Часть 1
Все это началось, когда Загитовой исполнялось пятнадцать. Отработав на катке в свой день рождения немного больше положенного, девочка осталась одна в раздевалке. Фигуристка расчесывала волосы и думала о том, что на выходные поедет домой, в Ижевск. Как вдруг дверь открылась и в помещение резко вскочила Женя, будто боявшаяся вдруг передумать. Немного нахмурившись, именинница продолжала смотреть на гостью любопытным взглядом через зеркало. - Эм, - немного замялась старшая, но продолжила, - все никак не могла тебя найти. С днем рождения? Алина повернулась, легко кинула деревянную расческу на скамейку рядом с сумкой, слегка смущенно поблагодарила подругу, залившись румянцем. Вообще-то, она подумала, что Медведева забыла, но та в очередной раз ее удивила. Открыв нежно-розовый подарочный пакет, Загитова увидела распечатанную совместную фотографию и карманное зеркальце, которое легко помещалось в карман. - Открой его, - попросила Евгения, все еще нервничая. Девочка подчинилась. Прямо на отражающей поверхности обеих половинок ярко-красной помадой было аккуратно выведено: Будешь моей девушкой? Алина, все еще продолжая смущенно улыбаться, кивнула и обняла девушку.
Где-то тут была. Потеряла, не нашла. Алина оборачивается, опускает руки. После делает пару шагов и качалку. Вскидывает руки вверх, обращаясь к небу в немом крике. Звала! Все звала…- Пойдем на колесо обозрения! – Загитова взяла Женю крепче за руку и побежала вперед. Желтый рюкзак спал с плеч на локти, сандалии скользили по гравию, а светло-розовая юбка-солнце и белая футболка с логотипом Дисней стали все в пыли. Медведева устало улыбнулась, но позволила утянуть себя к аттракциону. Приговаривая, что это точно будет последний, и что завтра вообще-то открытые прокаты, Женя откинула мешающие волосы за спину и села в кабину. Ничто не помешает им наслаждаться их первыми отношениями. Ни тренировки, ни недовольные зрители, ни медали. Ни-че-го!
Подсечки для набора скорости, тяжелое поднятие ноги в Шарлотту. В свете дня, я закрашу черным… Тройной лутц с поднятыми над головой руками. Зеркала. Выезд в ласточку, затем разворот и Алина уже едет лицом вперед, поочередно меняя ноги. Твиззлы, крюки и выкрюки, петли и тройки сменяют друг друга один за другим, показывая скоротечность событий и мнений. Все равно в них нет меня. Затем ловкий переход в кораблик, а после и бауэрр. Так я буду верить, что жива. Музыка и хореография сливаются в единое целое. Алина шепчет слова вслух, но ее никто не слышит. Пусть это не так.Тик-так. Часы напоминают, что Женя опаздывает. Загитова слегка нервничает и отсылает девушке сообщение. “Прости, я на тренировке. Не могу уйти. Может завтра?” Девочка молчит, раздумывая над ответом. “Надо поговорить с Этери, - думает она, - нельзя так много работать с травмой”. “Аля, ты обиделась? Ответь, пожалуйста”. Вслед приходит смайлик сердечко. Алина улыбается, отвечает, что все нормально, и уходит из торгового центра.
Опускается на колени, бессильно ударяя кулаками лед. Стрелки где-то спят. Словно мим, аккуратно, изящно упирается одной рукой в переднюю, а другой – в правую, стены невидимой коробки. Не идут и не стоят. Загитова медленно наклоняет голову вслед за правой рукой. Затем резко упирается ладонями чуть позади себя и отъезжает назад, заваливаясь на ягодицы. Их нет! После Алина подтягивает ноги к груди и обнимает колени, утыкается носом в них, прячет лицо. Циферблат пустой. Некуда идти. Алина выдерживает паузу, а после ставит руку назад. Вставая на зубцы, поднимает тело ото льда, выгибаясь, очерчивает свободной рукой круг над собой. Загитова переворачивается через правое плечо, садиться на корточки, но тут же встает. Поворачивается боком и едет назад, левым коньком рисуя на льду дугу. Одна рука при этом на поясе, а вторая опущена. Девушка задорно улыбается, изображая Китри, красную балерину. К новой пустоте лети. А нас… Не спасти. Снова припев. Несколько подсечек и прыжок в либелу. Вращение переходит в качалку, фигуристка касается пальцами льда. Затем захватывает ногу и поднимается в кольцо. Спустя семь оборотов отпускает и ставит ее, выполняя вращение на двух ногах. После Алина выезжает, выбрасывая руку параллельно поверхности. Разгоняется и делает спираль в ласточке. А потом следует дорожка. Элементы четырех программ сплетаются воедино. Черный лебедь, Шопен, танец Китри и Анна Каренина объединяются в одну фигуристку, то и дело, сверкая гранями каждой из них. Шаги, повороты, спирали и твиззлы. Точки будущего, настоящего и прошлого сходятся, образовывая одну линию повествования. Алина берегла силы именно для этой части. Воспоминания мелькают в памяти одно за другим. Олимпиада. Роковая фраза, сказанная Женей после гала-концерта. Мысли об уходе из спорта. Чемпионат Мира. Уход Медведевой. И, наконец, полное игнорирование Загитовой на этом шоу. Мурашки бегут по коже, ногти случайно царапают белоснежное плечо, слез вот-вот вырвутся из глаз. В конце девушка просто едет назад на двух ногах, откидывает темные волосы, с которых упала резинка, смотрит назад. И снова пускается в бег, стремительно уносясь от злых мыслей к новым и чистым. Алина выполняет хореографию медленнее, но рвано, позволяя себе немного отдохнуть. Фигуристка исполняет дорожку из программы, которую представит нескоро, когда будет готова уйти на сто процентов. А пока демонстрирует просто отрывок. Пронзительный голос солистки заставляет выкладываться на двести процентов, иногда закрывать глаза, полностью уходя в музыку, ныряя в нее, утопая и бесследно исчезая. Загитова бы рада просто раствориться, повернуть время вспять и никогда не знакомиться с Женей, что так круто перевернула ее эмоциональную сторону жизни за пределами катка. Но в жизни не бывает все так просто. Поэтому девушка выплескивает свои юношеские чувства в этой программе, даже не намекая, а говоря прямым текстом, что ей больно и тяжело. На последних словах припева фигуристка делает оборота вокруг себя в циркуле и встает на ноги. Чуть не упав, Загитова переставляет ногу назад на зубец. А руки подносит к груди, вытаскивая оттуда последние остатки души и протягивает зрителю. Тяжело дышит.***
После шоу в коробке с подарками Алина неожиданно обнаруживает маленькое зеркало. Без оправы, с несколько острыми краями, будто его специально вырезали из большого напольного. На нем размашистым почерком, красной помадой было выведено "прости".
