останься

ты — хроническая болезнь, и у меня рецидив

мир изменяется. мы узнаем частички друг друга в марте девятнадцатого, хотя знакомы так давно, что можно было хотя бы раз погулять, но нам было нельзя, а сейчас мы оба свободны (или заняты друг другом?), и всё меняется, однако позволь рассказать по-порядку. мы узнаём частички друг друга, цепляясь за подводные камни, к которым давно никого не пускали — это всё просто дружба, я смеюсь у тебя на плече в коридорах, я почти не знаю, каково это — к тебе прикасаться, и я в общем-то в порядке, ведь мне необязательно всё это знать, ты не можешь стать кем-то большим, чем уже есть (и всё хорошо, ведь зачем хоть кому-то менять мир и уж тем более самих себя?) но весна заканчивается, мы решаемся встретиться где-то вне этих белых стен и таких же халатов, это первый день лета, и я абсолютно не имею понятия, чем это всё обернётся, что со мной станется, станем ли кем-то мы. только вот, кажется, ты знаешь. хотя может и нет, просто ты тот, кто ты есть, просто для тебя подобное входит в рамки, просто это комфорт, и я не хочу задавать вопросы, и без того видно, как чувства искрятся под слоями (наконец-то) правильной кожи. это первый день лета, жара где-то плюс тридцать, в кинозале работает кондиционер, ты кормишь меня печеньем с собственных рук, я оборачиваюсь, чтобы что-то сказать, я лишь хочу говорить, едва ли можно что-то ещё, но ты на меня не смотришь, тебя что-то очень сильно смешит на экране, лицо освещается синим, жёлтым и красным, твои скулы бледнеют, а бутоны на губах расцветают, и я впервые ловлю себя на мысли о том, как же сильно хочется с тобой целоваться, и я испуганно вздрагиваю, от тебя отворачиваясь, и ты спрашиваешь, всё ли у меня хорошо, а я больше не знаю. я больше не знаю себя. и вот тогда всё меняется. наше общение начинает трещать по швам, старые темы пропадают, заменяясь на новые, мы говорим почти каждый день до поздней ночи под отблесками луны, а я отрицаю возникновение каждого вопроса в своей голове, потому что катастрофически не хочу тебя потерять, но ты не теряешься. ты подходишь всё ближе. и вот к концу месяца мы оба испуганно замираем, оказываясь чересчур слишком близко, почти целуя друг друга, однако кто мы такие, чтобы шутками не заполнить пространство, позволяя им нас отдалять? я тоже так думаю (нет, Боже, я знаю). а потом наступает июль, когда ты берёшь меня за руку. когда наши пальцы почти переплетаются, пока планета не подсказывает, что ещё слишком рано. что нужно быть осторожнее. что у нас впереди больше времени и возможностей, чем нам кажется. (и где-то в середине этого месяца я спрашиваю, как же ты поступаешь, если хочешь поцеловать друга, и ты отвечаешь, что не будешь меня отталкивать, если вдруг я попытаюсь, но я не могу, а ты вот срываешься, когда август только-только отбирает свои права, и мне впервые не страшно оставаться с парнем наедине в одиноко пустой квартире, пока его руки едва ли касаются меня под футболкой, и всё из-за того, что в какой-то момент я просто сказала «нет».) «'нет' значит 'нет', хорошо?» т а к н е б ы в а е т.

~

это мы в сентябре. прячемся в коридорах, иногда всё же сталкиваясь, баллотируя в попытках не целоваться, находясь в нескольких миллиметрах друг от друга, и всё это смех, я вообще думаю, что почти несуществующие 'мы' сломаны, а потом я рассказываю одну из самых страшных тайн своей жизни, но это тебя не отталкивает, лишь наоборот приближает, и мы целуемся в другой моей катастрофически многолюдной квартире, и я думаю, что никогда счастливее не была, и это вот больно — признаваться в подобном тебе (спасибо хоть не смеёшься). это октябрь, и пули выскальзывают из моих нервно трясущихся рук, всё равно задевая солнечное сплетение, и я думаю, что к нам приближается чёртов конец, но ты улыбаешься, принимая моё предложение, и это ноябрь, когда мы впервые спим под одним одеялом. (и вот тогда становится совсем худо, ведь чувств моих — хоть отбавляй, чувств твоих — непроглядный туман, в которым ты сам-то блуждаешь, что можно вообще сказать обо мне?)

~

это декабрь, и мы видимся несколько раз в месяц, позволяя задыхаться друг другу от ласкающих рук, и этого всего очень много, но этого же и не хватает, и я не знаю, я правда не знаю, как с чувствами этими справляться, когда ты так смотришь; я серьёзно пытаюсь, хотя я вряд ли протяну без тебя хоть минуту, просто не уходи, только не покидай. («я не хочу от тебя отдаляться».) тебе и не нужно. я здесь, чтобы принимать тебя настоящего.

~

это январь, и я обесточена болью в костях своего тела и ужаснейшим расписанием; твои волосы длиннее, чем кто-либо из нас когда-то хотел, но я влюбляюсь ещё сильнее, ты смеёшься всё звонче, переставая отбирать у меня одеяло, прижимаешь всё ближе, и хочется плакать, вот только слёз давно нет. хотя их и не будет. мне они не нужны. есть дела поважнее, чем измученно умирать у себя на кровати с шести вечера до двух часов ночи. есть дела поважнее, чем распутывать жуткие нити судьбы — просто не позволяй мне забыть, как всё началось. не позволяй мне покидать тебя — я ведь буду жалеть об этом всю оставшуюся глупую жизнь, только… …только прислушайся к своему сердцу, не к своей голове. оставь разум в покое. я не собираюсь тебя обижать. всё хорошо. я никуда не уйду. у нас впереди ещё несколько бесконечных месяцев совместных ночей, я обещаю. (я, Боже, клянусь.) просто поверь мне.