Часть 1
28 января 2020 г., 02:21
— Что, и впрямь так хорош?
Лютик от неожиданности запнулся и опустил инструмент. Народ в таверне, заворчавший было, при взгляде на возмутительницу притих и разбрелся по своим углам; в темный, пропахший жареным мясом и алкоголем зал вернулся ровный гул голосов.
Еще бы они не разбрелись. У девушки имелись в наличии ножны за спиной, дерзкий взгляд и, конечно же, два вдоль и поперек шрамированных амбала по обе руки. Лютик тяжело сглотнул и отложил подальше инструмент. Эту даму в числе своих любовных похождений он не помнил, однако готов был дать деру в любой момент.
Тем временем, девица бесцеремонно опустилась на низенькую лавку напротив стола, за которым Лютик зарабатывал им с Геральтом скромную копеечку своим чудным голосом и музыкальным талантом. Амбалы весьма профессионально слились со стенами, а корчмарь собственной персоной уже семенил в их сторону с большим пузатым кувшином.
— Вот, прошу вас, госпожа, — пролебезил мужичок и поспешно удалился, оставляя Лютика под прожигающим взглядом.
Незнакомка молча подняла кувшин и разлила янтарную настойку в два кубка, не отрывая взгляда от напряженного Лютика. Все так же молча она подняла свой кубок, и Лютику не оставалось ничего, кроме как ответить ей тем же. Кажется, эта девица, а скорее ее отец, был не последним человеком в этих местах.
Девушка опрокинула в себя всю настойку, лишь едва сморщив нос, и произнесла, задумчиво склонив голову:
— Значит, бард, — она вновь взялась за кувшин. — Красиво поешь. Правда, не уверена, что ты не сказочник.
— Я… как вы могли подумать, — возмутился Лютик, допивая одним глотком остатки настойки и подставляя свой бокал. — Все правда, до единой строчки.
Конечно, Лютик мог и даже любил приврать в своих балладах; однако в том, что касалось Геральта, и выдумывать не приходилось. Жизнь ведьмака была куда более красочной, чем воображение любого человека — об этом он поспешил поведать девушке напротив.
— Кайла, — в ответ на эпос о доблести и храбрости ведьмака она лишь протянула вперед руку, со сбитыми когда-то давно костяшками, но изящную и украшенную явно драгоценными перстнями. — Не утруждайся, Лютик, о тебе я уже знаю достаточно.
Она усмехнулась так красноречиво, что Лютику оставалось лишь разочарованно оглядеть ее молодое, красивое тело в дорогих одеждах. Редко когда ему удавалось ночевать в покоях юных дев; чаще это были шикарные, безусловно, женщины, однако уже замужние и почти наверняка с парочкой карапузов на руках у няньки.
— Не верится мне, Лютик, — продолжала тем временем Кайла, подливая еще настойки, — что твой Геральт так великолепен. Сам ведь знаешь, какие слухи ходят о ведьмаках: бесчувственные, хладнокровные… не лучшие качества для свершения постельных подвигов.
— Твое недоверие оскорбительно, — захмелевший Лютик взмахнул руками и оглянулся в поисках поддержки. Не найдя таковую в поспешно отвернувшихся соседях, он продолжил: — Сотни осчастливленных женщин не могут врать.
Кайла немного пьяно усмехнулась, обводя кончиком пальца кубок, и навалилась грудью на стол. Лютик так засмотрелся на декольте за кожаной шнуровкой, что чуть не упустил суть ее фразы.
— Ставлю двести монет, что твой ведьмак — всего лишь очередной заезжий ловелас.
В этот момент Лютик встрепенулся, сбрасывая пьяную сонливость. Это Геральт-то заезжий ловелас? Да услышь он это, от выражения его лица вся таверна промерзла бы до фундамента.
— По рукам, — Лютик протянул вперед ладонь, и Кайла крепко и коротко пожала ее. — Геральт возвращается сегодня, тогда мы и посмотрим.
Лютику и в голову не пришло, что ведьмак пройдет мимо этой девушки. Она была привлекательна, она сидела рядом с Лютиком, и она была откровенно не прочь провести время с Геральтом; тому обычно требовалось куда меньше, чтобы найти себе развлечение на ночь.
Они оба — и Лютик, и Кайла, — были уже порядком навеселе, в том состоянии, когда голова вроде бы и соображает, но не контролирует то, что происходит с телом. Они пропели пару песен, заказали второй кувшин и закуски, разговорились о суровых и крайне удручающих условиях походной жизни. Кайла как раз взялась в очередной раз за кувшин, уже нетвердой рукой разливая настойку, когда на ее кисть опустилась широкая мужская ладонь.
— Осторожнее, — односложно произнес Геральт, обхватывая девичьи пальцы, и разлил настойку уже в три кубка, только после этого выпустив чужую руку. — Развлекаешься?
Этот вопрос уже был к Лютику, и тот согласно закивал, очень «незаметно» подавая Кайле руками красноречивые знаки. Девушка обернулась, откинувшись на руку позади себя, и внимательно осмотрела Геральта с ног до головы, после чего повернулась обратно.
— Да, действительно, не так уж и плох.
Лютик хмыкнул; эта фраза стала точкой довольно короткого отсчета до того момента, как нахальная девчонка будет самозабвенно стонать, сгорая от страсти, где-нибудь в комнате на втором этаже, если вообще не за углом таверны.
***
Наутро Лютик был немного болен, но в целом жив и даже счастлив. Им не нужно было никуда ехать, и Геральт великодушно угостил его пивом. Ведьмак довольно растянулся на скамье, и Лютик почти завидовал другу. Почти — потому что Кайлы до сих пор не было в зале, а ее охрана немного сонно, но все также сурово оккупировала столик в углу. — Хорошая ночь? — забросил удочку Лютик, потягивая пенное и жмурясь от удовольствия. Геральт неоднозначно хмыкнул и приложился к своей кружке. — Вполне, — ведьмак прищурил глаза, глядя в подсвеченное солнцем окно. — Очень даже. Еще пару минут они просидели в леностной, блаженной тишине позднего утра, пока в зале не раздался грохот. Лютик вздрогнул и заозирался: оказалось, что это подскочили амбалы, завидев на лестнице свою хозяйку. Кайла была собрана и аккуратна, и лишь распухшие губы и сорванная шнуровка на груди удовлетворяли любопытство Лютика. И даже немного больше — эта шнуровка раздражала его еще с самого начала вчерашнего знакомства. Кайла махнула рукой своим людям и неспешно направилась к окну, возле которого расположились Лютик и Геральт. Подойдя почти вплотную к спине обманчиво-расслабленного ведьмака, она ловко забрала из его рук кружку пива, сделала пару больших глотков и поставила ее на стол, заставляя Лютика в который раз упасть взглядом на высокую упругую грудь. — Было неплохо, — заметила она и вытащила из набедренной сумки небольшой мешочек зеленого бархата. — Но не на двести монет. Максимум на сто. С этими словами она разжала пальцы, бросая мешочек на стол, и, покачивая бедрами, удалилась вместе со своим сопровождением из таверны под звонкую тишину. Геральт перевел вопросительный взгляд с мешочка на Лютика и обратно. Бард нервно усмехнулся и пустился было в пространные объяснения; однако ведьмак остановил его жестом, нахмурив светлые брови. — То есть, ты сделал из меня продажную девку? — говоря это, Геральт хмурился все сильнее. — Ну, чисто практически, это было пари… — замельтешил Лютик, сжимая в руках пивную кружку. — И на этом ты заработал сотню? — еще более хмуро уточнил ведьмак. — Ну… да?.. — бедный бард сжался, ожидая заслуженной расплаты. — Половина моя. Лютик распахнул глаза и еле выдавил из себя: — Ч-что? — Половина, говорю, моя, — отстраненно заметил Геральт и вновь бросил взгляд в окно. — А спорили, значит, на двести? — Да… — Ну хорошо, — тихо произнес Геральт куда-то в пространство, после чего вернулся к Лютику и насмешливо вскинул брови. — Пей давай, сутенер. Бард поспешно кивнул и прижался губами к прохладному ободку кружки. Кажется, в этот раз пронесло.
