Киноляпы

Увидел в метро ехидное предупреждение для блогеров: «Посты виртуальные, а сроки-то реальные». Я предлагаю более прямо и определённо: «Не пизди, и не судим будешь».

***

Чонгук устало откидывается на спинку кресла, потирая покрасневшие глаза: на этот раз монтаж идёт более туго, чем обычно, но оно того определённо стоит. Телефон разрывается от сообщений: и всем-то он нужен, и все-то его хотят, причём сию же секундно и супер срочно. Пофигистичный взгляд устремляется на злосчастный сотовый: два сообщения от Сохи, три от менеджера, одно — от мамы. И если первые пять могут подождать, то одно то, последнее — никак. Ма: Я надеюсь, что ты не тратишь на монтаж больше трёх часов в день. В противном случае я самолично отведу тебя к окулисту и подберу тебе самые уродские очки Чон усмехается, отбрасывая телефон куда-то в сторону, перед этим напечатав короткое: «Конечно нет, мам» — хотя они оба знают, что это не так. Назойливая Сохи тем временем буквально забрасывает его WhatsApp смайликами, сердечками и прочей лабудой, а также крайне настойчивыми просьбами ответить. Если честно, Чонгук и сам не понимает, нахрена вообще начал встречаться с кем-то вроде неё. Чон одним махом опустошает стакан с водой, стоящий под рукой, и устремляет свой замученный взгляд в сторону наполовину смонтированного видео. У него есть ещё несколько часов перед тем, как менеджер накинется на него с воплями, что они не выполняют условия рекламодателей, и заставит выкладывать сырой материал, главное, чтоб с рекламой. Длинные пальцы остервенело сжимают мышку: это будет весёлая ночь, полная киноляпов в Рататуе и ненавязчивого продакт-плейсмента. Если честно, Чонгук упустил тот момент, когда его безобидное увлечение привлекло столько народу, а хобби и природная внимательность превратились в работу. Конечно, теперь он снимает не только ради удовольствия, и не тогда, когда ему захочется, а стабильно по два ролика в неделю, чтобы не растерять аудиторию, которая может уйти так же легко, как и пришла, но ему платят. Хорошо так платят и рекламодатели, и сам YouTube, так что он не жалуется. Прошло три-два часа, а может, и все пять — кто знает? Но видеоролик на двадцать минут уже загружен на канал и посверкивает броским названием «Рататуй|Все нелогичности и ляпы», а сам Чон может спокойно выдохнуть и отправиться спать. На телефон снова приходят какие-то сообщения, но вымотанный парень не удосуживается даже поднять голову — подождёт. Глаза обессилено закрываются, и Чонгук погружается в долгий и беспокойный сон, где злобный менеджер лупит его контрактом и требует снимать по пять роликов в день.

***

Помимо Чонгука есть ещё и такие блогеры, как Тэхён. Они не получают рекламных контрактов пачками, имеют копейки с YouTube и снимают как раз-таки ради удовольствия и тогда, когда они хотят. Безусловно, такие как Тэхён могут стать такими, как Чонгук, но перед этим им придётся изрядно вывернуться, чтобы набрать постоянный костяк аудитории. Кто-то снимает вайны, кто-то — летсплеи, но всех их объединяет одно: желание получить какое-никакое признание и укрепиться на платформе. Правда, так считает Чонгук, а вот самого Тэхёна интересует творчество и самовыражение. «До первого рекламного предложения» — сказал бы Чон, знай он о существовании такого парня, как Ким Тэхён. Но он не имеет о нём и малейшего представления, во всяком случае, пока. Хотя Тэ знает, кто такой Чон Чонгук. Киноляпы, мультоляпы, ляпы в сериалах и даже нативная реклама — нет ничего, по чему Гук не прошёлся бы танком из критики и иронии. И Ким осведомлён об этом, так как он снимает обзоры грехов на чужие обзоры грехов. — Эта фраза абсолютно бессмысленна, — скептично замечает парень в своём новом ролике. — Оу, правда? — изображает удивление Тэ. — И ты серьёзно засчитал это за ляп? Что ж, вероятно, именно так выглядит творческий кризис и полное отсутствие идей. — Если это Франция, то почему название ресторана написано на английском? — продолжает проезжаться по мультфильму Чон. — Серьёзно, этот парень начинает меня утомлять, — вздыхает Ким, возводя глаза к потолку. — Конечно, ведь в Корее все рестораны названы исключительно на корейском, а в Лондоне — на английском, и тот факт, что, когда я был в Англии, насчитал на улицах минимум пять кафешек «Prêt De Manger» — просто игра моего воспалённого воображения. Подводя итог, могу сказать, что мистер Чон Чонгук настолько заколебался выискивать реально стоящие ляпы и нелогичности, что теперь пихает в них буквально всё, что видит на экране, лишь бы растянуть хронометраж. Не поэтому ли у остальных обзорщиков видео дай Бог по семь-десять минут, ибо они не пытаются притягивать за уши то, чего нет? С другой стороны, реклама выглядела очень даже неплохо, и шла около минуты, так что все фанаточки могут выдохнуть, ведь ваш кумир точно не останется голодным. Тэхён заканчивает запись и принимается за монтаж. Для него это не является обузой, нет — монотонную рутину он воспринимает как часть своего хобби. Вероятно поэтому времени и сил на редактуру у него уходит вдвое меньше, чем у того же Чона, хотя откуда, впрочем, ему об этом знать? — Привет, Чимин-а, — Тэ уже разделался с обзором на чонгуковский недавний обзор, и теперь, набрав номер лучшего друга, мерно постукивает пальцами по краю стола. — Да? — раздаётся сонный голос на том конце провода. — Да ладно! Три часа дня — а ты всё ещё в кровати? — Прости, вчера всю ночь не спал. Ну, ты знаешь, Юнги… — Да, Чимин-и, я знаю, Юнги, — вздыхает Тэхён, безумно жалея о том, что он случился именно с его другом. Мин Юнги двадцать пять, он — наследник какой-то крупной компании (Ким не вдавался в подробности, знает только, что она как-то связана с грузоперевозками и большими деньгами) и, по совместительству, сахарный папочка Пака. Казалось бы — и что в этом плохого? Обе стороны получают то, что хотят: секс и деньги соответственно, имеют регулярную возможность переспать с человеком, который потом не будет выносить мозг отношениями и прочей галиматьёй. Вот только Тэхён знает, что Чимин вот уже как год из двух, что они спят вместе, имеет безумный краш на своего «папочку», которому боится об этом рассказать. «Он вычеркнет меня из своей жизни, Тэ, ты не понимаешь» — плакал Пак на плече у утешающе гладящего по волосам друга. «Он с самого начала сказал, что ему не нужны отношения!» И Ким бы правда хотел помочь, но он не имеет ни малейшего представления о том, как это сделать. Не идти же ему промывать мозги самому Мину? Нет, попробовать, конечно, можно, но Тэ решает оставить этот вариант на самый крайний случай. — Я хотел прогуляться сегодня, составишь мне компанию? — Что насчёт какого-нибудь ресторанчика на Хондэ? — Любой каприз за ваши деньги, — смеётся Тэ, на лету надевая обувь и пытаясь зашнуровать кроссовки, параллельно прижимая телефон к плечу. — Хватит изображать бедного студента, — Чимин смеётся вместе с Тэхёном, заставляя того улыбнуться. — Ты вообще видел цены на Хондэ? — притворно возмущается Тэ. — Мне придётся продать органы своего дедушки, чтобы оплатить там один салатик. — … Или завести себе сахарного папочку. Ладно, я плачу, собирайся давай. — Уже леч… Аааааа! — в трубке раздался непонятный грохот вкупе с криком младшего. — Тэ? Всё в порядке? — обеспокоено уточняет Пак, начиная паниковать после ощутимой заминки друга. — Эээ, да, споткнулся о шнурки, — растерянно чешет голову Ким. — Тю, напугал. Ладно, через час в «Serendipity», не опаздывай. — Кто бы гово… — но Чимин уже сбросил звонок.

***

Чонгук собирается на свидание с Сохи без всякого настроения: голова гудит от бессонной ночки, мысли скачут в разные стороны, но Сохи сказала, что хочет гулять. Переться в парк настроения не было, да и девушкам вроде неё там делать откровенно нечего, поэтому условились на ресторан. Чон накидывает первую попавшуюся толстовку, зашнуровывает на ногах недавно валявшиеся на полу конверсы, и, мельком оглядев своё отражение в огромном зеркале посреди прихожей, отмечает не менее огромные синяки под глазами. Бывает, обычно он отсыпается днём. — Зай, ну ты где? — надоедливая Хан дорвалась до телефона, и теперь бомбит его звонками и сообщениями. — Уже выхожу. Буду через полчаса. — Почему так долго? — начала хныкать в динамик Сохи. — Заткнись и радуйся, что я не остался досыпать дома! — срывается Чонгук, тут же мысленно хлопая себя по лбу и отмечая, что плохое настроение — не повод отыгрываться на других людях. Даже на таких, как Сохи. — Эм… Ладно, ну ты это, прости, что ли? Я не хотел, вчера просто сидел за монтажём допоздна. — Ох, да, я видела новый ролик, он просто бомба, как и всегда! — Хан старается говорить это нарочито ярко, отчего Чонгук кривится и закатывает глаза. Они оба прекрасно знают, что Сохи не смотрит его видео вообще. — Ладно, жди меня, я скоро буду, — Чон сбрасывает звонок и поправляет маску. В прошлый раз, когда они с Сохи выбрались на Хондэ, это закончилось тем, что вокруг их столика образовалась кучка подписчиков, которые требовали с сотню селфи, обворожительную улыбку каждому, автограф на груди и, кажется, его душу — причём всё это одновременно. Тогда менеджеру пришлось изрядно попотеть, чтобы волна из воплей «Он совсем не ценит своих зрителей» улеглась, а обозлённый десяток человек, с которыми он отказался фотографироваться, так как перед ними было ещё штук тридцать, угомонился. Сейчас Чонгук не хочет наступать на одни и те же грабли, а потому делает всё возможное, чтобы его личность оставалась инкогнито в общественных местах. «Serendipity» — его любимое заведение, так как в нём предусмотрены скрытые от чужих глаз столики, следовательно, проблем с внезапным нашествием подписчиков быть не должно. Если честно, Чон никогда не считал себя селебрити такого уровня, чтобы ему не давали прохода в реальной жизни или, прости Господи, звездой. Если честно, он сильно недооценивал влияние медиа и социальных сетей, но когда его начали фоткать исподтишка и у него обзавёлся личный менеджер, ему не оставалось ничего другого, как свыкнуться с мыслью, что он больше не пустое место в глазах общественности. Подходя к месту, где его ждёт Сохи, он цепляется взглядом за двух симпатичных парней, сидящих на веранде и обсуждающих… Чон не хочет этого делать, потому что мама учила, что подслушивать нехорошо, но внезапно пробудившийся интерес и против воли навострившиеся уши делают всё за него: брюнет с интересной внешностью и чудаковатой квадратной улыбкой рассказывает блондину с пухлыми губами и милым пушистым свитером о съёмке, монтаже, и о том, что у него уже двадцать тысяч подписчиков на YouTube. Чон невесело хмыкает, проходя к записывающей тридцатую сторис Сохи, садится рядом и утыкается взглядом в меню, хотя и так прекрасно знает, что возьмёт. Чонгук лично считает себя старой бабкой, потому что постоянно берёт одно и то же и ходит в одни и те же заведения соответственно. — Зай, почему мы не можем сходить в менее закрытое место? Я имею в виду… Сидеть в отдельных кабинках, чтобы просто поесть, это как-то… Чон окидывает девушку тяжёлым взглядом и молча нажимает на кнопку вызова официанта. Усталость и некая задолбанность жизнью резко накатывают на Гука неудержимой волной, а сам он роняет голову на руки и бормочет «Как обычно» подошедшему парню с блокнотом. — Пожалуйста, давай просто поедим, молча, — просит он, и даже это выходит как-то жалобно, с надрывом, что ли? И не то чтобы он ждёт понимания от Сохи — глупо ждать этого от человека, с которым у вас взаимовыгодные отношения, и в общении с которым нет ни капли теплоты, а тем более — любви. … Но Сохи понимает. Обед проходит в гробовом молчании, прерываемом лишь стуком палочек о тарелку и отголосками разговоров с веранды.

- - -

* — Jessi «Who Dat B» («Кто эта С») —> Песня из названия