Солнце

      1953 год. Война между Южной и Северной Кореей почти закончилась — подождать ещё немного времени — и не нужно будет боятся адских звуков винтовок, бомб, плача невинных граждан, которым чудом удаётся проживать в этом кошмаре, забравшем всё: от дома, до родных людей. Вместе с войсками КНА¹, вторым врагом народа был зимний голод. Люди питались чем угодно, дабы прокормить себя. Многие попадали в плен и терпели пытки кнутами и сходили с ума. Солдаты из Сеула ставили невинных южнокорейских беженцев на колени и расстреливали, обвиняя тех в предательстве народа (после подписания какой-то проклятой бумажки за мешок риса). И им было всё равно, женщина это или ребёнок, был дан приказ: «Расстрелять!» А против закона пусть только попробует кто-то пойти — его тут же убьют.       Но, благо, уже лето — двадцать первое июля. Со Чанбин, старший командир первого отряда, пятой роты, возвращается в Инчхон, спокойный городок, усеянный красивой растительностью, недалеко от Сеула — около двухсот километров. На него смотрят граждане, приветствуя с улыбками и счастливыми глазами. Герой!       Самое главное для военного — увидеть своего любимого человека, ради которого он не падал духом, не лишался рассудка в трудные минуты и самое главное — жил. Жил, ради кофейных глаз, веснушек, подаренных солнцем, и улыбки (такой родной и любимой).       Знакомые стены и окна виднеются мужчине. «Когда-то я здесь дурачился и корчил тебе рожицы, Ёнбок, но сейчас я уже не ребёнок» — думал Чанбин. Потресканные ступеньки вызывают улыбку на таких же губах. Бин собирается с мыслями, силой и духом, поднимается по той же лестнице к двери, стучит и слышит шаги. — Кто? — тихий голос слышится Чанбином за дверью. — Я Со Чанбин, военный командир, приехал к Ли Ёнбоку. — дверь медленно открывает какой-то юноша, по лицу — подросток. Мужчина снимает военную кепку, кивая в знак приветствия и уважения. — Могу ли я зайти? — Да, но только тихо, — говорит тот и, заметив вопросительный взгляд старшего, указывает на комнату. — Ёнбок спит, но я его могу разбудить. — Не нужно, пусть высыпается. — Можно вопрос? — Со кивает. — А вы друг Ёнбока? — Да, а что? — с интересом кивает брюнет, осматривая каждый уголок дома: мебель, зеркала, обои настенные, картины — всё это никак не изменилось во время чанбинова отсутствия. — Нет, просто… — этот ребёнок отводит взгляд в сторону комнаты Ёнбока, тихо, даже незаметно вздыхает. — Хён мне часто рассказывал про Вас и ваше совместное детство. — Правда? — Да.       В течение получаса, а может и двух, военный и дитя делились историями из жизни, моментами во время разгара войны, когда был почти уничтожен Сеул, когда всё тело получало большую дозу адреналина в венах, когда Пусан почти захватили войска КНА.       На старых часах, возможно, они со времён конца девятнадцатого века, стрелки циферблата указывали на полшестого вечера. На стены падают оранжевые лучи тёплого солнца. Слышится скрип пола. Лёгкое шарканье босыми ногами и «Сынмин, почему не разбудил меня?». — Прости, тут пришёл к тебе военный. — Кто он? Зачем его впустил? — эти родные очертания лица, смоляные волосы, поблёскивающие под светом солнечных лучей, но… Почему глаза Ёнбока пустые? Что случилось? Чанбин толком понять не может, или не хочет. — Со Чанбин. Он вернулся к тебе с войны. — отвечает тот. Ёнбок поворачивается в сторону источника голоса, военный поднимается со стула, подходя к младшему, чтобы обнять. Худые бледные ладони тянутся к лицу, чтобы почувствовать кожу человека — желание верить в реальность появляется. Подушечки пальцев покалывает щетина, вызвавшая тихий смешок. Грустная улыбка вместе со слезами в пустых глазах. — Ёнбок, прости, что тогда внезапно ушёл на войну, прости, что оставил тебя. — Помнишь, когда ты мне подарил семя яблони, ты сказал, что, если я тебя не разлюблю в течение этой войны, то я должен буду посадить его во дворе дома? — говорит юноша, а Со молчит — Уже появился первый росток… — на лице грустная улыбка. А Чанбин вытирает слезу младшего, слыша искреннее признание Ли. — Но… Я больше не могу видеть твоих глаз, не могу видеть этот яркий мир, не могу больше смотреть на восход и закат, как раньше…       После этого, Чанбин всё понял.Понял, что ничего не вечно: ни молодость, ни закат, ни рассвет, ни прошлое, ни способность вечно видеть прекрасные краски жизни.       Но любовь останется с ним навсегда. И Ёнбок будет его любить даже тогда, когда Со снова призывают на операцию, с которой, к сожалению, он не возвращается.       «Каждый день, когда солнце поднимается высоко на небо, я говорю себе: «Скоро всё закончится, а когда опускается за горизонт, понимаю, что мы не можем быть уверены — появится ли оно снова?»