Испытание романтикой

Алек неверяще смотрит на Магнуса, который в третий раз принимается объяснять очевидные с его точки зрения вещи. — Заболеть может и девушка, и парень. Обязательно сделать так, чтобы они остались одни и чтобы в больницу нельзя было ехать. Например, где-нибудь подальше от города. И тогда нужно взять белое полотенце, смочить его в воде и положить на лоб, а утром получишь здоровую особь. — Ты меня, конечно извини, но это, очевидно, глупо. Ты хочешь, чтобы Сын Ги угробил Ми Гён? Каким образом этот кусок махровой ткани должен снять жар? Нужны лекарства. — Блин, Лайтвуд, не беси меня, — Магнус ставит стакан с недопитой колой на пол и снова начинает свою лекцию. — Это дорама. Здесь такие законы. Иногда бывает, что дают и лекарства, но нужно ПО КАНОНУ, чтобы ты лежал с жаром, а я пристроил тебе на твою дурную башку мокрый белый полотенчик. Ясно? А потом я зависну, когда буду рассматривать твою голую грудь, засмущаюсь, ты откроешь глаза и спалишь меня. — Детка, мне очень нравятся твои эротические фантазии, но я сильно сомневаюсь, что Ми Гён будет рада спалить Сын Ги, пялящегося на её голую грудь. Магнус выдыхает воздух сквозь стиснутые зубы и ищет взглядом какой-нибудь тяжёлый предмет, чтобы привести Алека в чувство, но не находит, поэтому обрушивает на него всё своё раздражение. — Сын Ги, Сын Ги, ёб твою мать, будет болеть, а она будет его лечить. А чтобы он заболел, мы уроним его в бассейн или оставим под дождём, или обольём холодной водой, или сбросим в озеро. Да что угодно, — Магнус замолкает, замечая заинтересованный взгляд Алека, и устало спрашивает. — Что? — Я понял. Просто у тебя на слайде девушка, а ты начал рассказывать про мою голую грудь. Давай следующий. Магнус послушно переключает и тут же возводит глаза к потолку. — Сначала я объясню, а потом ты скажешь мне, что я серийный убийца. Ладно? — Валяй, — соглашается Алек и выслушивает подробное описание, почему Сын Ги должен изобразить из себя Супермена и поймать падающую Ми Гён, да ещё желательно так, чтобы они нечаянно поцеловались. — Ну, допустим, Сын Ги сможет оплатить услуги стоматолога, но вот Ми Гён... Ты же понимаешь, что от такого удара у них обоих зубы попросту выкрошатся. Если нет, то я могу продемонстрировать. — Алек, — уже просит Магнус. — Это дорама. Тут чаще всего первый поцелуй — это случайность. — Ты сам не находишь это глупым? Почему ты это смотришь? Магнус краснеет и смущается, мычит что-то нечленораздельное, и Алек не может сдержаться. Он кладёт две свои ладони на горячие щёки и приподнимает его голову. — Я не буду смеяться, честно. Просто правда хочу узнать, почему тебе это так нравится. — Это романтично, — еле слышно отвечает Магнус, и Алек улыбается. — А почему ни цветы, ни шоколад, ни свидания? Зачем обязательно подвергать человека опасности? Магнус выдыхает, и Алек убирает руки. Нельзя заигрываться. Они должны попасть домой, а затем Алек сумеет убедить сестру признаться в своих чувствах. Магнус будет счастлив, Иззи будет счастлива. Нужно сделать всё правильно. Но когда Магнус сидит рядом с ним такой открытый и без своей обычной брони из сарказма и цинизма так хочется получить чуточку счастья. — Поступки говорят громче любых подарков, — внезапно говорит Магнус. — В дорамах парень очень часто сначала ведёт себя неподобающим образом, но по мере того, как осознаёт свои чувства, начинает заботиться о девушке, помогать ей, становится мягче. Ситуации, вроде тех, которые я тебе показал, помогают ему осознать ценность для него этого человека. — Ты спас Ми Гён, уверен, что ты поймал бы её и сидел бы у её постели, но ты не любишь её. Боже, Магнус, я уверен, что ты сделал бы это даже для Сын Ги. Так в чём тогда смысл? Магнус задумывается, а потом пожимает плечами. — Я не знаю, Алек. Это трудно объяснить. Ты наблюдаешь, как ещё один плохой парень меняется в лучшую сторону, чтобы быть достойным любви. Он начинает помогать ей, и не только ей. Становится сильнее, добрее, отважнее. Может, смысл в том, что любовь помогает нам стать лучше. — Ты действительно романтик. — Это плохо? — Нет, это не плохо, — медленно произносит Алек. — Я просто никогда не смотрел на дорамы с этой точки зрения. Всегда считал, что это сопливые мелодрамы. — Ну, отчасти так и есть. Но мне нравится то, как невинно всё здесь выглядит, как они смущаются перед тем, как взять за руку, как боятся погладить волосы, как ревнуют, потому что не могут признаться даже себе, и только в таких опасных ситуациях могут продемонстрировать, что они чувствуют на самом деле. — Для человека, который ценит невинность, ты весьма резво ворвался в мою комнату, завалил меня на пол и поцеловал. — Александр! — Ладно, больше не буду. А есть что-то, что не подвергнет Ми Гён или Сын Ги опасности, что-то более обыденное? — Да сколько угодно, — бодро рапортует Магнус и придвигает ноутбук. Алек громко хохочет, когда Магнус быстро пролистывает слайд с сидящей под одним одеялом парочкой в остановившейся посреди пустынной дороге машине. А затем выдирает ноутбук из рук Магнуса и с наслаждением цитирует пункт: «Спасаются от бандитов, поклонниц, гопоты, при этом держатся за руки». — Это же просто шедеврально, Магнус. Что будет следующим пунктом? На землю нападут инопланетяне, и им придётся поцеловаться, чтобы силой любви зарядить кристалл мира и прогнать захватчиков? — Я просто сначала поместил те ситуации, на которые мы можем хоть как-нибудь повлиять, — сконфуженно поясняет Магнус, и Алек, отсмеявшись, придвигается поближе. — То есть у меня ещё есть шанс увидеть человеческое взаимодействие? Магнус что-то бурчит и переключает на следующий слайд, где высокий парень достаёт книгу с верхней полки. — Мне нравится, — комментирует Алек, внимательно вчитываясь в текст. — Это можно будет устроить. На следующей картинке Магнус отводит глаза, и Алек понимающе хмыкает. Красивый мальчик стирает след от кофейной пенки с губ девушки. — Скажи, что последним слайдом будет секс, — шепчет Алек, и Магнус тут же поворачивает к нему голову, оказываясь непозволительно близко. — А такая картинка у тебя есть? — хрипло спрашивает Алек, облизывая пересохшие губы. И Магнус подвисает, смотря ему прямо в глаза. Рука нечаянно задевает большую бумажную схему парковки, которая валится на пол с лёгким стуком, приводя обоих в чувство. Они синхронно отворачивают головы, но неловкое молчание только усиливается, когда Алек видит на следующем слайде такую же картинку. Двое смотрят в один монитор, почти касаясь друг друга. — Я не хотел, честно, — начинает оправдываться Магнус, сжимая салфетку в своих пальцах, и Алек решает положить этому конец. — Расслабься. Ничего страшного не произошло. Но теперь я хотя бы понял твою логику. Ты прав. В таких случаях мы действительно не можем ни на что повлиять. Они должны сами. Насколько я понимаю, ты хочешь немного подтолкнуть их друг к другу, а дальше просто помогать по возможности. — Да, — улыбается Магнус и быстро пролистывает свою презентацию до конца, а Алек с маниакальным упорством пытается представить на месте очередной парочки Изабель и Магнуса. Получается очень хорошо, легко и как-то правильно. — Начнём с автомобиля или велосипеда? Значит, парковка. Алек берёт план школы и её прилегающих территорий и углубляется в его изучение, пока Магнус корпит над расписанием учителей. Алека настолько затягивает его задание, что он не сразу обращает внимание, что Магнус начинает периодически отключаться от реальности, уставившись пустым взглядом в монитор, пока в один из таких моментов Магнус не кладёт свою голову на его плечо. Алек уже знает, что это один из видов взаимодействия между парочкой, и по-хорошему Магнуса следует разбудить, но вместо этого жалость берёт вверх, поэтому Алек забирает ноутбук и продолжает работать как ни в чём ни бывало. «Никакой романтики, просто дам ему отдохнуть», — уговаривает себя он. Алек задумчиво рассматривает план парковки и делает пометки карандашом, чтобы не забыть. В какой-то степени это похоже на разработку стратегии атаки в футболе, а в какой-то степени на упражнение для осанки, потому что Магнус спит, положив голову ему на плечо. Алек старается двигать рукой как можно меньше, чтобы не разбудить его, но ноги затекают слишком быстро, поэтому Алек осторожно обхватывает Магнуса за плечи и встряхивает. — Я буду брать плату за использование себя в качестве подушки, — шутит он, но Магнус смотрит на него сонными глазами и очаровательно жмурится от света. — Просыпайся, детка. Тебе пора домой. — Не хочу, — отвечает Магнус, закрывает глаза и снова укладывает свою голову к нему на плечо, сразу же проваливаясь в сон. — Я должен был это записать, — сетует Алек и предпринимает вторую попытку. — Магнус, вставай, иначе я затащу тебя в постель, прикую к изголовью и не пущу в школу. Ты пропустишь тест, за ним второй, а потом завалишь экзамены. Эта угроза оказывается более действенной, поэтому Магнус нехотя открывает глаза, смотрит на часы, мгновенно переключается в рабочий режим и чуть не сносит коробки из-под пиццы, когда пытается быстро вскочить на ноги. — Божечки! Александр, уже два ночи. — Неужели? — Почему ты меня не разбудил? — Это непосильная для меня задача. Я столько раз пытался, но ты матерился, дрался и всё равно засыпал. Магнус подозрительно смотрит на него, но у Алека огромный опыт в умении создавать невинное и обиженное выражение лица. — Я правда дрался во сне? — виновато спрашивает Магнус, и Алек присвистывает. — Значит, ты у нас страдаешь лунатизмом? — Нет, ну то есть, иногда, когда сильно устану, могу говорить или что-то сделать. Я потом помню урывками, — оправдывается Магнус. — Я сказал что-то нехорошее? — Нет, просто отказался покидать мою комнату. Алек подходит ближе к опустившему голову Магнусу и скрещивает руки на груди, чтобы нечаянно не прикоснуться. — Давай я отвезу тебя домой. — А разве твоя машина не на стоянке у школы? — Думаешь, у меня она одна? Поехали. Магнус кивает, а потом несколько минут глазеет на небольшой автопарк из дорогих машин в огромном гараже. — Я тоже хочу быть богатым мальчиком, — выдаёт он, проводя рукой по блестящему боку раритетного роллс-ройса. — Это нечестно. — Будешь себя хорошо вести, и я дам тебе порулить. А пока забирайся на место пассажира. Магнус кидает последний взгляд на феррари канареечного цвета и с тяжёлым вздохом залезает во внушительных размеров мерседес. — А почему ты выбрал эту? — Чтобы не было соблазна погонять. Иззи меня убьёт, если по моей вине с тобой что-то произойдёт. — Боишься милашку Изабель? — Нет, просто хочу сохранить в целости и сохранности человека, который ей нравится. — Тогда тебе надо исключить Рафаэля из команды, — веселится Магнус. — А то на некоторых играх из него натурально отбивную делают. Магнус тянется за ремнём безопасности, а потом резко выдыхает. Он с ужасом смотрит, как Алек заглушает двигатель и разворачивается к нему лицом. — Пояснишь? — спокойно интересуется Алек, но Магнус резко хватается за ручку и выпрыгивает из машины, на всех парах устремляясь к выходу из гаража. Алек качает головой, нажимает на кнопку закрытия дверей и с удовлетворением наблюдает, как Магнус обречённо глядит на него, неподвижно застыв на середине пути. — Я ничего не скажу, — сразу предупреждает Магнус, когда Алек подходит к нему поближе, — иначе Иззи и меня убьёт. — Боишься милашку Изабель? — передразнивает Алек, а потом уточняет. — Примерно год назад на пустых трибунах Иззи говорила по телефону и призналась, что ей нравится один парень. Она сказала, что он очень красивый, у него потрясающие тёмные глаза, густые чёрные волосы, он хорошо двигается, у него отличная фигура. А ещё, что он очень умный и интересный. Это она про Сантьяго так распиналась? — Так ты был там, когда мы секретничали и подслушивал собственную сестру? — То есть она ТЕБЕ всё это рассказывала? — не унимается Алек. — А кому ещё она могла признаться? — обижается Магнус. — Я её лучший друг. — Действительно? — спрашивает сам себя Алек. — Я такой идиот. Алек внимательно осматривает Магнуса с головы до ног, не понимая, как он мог так ошибиться. С другой стороны, о ком он тогда постоянно думал, тот и пришёл на ум первым. Подумать только, целый год потерян из-за того, что сестра считает его не заслуживающим доверия мудаком, а Магнус — просто придурком, который только и умеет, что издеваться. Вот и сейчас Магнус опасливо поглядывает на него, не зная, чего ожидать. Рафаэль Сантьяго. Вот какого чёрта он не блондин. — Ты не выдашь меня Иззи? Рафа ей давно нравится, но она боится признаться, а он не хочет злить тебя. Просто ночь открытий. Алек хватается за голову, чтобы она не разлетелась на куски от обилия вопросов и непрерывно поступающей информации. — Рафа? А Сантьяго знает, как ты его называешь? — Наши родители давно дружат. Мы отчасти сюда и переехали, потому что отец Рафаэля сумел уломать моего сменить компанию. Мы с ним с младенчества знаем друг друга, просто он обычно сдержан в проявлении своих чувств, а я как-то не стремлюсь акцентировать внимание на том факте, что мы дружим. Я несколько раз пытался свести их между собой, но Рафа — такой упрямый баран. — Это точно, — улыбается Алек. — Обещаю, что не выдам тебя Иззи. Но не бесплатно. — Что ты хочешь от меня, Александр? И снова этот страх в глазах, от которого нужно срочно избавляться. — Когда мы вернёмся, обещай мне помочь свести этих двух идиотов. Лукавый блеск, по которому он уже успел соскучиться. — И это ты меня свахой называл? — Магнус грозит ему пальцем. — Согласен. А пока мы можем отработать пару стратегий на Ми Гён и Сын Ги. Ведь дома нас будет только двое. — Замётано, — отвечает Алек, протягивая руку, и когда Магнус пожимает её, дёргает его на себя, повторяя трюк со спасением. Магнус хватается за его плечи, и Алек любуется едва заметным румянцем на смуглых щеках. — Кажется я полностью усвоил стратегию. Теперь можно будет обучить Сын Ги. Хотя я бы не прочь ещё немного потренироваться. А ты? — По-моему, идеально, — отвечает Магнус, и Алек осторожно ставит его на ноги. — Поехали? Алек кивает и уже в машине, вспоминая один из заботливо подготовленных слайдов, тянется к ремню безопасности со стороны Магнуса. — Безопасность — прежде всего, — поясняет Алек, замечая, как Магнус смотрит на него широко открытыми глазами. «А дорамы не так бесполезны, как может показаться на первый взгляд», — улыбается Алек и заводит мотор.