Испытание романтикой

— Я люблю тебя, Мин Джи. Я думал, что ненавижу, но лишь обманывал себя и своё сердце. Я не могу жить без тебя. Ты сможешь меня простить? Алек закатывает глаза, наблюдая, как две тёмных макушки склонились над экраном смартфона. — Мне ещё долго тебя ждать, Иззи? Но его сестра слишком сильно увлечена происходящим на экране, поэтому даже не слышит вопроса. — Я не могу, — раздаётся из динамиков плаксивый девичий голос, и Изабель вместе с Магнусом задерживают дыхание. — Я больше не люблю тебя, у меня есть другой, — продолжает тоненький голос, и двое друзей одновременно всхлипывают. — Да вы совсем помешались со своими сериалами. — Терпение у Алека закончилось ещё пять минут назад, поэтому сейчас он просто выдирает злополучный корейский (ну а кто бы сомневался) смартфон из рук Магнуса и демонстративно отключает его. — Отдай, Алек, — вопит его сестра, пока Магнус прожигает его взглядом. — Мы должны ехать, Иззи. Я стою тут уже десять минут, пока вы сопли на кулак вместе со своими китайцами наматываете. — Они корейцы. Удивительная синхронность этих двоих просто поражает, и Алек против воли улыбается, но тут же возвращает себе суровое выражение лица. — Да мне без разницы. Лови. Телефон подбрасывается высоко в воздух, и пока Магнус пытается поймать чудо корейской инженерной мысли, Алек решительно тянет Изабель к автомобилю, чтобы уехать домой. Уже отъезжая, Алек видит обиженное лицо Магнуса, который придирчиво осматривает свой смартфон в поисках повреждений, и не может удержаться от колкости. — Твой айдол как-то уж очень сильно переживает за свой телефон. — Тебе какое дело, Алек? Мы никому не мешаем, но вам с Джейсом и товарищами по команде просто мёдом намазано возле нас. Мы же не приходим на ваши матчи и не кидаем в вас бутылки. Да мы даже не обзываем вас, хотя надо бы. — Я бы посмотрел на того, кто посмеет сказать футболисту Мустангов что-то оскорбительное. — Вот именно. В этом спорте всё держится на силе. — Это традиции, Иззи. — Это глупости. Мне не нравится, когда Магнуса обзывают. Он мой друг. Если традиции делают человеку больно, их надо исправлять. — Давай не будем спорить. Не хватало ещё родителей посвящать в наши споры. Кстати, завтра будет игра, и ты просто обязана прийти. Отказы не принимаются. Оба твоих брата играют в футбол, а ты ни на одной игре не была. — Я была на всех играх, — возражает ему Изабель. — Когда была в группе поддержки, да. А как только ушла оттуда, то сразу прекратила. — Ну скажи своей девушке спасибо за это. Лидия сделала всё возможное, чтобы исключить меня оттуда, а ты ничего ей не сказал. — Иззи, я не вмешиваюсь в разборки девушек. — Тогда не жди от меня, что я буду наблюдать за вашими мужскими разборками, — резко бросает Изабель, перед тем, как вылезти из машины и громко хлопнуть дверью. Алек тяжело вздыхает и ставит машину в гараж, зная, что в той ситуации с Лидией поступил неправильно, послушав Джейса. Изабель до сих пор не простила его за предательство. А потом ещё и Магнус поселился по соседству. Эти двое спелись на почве нарядов, косметики, танцев, музыки, сериалов, да на почве всего. Магнус за две недели узнал о его сестре больше, чем они с Джейсом за семнадцать лет. И это злило. Постоянно. Ожидаемо. Изабель заперлась в своей комнате и не собирается выходить оттуда до ужина. Джейс убежал на свидание с очередной девушкой, Макс с отцом в другом городе, приедут только завтра к игре. Мама на работе. Лидия ясно дала понять, что у неё сегодня девичник. Хотя последнее как раз не вызывает никаких эмоций, кроме облегчения. Играть в отношения становится всё труднее, особенно, если принять во внимание, что с каждым днём Лидия превращается в ещё большую стерву. Алек тяжело вздыхает и принимается за домашние задания. Тренер ясно дал понять, что не потерпит неуспевающих в своей команде. Если бы учёба давалась ему так же легко как Магнусу. Вон, кстати, и он в окне напротив блаженно потягивается на стуле. Везёт же кому-то. Алек пренебрежительно фыркает и снова пытается погрузиться в выяснение совершенно ненужных подробностей поведения одноатомного газа при адиабатическом сжатии. Что это вообще должно означать? И как сосредоточиться, если в окне напротив Магнус решает устроить целое представление для своего единственного зрителя. Алек только и успевает дрожащей рукой выключить свет, чтобы погрузить комнату в темноту и не выдать своего присутствия, когда Магнус начинает танцевать. Кто бы мог подумать, что главный любимчик учителей умеет так двигаться и обладает такой грацией и гибкостью? Один танец сменяется другим, а в ушах у Алека звучит музыка, ритм которой задаёт бешено бьющееся сердце. Неудивительно, что Иззи втюрилась в Магнуса, он бы и сам мог влюбиться по уши. Ушат холодной воды выливается на горячую голову, и Алек резко опускает жалюзи. О чём он только думает. Не хватало устроить битву с собственной сестрой за сердце красавчика напротив. Красавчика? Хлопок входной двери вырывает из наваждения, а громкий голос матери разгоняет любые сомнения, и Алек спускается в столовую, где уже сидит насупленная Изабель, вынужденная в сотый раз выслушивать сетования матери по поводу её ухода из чирлидерш. — Хватит, мама. Что сделано, то сделано, — вмешивается Алек, но Иззи не нужна его помощь. — Не лезь, — коротко бросает она ему, и Алек качает головой: ну сколько можно обижаться. — Если бы ты не была такой гордой, то могла бы попросить Лидию вернуть тебя, она согласится. Я могу попросить её, — снова пытается Алек, но две пары карих глаз буквально прожигают в нём дыру. — Лайтвуды никогда не будут унижаться перед какой-то там Бранвелл, — в голосе матери слышны стальные нотки, и Изабель даёт ей пять, полностью поддерживая. — Вас не разберёшь. То ты хочешь, чтобы она вернулась, то — нет. — Я не хотела, чтобы она уходила, чтобы уступала. Но просить твою белобрысую стерву я Иззи не позволю. Когда ты уже с ней расстанешься? Она совершенно невыносима. — А можно мы не будем обсуждать мою личную жизнь? — Конечно, можно. Берёшь пакет с мусором и идёшь его выбрасывать. И мы с Изабель гарантируем полное игнорирование темы твоего неудачного выбора вплоть до завтрашнего утра. — Это эксплуатация, мама. Почему всегда я? — Потому что ты продолжаешь встречаться с девушкой, которая выперла твою сестру из группы поддержки. Вперёд, Алек. Тебе вообще грех жаловаться. У Бейнов только один сын, и Магнусу приходится это делать постоянно. — Так может ему в кайф? — А может тебе нужно брать с него пример? Золото, а не ребёнок. — Особенно, когда подводит глаза. — У него это так ровно получается, что я готова записать макияж к нему в достоинства. — Может, и мне начать? — Начни с учёбы, Алек. Сегодня мне звонил твой тренер с милым напоминанием о том, что я никудышная мать и вырастила сына, у которого проблемы с учёбой, и дочь, у которой проблемы с дисциплиной. Ах да, Макс по его мнению, вообще полный ноль в спорте. — Макс — гений, зачем ему спорт? — недоумевает Алек, и Мариза пожимает плечами. — Это я и сказала твоему тренеру недоумку. — Только не говори, что ты так его назвала. — Я сдержалась, но если этот напыщенный индюк ещё хоть слово мне скажет в таком тоне, я нажалуюсь на него. — А почему сейчас не нажалуешься? — Потому что он полностью прав насчёт тебя, Алек. Твои оценки просто ужасны. Завтра — последняя игра, на которую он тебя допускает. Если не повысишь свой балл, футбола тебе не видать. А теперь выноси мусор. Чёрный объёмный пакет оттягивает руку, и Алек в отвратительном настроении выходит на улицу, натыкаясь на соседа, который замер с телефоном в одной руке и мешком мусора в другой. Алек приглядывается и сразу же понимает причину столь нелепой позы. В ушах наушники, взгляд неотрывно следит за всем, что творится на экране, нижняя губа закушена — Магнус снова смотрит дораму. Алек практически задевает его плечом, но всё бесполезно. Мусор отправляется в контейнер, жаль, что от злости на идеального ребёнка так просто не избавится. Лёгкий толчок, и Магнус вскрикивает, а потом что-то бурчит. — Разборчивее, Магнус. Не все вокруг тебя обязаны знать китайский. — У тебя и с английским не очень хорошо получается, Лайтвуд. — А как же извечное: это корейский? — А толку? В твоей голове всё равно ничего не задерживается. — Ну это ты у нас самый умный. — Хорошо, что ты это признаёшь, — фыркает Магнус и вставляет наушники в уши. — Мы не договорили! — Алек выдёргивает провод, и с радостью отмечает, что сумел вывести Магнуса из себя. — У тебя крыша поехала, Лайтвуд? Или тебя хорошенько приложили на поле? Ты что творишь? Тебе вообще значение термина "частная собственность" знакомо? — Это всего лишь телефон, Бейн. Интересно, а почему ты так злишься? Алек быстро выхватывает телефон из рук опешившего Магнуса и застывает столбом: на экране огромного смартфона двое парней целуются взасос. — Алек, пожалуйста, — Магнус произносит это почти шёпотом, и Алек взрывается: его сестра крутится вокруг этого Бейна, а он всё это время морочил ей голову. — А Иззи ты когда собирался это сказать? — Иззи? — переспрашивает Магнус, пытаясь уловить логику. — Но она с самого начала была в курсе моей ориентации. Я ещё не говорил родителям, поэтому не мог бы ты отдать мой телефон, пока мы всех не переполошили? — Так вот почему ты стоишь здесь, — приходит к очевидному выводу Алек и изучающе проходится взглядом по фигуре Магнуса. — Ссышь признаться родителям, что их единственный сын не по девочкам? — Не только по девочкам, — отвечает Магнус, опуская голову, и Алек присвистывает. — Да, Магнус, а ты умеешь удивить. Ну зато теперь всё становится на свои места. Настроение Алека резво ползёт вверх, пока Магнус начинает закипать. — И что это сразу встало на свои места? — Ну вот это всё. — Алек взмахивает рукой. — Макияж, учёба, одежда, сопливые мелодрамки, мы оба знаем, кто их смотрит, танцы. — Откуда ты знаешь про танцы? — Просто ты используешь свои мозги не по предназначению. Если бы ты меньше решал задачки, а больше думал, мог бы и догадаться, что при открытых окнах ты как на ладони. — Ты подглядывал за мной? — Магнус не скрывает своего отвращения. — Сделай рожу попроще, Бейн. Говорю же, окна нужно занавешивать, если хочешь сохранить свой секрет. — Я учту, — Магнус возвращается к своему отстранённому тону и протягивает руку. — Верни мне телефон, пожалуйста. Но чувствовать свою власть чертовски приятно, поэтому Алек угрожающе усмехается. — Сначала тебе придётся кое-что для меня сделать. — Что? — Выкини мусор, а потом я верну тебе твой телефон. Магнус коротко кивает и чуть ли не вприпрыжку бежит к контейнеру, а потом возвращается к Алеку. — Забирай, — улыбается Алек и поднимает руку вверх. — Ты издеваешься? — Так он тебе нужен или нет? — Я тебе не собачка, чтобы прыгать за костью. Ты обещал вернуть, просто отдай. — Такой глупый. Ты не в том положении, чтобы приказывать. — Хорошо. Магнус делает шаг навстречу и со всей дури кулаком бьёт прямо по животу, заставляя согнуться пополам. Он буквально выдирает свой телефон из длинных пальцев и убегает, оставляя Алека осевшим на землю. — Бро, что случилось? Кто тебя уделал? — Джейс появляется на дорожке и тут же подбегает к своему брату, но его удивлению нет предела, когда сидящий на земле Алек начинает трястись от смеха. — Чёртов паршивец! — Алек утирает слёзы: смеяться после удара в живот — худшее, что можно придумать. — Кто бы мог подумать? Ох, и проучу я тебя, Магнус. — Так это был Бейн? Он, что, решил опробовать на тебе китайские штучки? — Он индонезиец, Джейс. — Да мне без разницы. Когда пойдём разбираться? — Сегодня ночью. Ты мне помогаешь. — Давно пора было. Встать сможешь? — Смогу. Маме ни слова, Иззи тоже. Это только моё с ним дело. Алек сидит в комнате, наблюдая за окнами своего соседа, которые занавешены плотными шторами. Но ровно в одиннадцать вечера свет гаснет, и через пять минут в комнату Алека заходит Джейс, одетый во всё чёрное. — Ты чего вырядился, как ниндзя? — Мы идём мстить, нужно, чтобы нас не заметили. — Тут везде фонари, Джейс. Лучшего способа оповестить всех соседей, что мы преступники, трудно придумать. Твоя задача просто постоять на стрёме, пока я залезу к Магнусу. Пожалуйста, не создавай лишнего шума и ничего больше не делай. Ты можешь его напугать. А я не хочу, чтобы он перебудил весь дом своим криком. — Что помешает ему закричать, если он увидит тебя? — Это только моё с ним дело, — повторяет Алек, и Джейс понятливо кивает головой. — Главное, не бей по лицу, — добавляет он. — Я вообще не собираюсь его трогать, Джейс, тем более, бить. — Но он ударил тебя. — Потому что я перегнул палку. Одно дело пошутить или пригрозить, и совсем другое физический вред. Джейс, обещай мне сейчас же, что ни ты, ни любой другой из нашей команды не будет его трогать. — Ладно-ладно, бро. Ты чего так разволновался. Не тронет никто твоего Бейна. Пошли. Как думаешь, он уже заснул? — Надеюсь, что нет, иначе моя выходка будет совсем криповой. Когда Алек карабкается по лестнице, чтобы забраться на высокое дерево, его идея кажется не совсем удачной. Когда под ним начинают обламываться сухие ветки, его месть кажется не такой уж и важной. Но когда после отчаянного прыжка, он повисает на узком подоконнике, потому что один паршивец закрыл окно, весь план летит в тартарары, и крики Джейса внизу совсем не помогают. Алек начинает медленно подтягиваться, когда рама быстро поднимается, и в окно просовывается лохматая макушка. — Алек? — каким-то странным голосом произносит Магнус, и Алек не может удержаться от колкости. — Санта Клаус, блин. Ты мне поможешь, или хочешь завтра объяснять полиции, что у тебя под окнами делает мой труп? — Ты не умрёшь, если упадёшь со второго этажа, — задумчиво рассуждает Магнус. — Максимум, сломаешь руку или ногу. Если мне повезёт, то и то, и другое. — Хорошо, — соглашается Алек, — проверим твою теорию. Магнус едва успевает поймать его за руку, когда одна ладонь соскальзывает с подоконника. — Ты что творишь? — шипит на него Магнус, пока Джейс внизу тоже пытается понять, что происходит. Почему Алек сначала решил спрыгнуть вниз, а сейчас вообще улыбается Магнусу, который уже по пояс высунулся из окна и отчаянно пытается затянуть Алека наверх, периодически осыпая голову последнего проклятиями. — Давай, детка, я не хочу умирать, — издевается Алек и возмущённо охает, когда сильные руки вздёргивают его вверх, только вот сам Магнус валится назад в комнату, так и не отпустив шиворот чужой футболки, поэтому спустя мгновение Алек с удобством устраивается на горячем подтянутом теле. — Магнус, у тебя всё в порядке? — раздаётся внизу голос отца, и Магнус потерянно глядит на Алека. — Успокойся, — Алек склоняется ниже. — Я тебя не трону, просто ответь им, что споткнулся. — Всё в порядке, папа. Я просто споткнулся, — кричит Магнус, загипнотизированный огромными глазами напротив. — Спокойной ночи. — Хороший мальчик. — Я тебе не собака, — приходит в себя Магнус. — Слезь с меня, Лайтвуд. — Не хочу, мне удобно. А тебе разве нет? Но Магнус оставляет этот вопрос без ответа, упираясь обеими руками в грудь Алека в попытке оттолкнуть. — Да ладно тебе, я пошутил, — Алек поднимается и подаёт руку, за которую Магнус берётся с большим опасением. — Я сюда пришёл не за тем, чтобы полежать на тебе, а для того, чтобы оговорить условия нашей сделки. — Сделки? — Подтяни меня по паре предметов, а я тебя не выдам родителям и в школе. — Это не сделка, это шантаж. — Вот потому что ты такой принципиальный, у тебя почти нет друзей. — А зачем нужны друзья, которые требуют от тебя изменить своим убеждениям? — Чёрт, Бейн. Я сюда не для дискуссий пришёл. Ты поможешь или нет? — Нет. — Почему? — теряется Алек. — Попроси ты меня о помощи, как положено, я бы не отказал, но ты проник ко мне в дом и пытаешься меня шантажировать, поэтому иди лесом, Лайтвуд. Родителям можешь рассказать прямо сейчас. Не стыдно быть бисексуалом, стыдно шантажировать этим других. Ты такой принципиальный, Бейн, — передразнивает Алека Магнус. — Я-то, может, и принципиальный, а ты мудак. — Блять, ты сам нарвался, — звереет Алек, понимая, что Магнус абсолютно прав. Но выдавать Магнуса родителям не хочется, поэтому Алек решается на мелкую месть. — Лишим тебя твоих любимых мыльных опер, — усмехается он и хватает смартфон с тумбочки. — Отдай, — набрасывается на него Магнус, но в этот раз Алек готов. Он легко уворачивается от Магнуса, но запинается о школьную сумку и летит вниз. Острый угол кровати остаётся лишь размазанным пятном в памяти, потому что Магнус крепко прижимает его к себе, и в его красивых глазах столько тревоги, что Алеку становится страшно. — Всё в порядке, детка, — вылетает у Алека, а потом длинные пальцы поднимаются к маленькому шраму на виске, успокаивающе поглаживая его. — Всё хорошо. Прости. — Ничего не в порядке, — отвечает ему Магнус, и тревога растворяется в злости. — Уходи, ты добился, чего хотел. Алек переводит взгляд и матерится: большой экран смартфона покрыт сетью трещин, а в середине даже отсутствует маленький кусочек стекла. — Я починю его, Магнус. — Просто уходи. Но Алек никогда так легко не сдаётся. Он нагибается и протягивает руку к многострадальному телефону, а потом чувствует приятное покалывание в подушечках пальцев. — Магнус, — зовёт Алек, но тот стоит возле окна, пытаясь знаками объяснить направление и пункт назначения, куда Джейсу стоит направиться. Любопытство перевешивает страх, и Алек дотрагивается до обжигающе горячего смартфона. Инстинкты пытаются отдёрнуть руку, но она намертво приклеилась к разбитому экрану. Поднять телефон тоже не удаётся, он весит не меньше тонны. Но совсем страшно становится, когда ладонь начинает проваливаться внутрь демонического устройства. — Магнус! — отчаянный крик, наконец, привлекает внимание Магнуса, он оборачивается и застывает. Рука Алека уже по локоть исчезла в телефоне, а сам он пытается найти, за что зацепиться. И Магнус бросается на помощь, хватаясь за плечо и дёргая его со всей силы. И в ту же секунду их обоих засасывает в телефон, который напоследок озарив ярким светом комнату, гаснет.