Квартира в Питере

      — Это… Мой молодой человек. Бывший. Ещё и пьяный в стельку… Антон сжался и уткнулся лицом в плечо незваного гостя, желая спрятаться. Он не был готов к такому повороту. Не был готов рассказать то, что так хотел скрыть. Только не сейчас. Всё же начало налаживаться.       Парень настроился услышать самые ужасные и ранящие слова, быстрые шаги в сторону выхода и хлопок двери, смех. Он даже приготовился получать удары, так как сопротивляться он сейчас не мог и всё ещё лежал на полу. Но то, что сделал Арсений, ввело его в ступор.       — Это понятно, — сказал мужчина, разглядывая парочку. — Звать-то его как?       «Он меня не осуждает? — с опаской подумал Шастун. — Почему? Почему он так спокоен? Ему всё равно?»       Парень осторожно взглянул на Попова, всё ещё ожидая обнаружить подвох, но тот выглядел совершенно равнодушно. Арс чувствовал, что Антону некомфортно об этом говорить и не давил на него, терпеливо ожидая ответа на свой вопрос. Он даже подавил отвращение, которое вызывал у него незнакомец.       — Это Паша. — наконец подал голос Шаст. — Знакомься…       Арсений раздражённо фыркнул в ответ.       — Удобно? — спросил он, кивая в сторону развалившейся на Антоне пьяной фигуры.       — Не очень. — ответил парень и предпринял попытку выбраться из ловушки.       Но как только он начал шевелиться, Паша возмущённо замычал, стискивая Шаста еще сильнее.       — Помоги, — почти проскулил тот из-за недостатка воздуха.       Арсений тяжело вздохнул, но просьбу решил выполнить. Он встал над парочкой и потянул Пашу за плечи, освобождая Антона от мёртвой хватки. Паша же в свою очередь начал активно вырываться и бормотать что-то непонятное. Шаст, воспользовавшись ситуацией, отполз подальше, встал на ноги и стал помогать Попову поставить вертикально и гостя. Выходило не очень. Паша был в абсолютно невменяемом состоянии, будто на зло полностью расслабился и не стоял на ногах от слова совсем, при этом продолжая бормотать фразы из разряда «Тоша, не уходи» или «Я больше никогда тебя не отпущу».       — Надо же так надраться! — вполголоса бросил Арсений, на что Антон смущённо промолчал.       После тщетных попыток заставить Пашу подняться, парни решили дотащить его до дивана и оставить отсыпаться. Как ни странно, гость послушно лёг на заранее убранное Арсом после ночёвки ложе и почти сразу же громко захрапел. Пока Антон пытался переварить происходящее, стоя над головой спящего гостя, Попов замирать не стал и резкими движениями вытолкал парня в коридор.       — Не думал, что буду иметь дело с пьяными людьми в нерабочее время… — попытался пошутить Шаст, неловко улыбаясь.       Арсений в ответ только недовольно вздохнул и, схватив Антона за руку, потащил того уже на кухню.       Мужчина одним неосторожным движением толкнул парня на стул и сам сел на соседний. Шастун легонько потёр место захвата и смерил мужчину недовольным взглядом, который тут же был перехвачен ещё более недовольным.       — А теперь, — заговорил Арс строгим голосом. — рассказывай всё, что в первый раз умолчал. От начала и до конца.       — С чего это вдруг? — обиженно спросил парень, которого задело такое небрежное отношение к себе.       — С того, что я должен знать, что чёрт возьми происходит! — строгость сменилась возмущением.       — Почему ты вообще решил, что ты здесь что-то должен?! — Шаст тоже повысил голос, о чём сразу же пожалел.       Порой за излишнюю эмоциональность может прилететь, и Антон это прекрасно знал. Поэтому он почти сразу же съёжился, ожидая удара куда-нибудь, где больнее. Но, разумеется, бить его никто не собирался.       Арсений был сбит с толку последний вопросом Шастуна и его последующим поведением. Ни к чему из этого мужчина готов не был, из-за чего не нашёл, что ответить, и просто сильнее нахмурился. Антон, видя это, съёжился ещё раз.       Прошло несколько секунд, прежде чем парень осмелился подать голос:       — Прям с самого начала?       Арсений кивнул, продолжая хмуриться.       Антон поёрзал на стуле, раздумывая. Конечно же ему не хотелось посвящать Попова в подробности своей личной жизни и своих проблем. Но отказавшись рассказать всё сейчас, доверие Арсения скорее всего ослабнет, если не исчезнет полностью. К тому же ему возможно однажды придётся обо всём узнать. Лучше так, чем через посредников. Да и может быть подробности заставят его в гневе вылететь из квартиры, прервав эту чрезвычайно неудобную ситуацию.       — В общем, — неуверенно начал Шаст. — История долгая, и началась она ещё в раннем детстве. В то время бизнес моего отца начал приносить всё больше убытков, поэтому тот начал поиски партнёра. В конце концов, отцу удалось, и он продал часть прав на владение компании своему старому знакомому. Годы шли, и их партнёрство переросло в крепкую дружбу. С тех пор наши семьи часто проводили время вместе. У друга моего отца тоже был сын. Несмотря на то, что он был немного старше, мы тоже хорошо подружились и почти не отходили друг от друга. Прошло ещё несколько лет. Наши отцы стали крупными бизнесменами, и после подписания одного из договоров о сотрудничестве, другу отца пришлось поехать в другой город…       Антон иногда делал небольшие паузы, чтобы оценить реакцию Арсения. На удивление тот внимательно его слушал. Даже взгляд мужчины смягчился и перестал так давить. Шастун на секунду почувствовал себя как в первый день знакомства с Арсом. Обстановка была очень похожа, но всё портил храп, доносящийся из комнаты.       — …Командировка постепенно переросла в постоянное проживание, отчего и вся остальная семья переехала. Мы потеряли связь с моим другом на очень долгое время. Я успел вырасти и кое-как закончить школу, когда узнал, что они вернулись в Воронеж. Наверное, это был мой самый счастливый день, ведь не проходило и дня без воспоминаний о нашей дружбе. Я до последнего надеялся, что они вернутся, хотя родители мне твердили обратное.       В это время за окном послышался раскат грома. Парень вздрогнул и прервал свой рассказ, оглядываясь на окно.       — Ближе к сути. — попросил Арс, уже явно уставший слушать.       — Д-да, сейчас. — тихо пролепетал Антон и вернулся в прежнее положение. — Так вот, я был очень рад. Помню, мы в ближайшее время встретились и провели вместе весь день, гуляя по улицам города и рассказывая обо всём, что с нами произошло. Наша дружба воскресла, и мы снова были не разлей вода. Время всё также шло, мой друг поступил в местный университет, на этот раз напрочь отказавшись уезжать из Воронежа, а я сначала сидел на шее у родителей, размышляя над своим предназначением, после, наконец, съехал, отучился на бармена и устроился работать в кафе. Там я нашёл ещё больше хороших друзей, но никто не мог заменить мне его. Со временем мы совершенно перестали с ним расставаться, всё чаще ночевали вместе, ходили куда-либо только вдвоём, а когда приходилось разделиться, то поддерживали постоянный контакт в Интернете. И вот однажды… — Шастун стал запинаться. — наступил день… когда я… когда мы…       — Не сбивайся с мысли. — немного раздражённо сказал Арсений, после чего Антон вообще потерял способность говорить и просто молчал, уткнувшись взглядом в пол.       Попов дальше давить не стал и подождал, пока парень подберёт нужные слова.       — Наступил день, когда… — боязно повторил Шаст. — Когда мы поняли, что любим друг друга.       Антон резко поднял взгляд на Попова. Тот выглядел чересчур спокойно и непринуждённо, будто ему только что рассказали обычную, не очень занимательную историю с работы. Арс встретил взгляд парня своим. Шаст отчаянно пытался рассмотреть хотя бы какой-то подвох в глазах мужчины, но ему не удалось. В его взгляде не было ни малейшего отвращения, к которому Антон так привык, даже удивление не читалось.       «Почему? — думал парень. — Никто никогда не оставался таким спокойным на этом моменте истории. Неужели это происходит на самом деле? Может, он просто меня не слушал, поэтому всё ещё не начал осыпать меня оскорблениями? Почему он смотрит на меня? О чём он думает? Может он осуждает меня в своей голове?..»       Арсений заметил, что Шастун потерялся в своих и мыслях и заканчивать рассказ не собирается. Тогда мужчина обратил внимание на лицо парня, на котором явно читались потерянность и недоумение. Что-то идёт не так? Что сбило его с толку?       — Можешь продолжать. — сказал Попов, которого уже стало напрягать долгое молчание его собеседника. — Это ведь не конец истории, верно?       Антон, наконец, отвлёкся от своих мыслей и, напряженно потерев руки, снова заговорил:       — Да. В общем, мы это поняли, и у нас завязались отношения. — парень всё ещё чувствовал скованность, но слова стали выходить проще. — Всё у нас было замечательно. Мы съехались и жили душа в душу. Таким образом прошёл почти год, но за это время мы так и не осмелились рассказать о нас хоть кому-нибудь. Однажды, когда стало понятно, что вечно это скрывать у нас не получится, мы решили сознаться нашим родителям. В этот период как раз намечался юбилей папиной компании, который он решил отметить отдельно с семьёй, оставив корпоратив на потом. Мы посчитали это отличным поводом рассказать о наших отношениях. Нам казалось, что мы готовы к любой реакции, но всё повернулось наихудшим образом…       Шастун сделал очередную паузу. От боли, причиняемой воспоминаниями, говорить стало ещё сложнее, чем в начале рассказа.       — Если всё настолько плохо, то можешь пока закончить здесь, — обеспокоенно сказал Арсений, видя состояние парня. — Расскажешь, когда посчитаешь нужным.       — Нет! — твёрдо воскликнул Шаст. — Больше не хочу когда-либо возвращаться к тому разговору, поэтому закончу сейчас.       Парень нервно теребил кольца на пальцах и думал над продолжением. Арсений внимательно за этим наблюдал и также терпеливо ждал, пока Шаст соберётся с мыслями.       — И так, мы обо всём рассказали нашим родителям. Разгорелся огромный скандал. Мой отец, помимо прочих оскорблений во все стороны, обвинил моего друга в том, что это он меня запутал и втянул в это «недоразумение», из-за чего разозлился уже отец моего друга. Тогда к крикам присоединился и он. Моя мама просто молча сидела и опасливо наблюдала за происходящим, отцы кричали на нас и друг на друга, мы пытались что-то им донести, но это не принесло никакого результат. Наоборот, градус всеобщей ярости вырос ещё сильнее.       Антон старался не растягивать кульминацию, но и заканчивать не хотелось. Потом же надо будет услышать реакцию и мнение, а этого хотелось меньше всего.       — В какой-то момент я в отчаянии попросил маму вмешаться, но она запретила мне с собой разговаривать и просто вышла из комнаты. Тогда на секунду стало тихо. Все замолчали, разглядывая друг друга и, видимо, анализируя происходящее. Потом отец приказал мне убираться из его дома и… — Шаст вздохнул и опустил голову. — И больше никогда не возвращаться. Так оборвалась первая нить.       Попов поджал губы. Смесь едва различимых эмоций отражалась на его лице. К неподдельному интересу прибавились замешательство и тоска, но не было ни капли отвращения. Мужчина перестал пристально вглядываться в каждое движение Шастуна. Его взгляд теперь бегал по комнате, а руки постоянно без повода поправляли прическу. Хоть этот человек появился в его жизни совсем недавно, но Антон понимал, что такое поведение для Арсения совершенно не свойственно. Как-то не вязалось оно с образом заносчивого и самовлюблённого педанта, который мужчина успел показать во всей красе всего несколько дней. Единственное, что выбивалось из колеи, это те самые кроссовки, подаренные Поповым вчера. А теперь ещё и совершенно нетипичный мандраж. Что же с тобой не так, Арсений?       «Он мне сочувствует? Или… Что с ним не так?»       Увлечённый уже своими мыслями Арс даже не заметил паузы, которую вновь сделал Антон, поражаясь реакции мужчины на свои слова.       — И так, точка невозврата была достигнута, — продолжил парень, желая поскорее договорить. — Дальше всё полетело как по накатанной. Я вышел из дома один, мой парень за мной не пошёл, а потом и вовсе не пришёл домой ни в тот вечер, ни на следующий день. Телефон его тоже был недоступен. Я тогда подумал, что это были самые ужасные два дня в моей жизни, но оказался неправ. На третий день н вышел на связь и по телефону сообщил, что он не может так подставить своего отца, и что теперь нас с ним ничего не связывает. Вторая нить.       Арсений немного успокоился, но тоска из глаз до конца не улетучилась. Что заставило его так перевоплотиться? Навряд ли это душещипательная история парня.       — …В поисках поддержки я выложил всё подчистую друзьям, но всё, что я получил, это отвращение и насмешки. Даже до драки однажды дошло, — парень потёр пальцами под глазом, вспоминая самый больной удар. — И так последняя третья нить была порвана. Я был совершенно разбит. Меньше, чем за неделю, я потерял всех, кем дорожил и кого любил. Я остался совсем один. Было очень сложно находиться в том месте, которое напоминало обо всех тех, кто тебя предал. Поэтому при первой же возможности я уехал. Продал всё, что у меня было в Воронеже и отправился в поездку по городам с конечной остановкой в Санкт-Петербурге. Всё вроде даже начало налаживаться, но картину испортил мой тот самый друг, который теперь лежит в соседней комнате.       Повисла тишина. Теперь уже не та напряжённая, которая сгущала воздух во время перерывов в рассказе Антона. Теперь можно было расслабиться. Все карты раскрыты, а скелеты вывалены из шкафов на всеобщее обозрение. Есть время подумать над словами.       Арсений сидел неподвижно и, уставившись одну точку, о чём-то думал. Шаст же, наоборот, взволнованно ёрзал на стуле. Парня настораживала затянувшаяся тишина, которую Попов, по всей видимости, прерывать не спешил.       — Теперь ты знаешь слишком много. Мне придётся тебя убить. — снова попытался пошутить Антон, но его собеседник даже не обратил внимания на эти слова.       Долгая пауза открывала доступ к мыслям, к воспоминаниям. Рассказанное теперь заново прокручивалось в голове сценами из тех событий. Раны в душе саднили как никогда. Раньше парень сам не давал им зажить, постоянно мысленно возвращаясь назад. Но когда он принял решение оставить их и позволить им, наконец, затянуться, в жизнь ворвались люди, которые стали за него срывать корку с ссадин и пускать наружу новую порцию крови. Боль не уходила, но и страдать от неё уже не было сил. Остаётся просто перетерпеть и после, уже в полном одиночестве, наклеить пластыри на раны.       Шаст уже начал медленно выходить из себя из-за упорного молчания со стороны Попова, как тот неожиданно пробормотал, как будто сам себе:       — Так и знал.       Антон ожидал чего угодно, на эта простая фраза всё равно поставила его в тупик.       — Что знал? — переспросил Шаст.       — Знал, что всё так предсказуемо. — Попов снова стал в ходить в свой привычный образ. — Я ожидал чего-то захватывающего, Санта-Барбару какую-нибудь. А тут всё вертится на том, что тебя не привлекают сиськи.       Шаста будто ударили в солнечное сплетение. Его в самом деле согнуло пополам. Резко пропала возможность дышать. Из глаз как будто посыпались искры. Ярость нарастала с бешенным темпом.       — Я… я тебе рассказал… всё самое тайное… А ты…       — Прости, — поспешно ответил Арс, заметив, как руки парня стали сжиматься в кулаки. — Просто я правда переживал, что всё могло быть ещё хуже.       — Куда уж хуже?..       Кулаки начали трястись из-за силы сжатия. Антон стиснул зубы. Ярость ощущалась почти физически. Всего один шаг отделял Шаста от удара.       Но страдать уже не было сил.       Ярость пропала так же резко, как и появались. Парень шумно выдохнул и закрыл лицо руками.       — Антон?.. — осторожно окликнул его мужчина.       — Пошёл ты, Арсений. Просто пошёл ты. — ответил Шастун, отчеканив каждое слово.       И снова проклятая тишина.       Арсений больше не предпринимал попыток язвить, а у Антона просто пропало всякое желание с ним разговаривать.       «Доволен, Тоха? Доволен? Может, всё-таки не зря ты давал себе обещание никому больше не рассказывать? Чего ты ожидал? Что тебя тут же завернут плед и принесут чай, показывая, что моё прошлое это всего лишь прошлое, и оно теперь совершенно не важно? Оно же блять действительно не важно, точнее вообще никому не всралось! Какой же ты идиот. Какой же Я идиот. Почему я просто не выставил его за дверь? Зато теперь он сам встанет и выйдет. Дай Бог не отвесит пару ударов или неприятных эпитетов»       Но Арсений всё еще сидел на месте и молчал.       «Отлично! Он поливает меня грязью у себя в голове. Ещё лучше! Ну, давай, вставай и как можно разочарованнее уходи. Что ж ты до сих пор здесь?.. ЧТО?!»       Что-то теплое опустилось на плечо Шастуна так неожиданно, что тот даже вздрогнул. Парень медленно отнял руки от лица и с полным недоумением уставился на Попова. Мужчина снова выглядел сочувствующе, держа руку на плече парня.       «Что с ним происходит? Он то заносчивый придурок, то глубоко соболезнующий человек. Почему?»       В кухне всё также стояла тишина. Антон находился в лёгком шоке от происходящего, и потому сидел не подвижно и смотрел куда-то сквозь Арсения, который всё ещё не поменял положения. Спустя мгновение Шаст всё же очнулся и дернул плечом, разрывая контакт. Попов кивнул и послушно убрал руку.       «Он всё ещё здесь, Антон. Он всё еще с тобой. Почему так? Никто никогда не воспринимал меня всерьёз. Почему ему не противно? Почему не всё равно? Так много вопросов…»       — Ты меня не осуждаешь? — тихо спросил парень, проворачивая кольцо на пальце.       — Тебе мало осуждения? — неожиданно переспросил Арс.       Антон даже не сразу нашёл, что ответить.       — Вообще, достаточно. Но всё-таки почему?       — А разве есть за что осуждать?       — Вопросом на вопрос. Некрасиво как-то. — строго сказал Шаст.       — Двадцать первый век на дворе, — Попов пожал плечами. — Да и я родом не из Воронежа.       Антон в ответ лишь скрестил на груди и отвёл взгляд к окну.       — Спасибо тебе за откровение. Я очень ценю это.       Антон фыркнул.       — Не привыкай. — ответил он и встал со стула.       Тяжелый был разговор. Даже ноги затекли.       — Мне стоит побыть здесь ещё? — спросил Арсений, тоже поднимаясь со стула.       — Нет, у тебя наверняка свои дела есть. — сказал Антон и указал на часы. — Да и мне на работу скоро.       — Как скажешь.       Арсений не стал навязываться и вскоре вышел из квартиры, оставив Шастуна наедине со своими мыслями.       «Ну и денёк…» — сказал вслух парень.       Из гостиной по-прежнему доносился храп Паши, который казался каким-то неестественным в стенах этого дома. Из-за него становилось неуютно. В чайнике давно остыла кипяченая вода, а холодная яичница на плите уже перестала казаться съедобной. Хотя, Антон всё же попытался погреть её и даже поставил тарелку перед собой. Надо хотя бы что-то съесть. Но аппетита не было совсем.       «Почему, когда всё только начинает налаживаться, происходит какая-нибудь очередная херня? — думал Шастун, тыкая в яичницу вилкой. — Почему сначала ты входишь в ритм новой жизни, а потом что-нибудь тебя окунает в проклятую старую? За что? Почему Паша здесь? Зачем я ему понадобился? Как он вообще меня нашёл? Надеюсь, я узнаю хоть что-то из этого, когда он придёт в норму»       Шаст вытянул из кармана джинс завалявшуюся пачку сигарет, вытянул одну и закурил. Ему запрещали курить в квартире, но, пожалуй, можно пренебречь этим правилом, когда в жизни происходит нечто непонятное.       «Ещё и Арс какой-то… Странный. Опустим его весьма неожиданную толерантность. Он петербуржец как-никак. К Европе поближе будет. А вот его биполярка вообще сбивает с толку. То он сидит с лицом а-ля «На всё насрать» и воротит нос от растворимого кофе, то сочувственно выслушивает моё нытьё. То он шутит про сиськи, то заботливо кладёт руку на плечо… Что-то с ним не так. Может, конечно, для него это абсолютно нормально, а я вряд ли бы смог хорошо изучить человека всего за несколько дней, но жопой чую, что что-то тут точно нечисто. Надо будет за ним понаблюдать, когда пресечёмся. Если это произойдёт вообще. Вдруг он просто виду не подал, а теперь вообще оборвёт со мной связи. Пора, наверное, перестать на этом зацикливаться»       Потушив сигарету прямо об тарелку, Антон посмотрел на часы и печально вздохнул. Пора на работу, а первомайский настрой, как назло, отсутствовал напрочь. Из гостиной послышалось бормотание Паши, который начал говорить во сне. Это было его обычной привычкой, поэтому Шастуна пробило чувство больной ностальгии. Когда они жили вместе, Паша всегда засыпал раньше Антона и через некоторое время начинал мило бормотать что-то себе под нос. Шаст всегда умилялся от этого, но сейчас, даже несмотря на то, что под действием алкоголя бормотание превратилось скорее в жалобные стоны, на фоне прошедшего разговора с Арсением эта деталь больно проходилась лезвием по сердцу.       «Нужно, наверное, подготовить Пашку к похмелью» — подумал парень и пошёл собираться.