Твои губы с оттенком крови (на вкус как родные)

В первый раз Чуя думает, что это совпадение. Он возвращается с факультета психологии, когда понимает, что перед кафетерием собралась толпа людей. Он протискивается в толпу, чтобы точно понять, что, черт возьми, происходит, а затем резко останавливается. Там… там лежит тело. Рыжеволосый мужчина в зеленой куртке и джинсах лежит на земле в луже крови. На шее у него следы от веревки, а в животе — нож. Глаза мужчины закрыты, но Чуя прекрасно представляет себе его янтарные глаза. Тачихара Мичизу, один из сотрудников бара, в котором работал Чуя, Портовая мафия. Он студент второго курса в университете. Был, напоминает себе Чуя. Он был студентом второго курса. Чуя внезапно чувствует тошноту, когда видит бледное тело своего бывшего коллеги. Он, дрожа, падает на колени. Кто-то еще протискивается сквозь толпу позади них и обнимает Чую за плечи, возвращая его к реальности. Это Дазай. Другой мужчина мягко помогает Чуе подняться и обхватывает его руками за талию. Чуя поворачивается, чтобы посмотреть на высокого человека. Он замечает, что карие глаза Дазая темнее обычного, когда он смотрит на тело Тачихары, и на его лице странное удовлетворённое выражение. Чуя вспоминает, как Дазай ревниво смотрел на то, как близки были Тачихара и Чуя, и как он угрожал убить другого рыжего, если тот еще раз посмеет снова взглянуть на Чую. Чуя машинально отметает эту мысль. Дазай может быть безумным собственником, но он никогда не зайдет так далеко, чтобы убить кого-то, верно? Верно. Он успокаивает его, позволяя ему положить голову на плечо Чуи.

***

— Ты слышал? — Хигучи шепчет ему позже вечером, когда они оба делают напитки бок о бок. В баре сегодня необычайно тихо, поскольку все его сотрудники оплакивают потерю Тачихары. Даже Мори, у которого стальное сердце, сказал несколько слов в честь молодого человека.  — Что? — шепчет в ответ Чуя, встряхивая напиток и добавляя лимон. — Полиция подтвердила, что это было убийство. И сегодня утром никого не впустили, так что это должен был быть кто-то в кампусе, — шипит Хигучи, и ее попытка шептать не влияет никак на уменьшение ее реальной громкости. Стоявший перед ними постоянный посетитель, мужчина в темных очках и с бритой головой, должно быть, слышал их разговор. Как только слова зазвучали в голове Чуи, он остановился. Кто-то в кампусе убил Тачихару? Но зачем? Не было мотива. Тачихара не был богатым или сильным. Это мог быть враг Портовой Мафии, но они заключили мир и с Агентством, и с Гильдией — двумя соседними барами дальше по улице. — Но кто мог убить Тачихару? — выражает свое смятение Чуя. Хигучи колеблется. Она оглядывается по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли кто, а потом наклоняется и шепчет: — Дазаю-сан никогда не нравились ваши отношения с Тачихарой-куном. — Между мной и Тачихарой-куном не было никаких отношений, — отвечает Чуя. — Всякий за милю мог бы сказать, что Тачихара-кун влюблен в тебя. Возможно, Дазай-сан… — Дазай не имел к этому никакого отношения, — твердо произносит Чуя. — Может быть, с головой этого ублюдка и не все в порядке, но он не убийца. Хигучи оставляет эту тему, но Чуя не может не вспомнить выражение лица Дазая, когда он увидел тело Тачихары. Он не может быть таким, верно?

***

После этого инцидента весь университет был на взводе. Шепотки о возможном серийном убийце путешествуют по кампусу. Охранники начинают патрулировать территорию. По-видимому, полиция зашла в тупик в своем расследовании, поскольку никто не может найти никакого возможного мотива для убийства Тачихары. Использованная веревка была выброшена в мусорное ведро неподалеку, но на ней не было никаких отпечатков пальцев или чего-либо, что связывало бы ее с убийцей. Сам Чуя был допрошен полицией, как коллега Тачихары и «объект его симпатии», как они выразились. В последующие недели Чуя стал пристально наблюдать за Дазаем, но ничего особенного в нем не изменилось. Он также был допрошен полицией по подозрению в ревности, но Дазай быстро заверяет их, что ничего подобного нет, что он был другом Тачихары на самом деле. Дазай так тщательно очаровывает офицера, что в конце концов он уходит с его номером. — Хорошо иметь связи в полиции, — защищается Дазай, когда Чуя спрашивает, почему он сохранил номер. Со временем люди начинают успокаиваться и жить своей жизнью, как и большинство им подобных. Конечно, именно тогда и происходит второй инцидент. Именно Ацуши обнаруживает тело перед зданием философского факультета, и он, конечно же, немедленно впадает в панику и звонит своему парню Акутагаве, который вызванивает Дазаю и полиции. К тому времени, когда Чуя слышит об этом и добирается до туда, район оцеплен желтой лентой. Однако лента не мешает ему видеть труп Федора Достоевского, лежащего на земле, с колотым ранением в животе, как у Тачихары. По словам полиции, нет никаких сомнений, что это тот же убийца, так как был использован тот же тип ножа. Вот тогда-то и начинаются слухи о Дазае. Дазай, как известно, одержим Чуей, и тот факт, что оба убийства (и это был один и тот же убийца, что, по-видимому, было подтверждено вскрытием) людей, которые были влюблены в Чую или ранее встречались с ним, не мог быть простым совпадением. Полиция допрашивает и его, и Дазая. Он задавал такие вопросы, как: «Ваш партнер когда-нибудь проявлял себя психически неуравновешенным?» или же «А он когда-нибудь говорил, что хочет причинить тебе боль?». Он отрицательно отвечает на протяжении всего допроса, нет, Дазай никогда не причинял ему вреда, нет, он не был психически неуравновешенным. В конце концов они отпускают его, но не Дазая. И сомнение медленно начинает накапливаться в голове Чуи. Дазая выпускают на следующий день, и он весь улыбается, рассказывая о том, как он успешно соблазнил каждую женщину-офицера в полиции и даже некоторых мужчин. Он должен заметить недружелюбные взгляды, которые получает от многих студентов и однокурсников, но, похоже, его это не волнует, как обычно. — Ты считаешь, что убийца — я, Чиби? — спрашивает Дазай, когда они едят вместе в квартире Чуи (которая честно стала их квартирой в какой-то момент из-за того, что Дазай часто остается здесь вместо общего общежития вместе с Ацуши). — Конечно нет, ублюдок. Ты сумасшедший во многих смыслах, но не настолько, — говорит Чуя, наматывая спагетти на вилку. Он пытается заставить себя поверить в это. Дазай наклоняется и целует его, все время ухмыляясь.

***

Это третий инцидент, который действительно приносит хаос. Чуя сам находит тело, прямо напротив того места, где он любит сидеть и писать свои стихи. И это действительно уплотняет дело, не так ли, потому что только Дазай и Чуя знают об этом месте, только Дазай знает, что Чуя найдет тело здесь. Это Доппо Куникида, друг его и Дазая. Они любили встречаться в кафе и общаться из-за своей любви к писательству. Однажды Куникида даже пригласил его на свидание, но Чуя отказался, так как в то время он встречался с Дазаем. Но Дазай никак не мог знать об этом. Чуя даже не удосужился рассказать ему об этом. Чуя звонит в полицию, чувствуя, как ледяное чувство сжимает его сердце. К тому времени, как приехала полиция, новость распространилась по всему кампусу. После того, как они забирают тело Куникиды, люди боятся приближаться к Чуе в страхе, что они станут следующей жертвой убийцы. Дазай снова попадает в руки полиции. Нет никаких улик, указывающих на то, что он убийца, но полиция говорит Чуе, что если он даст показания против Дазая, они могут посадить его пожизненно. Чуя думает о Дазае, о том, как он постоянно дразнит Чую о его росте и о том, как он раздражает. Он думает о теплых руках, обнимающих его и успокаивающих, когда ему снятся кошмары. Он отказывается, потому что Дазай может быть или не быть психопатом-серийным убийцей, но Чуя любит его слишком сильно. Дазай освобожден, и в течение нескольких месяцев весь кампус избегает их, не желая приближаться к предполагаемому убийце и его парню. После этого никаких убийств не происходит, и все стихает. Люди забывают об убийствах, и полиция закрывает дела, не найдя виновного. Все возвращается на круги своя. Дазай и Чуя тоже двинулись дальше. Они снимают квартиру рядом с кампусом на последний год обучения, и если у Дазая иногда появляется опасный завистливый взгляд, когда он видит, что другие люди подходят слишком близко к Чуе, он игнорирует это. В конце концов, убийства прекратились, и лучше оставить прошлое в прошлом. Они вместе готовят ужин в своей новой квартире, и Чуя не может не чувствовать глубокого счастья в своей груди. Он никогда не хочет забывать былое.

***

Несколько месяцев тому назад. Чуя наблюдает за Тачихарой, когда тот идет на свое первое занятие за день. Он намеренно делает вид, что столкнулся с этим человеком. — Эй, уйди с доро… ох, Ч-Чуя-сан! Я не заметил тебя! — заикается Тачихара, а его лицо становится красным. Чуя тепло улыбается ему. — Думаю, это я должен извиняться за то, что столкнулся с тобой, — смеясь, проговаривает Чуя. — Ты идешь на занятия? — Да, — отвечает Тачихара, слабо улыбаясь. — Хотя, я немного рановато пришел, так что я бы не возражал поговорить с тобой некоторое время, если ты… если ты этого хочешь. Чуя снова смеется. — Я бы с удовольствием, Тачихара-кун, — сказав это, он засовывает носовой платок в рот молодого человека и, прежде чем тот успевает отреагировать, обматывает его шею и начинает душить. Вскоре его дыхание останавливается. Он вонзает нож в живот противнику, чувствуя мстительное удовольствие, когда кровь начинает сочиться из его тела. — Красный тебе очень идет, Тачихара-кун, — говорит Чуя, уходя и проверяя, нет ли крови на его одежде.

***

Федора легко одолеть, учитывая, насколько хрупок и слаб его организм. Чуя несколько секунд лениво наблюдает за его бесчувственным телом, потом засовывает ему в рот носовой платок и наносит удар. Это будет медленная смерть для него, как только он проснется. Он истечет кровью, медленно, но верно. Это достойная смерть для него, человека, который всегда был так одержим справедливостью и наказанием. Он получил заслуженное наказание за самое страшное преступление: за попытку прийти к Чуе и к человеку, которого любил. Чуя наблюдает, как алая лужа увеличивается, а затем уходит, не потрудившись оглянуться.

***

Он почти жалеет, когда убивает Куникиду-куна. Этот человек действительно был хорошим человеком и хорошим другом. Чуя искренне наслаждался, проводя с ним время. Вот почему он старался ускорить смерть Куникиды, вместо того чтобы продлевать страдания. — Извини, Куникида-кун, — шепчет он трупу мужчины. — Мне действительно нравилось проводить с тобой время. Жаль, что ты пытался встать между мной и Дазаем. Он чувствует прилив счастья, думая о Дазае. Дазай, который, вероятно, ждет его дома, чтобы вместе приготовить ужин, Дазай, который принимает его кошмары и странные причуды и понимает его, Дазай, который не моргнул, когда Чуя рассказал ему обо всех людях, которых он убил, о его жажде крови. Дазай, который был таким же собственником Чуи, как и Чуя — его. Чуя улыбается, думая о своем возлюбленном, и идет домой.