, насколько идеально ровно они лежат. Хмурился ли он, укладывая их, или улыбался? Почему решил изменить внешность после стольких лет?
Му Цин красивый, всегда таким был. Фэн Синь ненавидел его за это, а затем наблюдал, как его чувства выходят из-под контроля, осознавая, что Му Цин не просто придурок, которому досталось красивое тело. Он был до смешного умен, невероятно трудолюбив, а его волосы выглядели такими мягкими —
— Эй? Ты на что смотришь?
Фэн Синь вздохнул. Его… привязанность с каждым днем становилась более и более заметна. К счастью, это было, наверняка, один единственный раз. Правда?
***
Нет. Му Цин был придурком (даже если, скорее всего, не осознавал, что делает). Снова и снова, было дело в волосах или нет, он все равно оставался придурком. К несчастью для Фэн Синя, на этот раз из-за волос. На голове Му Цина, будто обхватывая ее, были две переплетающиеся косички, сходившиеся на затылке, чтобы встретиться с остальными волосами, распущенными и ниспадающими по его спине. Косички были скреплены сзади красивой заколкой, украшенной белым жемчугом. (Фэн Синь помнил стиль таких заколок восьмисотлетней давности). Увидев Му Цина с такой прической, он едва вздрогнул от накатывающей ностальгии и благоговения. Фэн Синь чуть не споткнулся о собственные ноги. — Привет. — Привет, — коротко сказал Му Цин, — Пора идти? Фэн Синь кивнул и они быстро спустились вниз, приземлившись у Храма Водных Каштанов. Му Цин постучал в дверь и она открылась через несколько секунд. — Спасибо, что пришли, — просиял Се Лянь. Мог ли Му Цин пытаться превзойти его? Или пытаться удивить Се Ляня своей прической? Фэн Синь не думал, что Му Цин пошел бы на что-то такое, особенно учитывая злого Непревзойденного демона, но что это еще могло быть? После того, как они поговорили, и Му Цин с Фэн Синем собирались возвращаться на Небеса, Фэн Синь отскочил, когда к нему приблизился Се Лянь. — У Му Цина хорошие волосы, да? — Ох, да, полагаю, — Фэн Синь притворился, что пристально смотрит на него. — Ты провел половину встречи, стараясь не смотреть на него, — Се Лянь приподнял брови. — Только половину, — слабо ответил Фэн Синь. — Вторую половину ты не смог не смотреть, — усмехнулся Се Лянь. Фэн Синь быстро поднял брови, но Се Лянь пихнул его в плечо, — Не волнуйся, он не заметил. Ты должен ему рассказать. — Не говори глупостей. — Идиоты, — сказал Се Лянь. Если бы это был кто-то, кроме него, Фэн Синя бы это задело, но Се Лянь был Се Лянем и вынужден был веками дружить с ним и Му Цином, — Он не будет злиться. — Ты недооцениваешь его гнев. — Ты недооцениваешь его, — мягко сказал Се Лянь. Фэн Синь вздохнул. — Увидимся, Се Лянь. Дай знать, если нужно будет надрать демоническую задницу. После вознесения, звонкий смех Се Ляня все еще звучал в ушах, и Фэн Синь прикрыл глаза. Может, Се Лянь был и прав, может, ему и правда стоило дать этому шанс? — Му Цин? — Мм? — Просто, эм… хотел сказать — — У меня есть еще дела, — отрезал Му Цин. Этот! Пытаешься сделать ему комплимент, а он все еще ведет себя как мудак! — У тебя красивые волосы, — крикнул Фэн Синь, разворачиваясь и спускаясь вниз к своему дворцу, совершенно не замечая румянца, разгорающегося на шее Му Цина.***
Каким-то образом, следующий день был хуже. Волосы Му Цина были собраны в элегантную прическу, несколько прядей обрамляли его лицо, обнажая острый подбородок. Фэн Синь хотел пройтись поцелуями по его шее, запустить руки в серебристые волосы, оттянув их вниз. Еще больше смущало то, что он хотел быть тем, кто будет расчесывать волосы Му Цина, чувствовать, что они такие же мягкие и гладкие, какими кажутся, оставлять поцелуи на его макушке, руками проводя по прядям. На нем, должно быть, какое-то заклятие. Он совсем не мог благоразумно мыслить. Да, он безнадежно ослеплен (и взбешен одновременно) Му Цином, но в этом было что-то еще. Что-то иное поднималось в его груди, кружило его голову, что-то, умоляющее быть свободным и известным. Это было ужасным, возбуждающим, слишком частым в его снах и недостающим, когда он бодрствовал. Они были друзьями теперь, в каком-то роде. Это было нелегко, шатко устроено, и достаточно совсем немного надавить, чтобы все разрушить. Фэн Синь хотел, чтобы все это рухнуло. — Он симпатичный, да? — фыркнул Пэй Мин. Фэн Синь не понимал, как оказался рядом с Богом Войны, и оставаться с ним не хотел, особенно когда Пэй Мин так смотрел на Му Цина. — Оставь его в покое. — У тебя было восемьсот лет, чтобы сделать свой шаг, — сказал Пэй Мин, — Дай другим попробовать. — Заткнись. Пэй Мин посмотрел на него, недолго потрясенный, но затем снова рассмеялся. — Тебе действительно следует сделать первый шаг, пока ты пользуешься его вниманием. — Я не привлекаю его. — Он смотрел на нас последние минут пять. И не думаю, что он сильно мной увлечен, к сожалению. Фэн Синь резко повернул голову, но увидел только затылок Му Цина. И сзади его волосы были еще прекраснее, закрученные спиралью косы соединялись вместе, превращаясь во что-то беспорядочное и аккуратное одновременно, сильно похожее на самого Му Цина. — Если ты настолько предсказуемый, то понятно, почему ты не заметил, что он смотрит. Как, черт возьми, ты можешь оставаться таким тупицей после восьми сотен лет? Фэн Синь вздохнул. Если уж Пэй Мин называет его тупицей, то он точно делает что-то не так. — Что ты имеешь в виду? — Подожди, — сказал Пэй Мин, — И затем поверни голову, мягко. Быстро, но мягко, и тогда поймаешь его. Попробуй. Это было глупо. Фэн Синь вздохнул и повернул голову в сторону затылка Му Цина, вот только теперь там было его лицо, и оно медленно приобретало прелестный оттенок розового. Ох. И может, Пэй Мин не был полон дерьма, как он полагал. Фэн Синь улыбнулся Му Цину, про себя крича от того, как тот от стыда отворачивается, становясь совершенно красным. Интересно. Фэн Синь поворачивается обратно к Пэй Мину с настолько безумно яркими глазами, что мужчина вынужден на шаг отступить. — Расскажи мне все, что знаешь.***
Сегодня. Сегодня Фэн Синь сделает свой шаг. Ну, или он так думал, пока не встретил Му Цина, волосы которого были распущенны, от чего запнулся и упал аккурат лицом вниз. — Как ты можешь быть настолько тупым? — Му Цин вздохнул, присев рядом с Фэн Синем и положив руки на его спину, помогая сесть. «Упал к твоим ногам, хех», — подумал Фэн Синь. — Что? — Ничего, ой, — сказал Фэн Синь, опираясь на Му Цина (было это достаточно бесстыдно, но Пэй Мин наставлял касаться так много, сколько возможно), — У меня болит голова. — Конечно она болит. Как ты смог вообще упасть? Мы на ровной поверхности. — Засмотрелся на твои глаза, — сказал Фэн Синь. Ух. Это ли имел в виду Пэй Мин? Головой он приложился достаточно, чтобы все забыть. — Ты в порядке? — Му Цин приложил руку к чужому лбу, — Тебе нужен доктор? Фэн Синь не хотел признавать, но от прикосновения Му Цина ему мгновенно стало легче. — Просто останься. — Ты как ребенок. Я тебя куда сильнее прикладывал. И это было правдой. Му Цин имел поистине неудачную привычку бросать Фэн Синя на твердую поверхность и привлекательно нависать над ним. Отвлекало это ужасно (но не настолько ужасно, чтобы Фэн Синь не мог встать и стереть это самодовольное выражение с чужого лица). — У тебя красивые волосы. Пэй Мин сказал, что людям нравится, когда их называют милыми, красивыми и другими похожими бесстыдными вещами, от которых Фэн Синь закрывал уши. Му Цин одной рукой откинул волосы назад (ощущалось это стрелой, посланной в сердце Фэн Синя). — Ох. Они сегодня в беспорядке. — Они каждый день хороши, — сказал Фэн Синь, чувствуя, как к щекам приливает жар. Му Цин тоже покраснел (и как только у него получалось оставаться красивым, когда он краснел?), что придало ему уверенности, — Ты каждый день красивый. — Тебе правда надо к доктору. — Нет, что? — Фэн Синь раздраженно прикрыл глаза. Что с ним такое-то? — Я стараюсь сделать тебе комплимент! — Почему? Кто тебя на это надоумил? — Неужели так трудно поверить, что я сам хочу сделать тебе комплимент? — Да? Ты же меня ненавидишь! Что? Фэн Синь замер на месте. — Я не ненавижу тебя. — Ты… нет? Се Лянь оказался прав. Пэй Мин оказался прав. Фэн Синь же сраный идиот. — Ну, нет? Ты выводишь меня из себя, но я тебя не ненавижу. Не ненавижу уже столетиями. — Ты бьешь меня каждый день! — Ты засранец! — Фэн Синь, какого хрена? — пробормотал Му Цин. — Может, ты и засранец, и подавленный придурок, который никогда не говорит то, что думает, но ты умный, храбрый и буквально один из добрейших людей, что я знаю! В прошлом я был жестоким, но мне казалось, мы через это прошли, — Фэн Синь вздохнул, глядя в сторону, — Я правда, правда тебя не ненавижу. На самом деле, все совсем наоборот. Му Цин, который в это время становился все краснее и краснее, сейчас и вовсе стал винного цвета. — Почему ты раньше не сказал? — Я думал, ты знаешь! — Как я мог знать? — Ну, неважно, — вздохнул Фэн Синь. — Подожди, стой, — сказал Му Цин, кусая губы. Фэн Синь хотел провести пальцем по его губам, чтобы тот его прикусил, хотел сам кусать губы Му Цина, — Когда… Ты говоришь, что я тебе нравлюсь… — Разве не очевидно? — сказал Фэн Синь, пытаясь отстраниться с пылающими щеками. Но Му Цин не позволил ему, крепко прижав сильными руками к груди. Фэн Синю нравилось это куда больше, чем он хотел себе признать, но если Му Цин не ответит на его чувства — — Я тоже. — Что? — Ты тоже мне нравишься! Идиот! — Сам идиот, — машинально ответил Фэн Синь. Но затем, — Погоди, что? Я тебе тоже нравлюсь? — Только не надо быть таким самоуверенным из-за этого, — сказал Му Цин, но Фэн Синь с трудом мог его услышать из-за оглушительного рева в груди. Было ли это на самом деле? Если это сон, Фэн Синь собственноручно вырвет себе мозг, не в состоянии выдержать такой жестокости. — Эй, — нежно позвал Му Цин, — Фэн Синь? Ты в порядке? — Это правда? — Да, — его голос был мягче, чем Фэн Синь когда-либо слышал, или надеялся услышать. Гнев, закипающий огненными вспышками, начал медленно угасать, разгораясь все жарче и тлея, — Да, это правда. Фэн Синь улыбнулся, глядя на мужчину перед ним. Мягкая, подрагивающая улыбка Му Цина, встречная его собственной, согревала и успокаивала. — Я могу тебя поцеловать? Му Цин опустил голову и закрыл глаза. Фэн Синь наконец-то протянул руку и провел по серебристым волосам, которые оказались мягче, чем он только мог представить, целуя Му Цина с любовью, скопившейся за восемь сотен лет.
