Веселый дом

Поднявшись на этаж Корнелия, Мефодий оперся руками о перила: — Ну, давай, зови Варвару, — выдохнул Буслаев. — Я тута подожду. Тот кивнул и скрылся в квартире. Но Меф недолго пробыл в одиночестве: открылась соседняя дверь и с радостным криком «Папочка!» Зигя кинулся приветственно обнимать Буслаева. Когда тот уже готов был отправиться на тот свет из-за слишком любвеобильного сыночка, появилась Прасковья. Зигя тут же отпустил Мефодия, стал по стойке смирно с окаменевшим взглядом и голосом несостоявшейся повелительницы мрака выдал: — Здравствуй, Мефодий. Не ожидала тебя здесь увидеть, но все равно рада встрече. — А я-то, как рад, — буркнул Меф. — А что ты здесь делаешь? — продолжал напирать Зигя по инициативе Прасковьи ее же голосом. — В данный конкретный момент: стою,— не пошел на контакт Буслаев, мрачнея с каждой секундой все больше и больше. Но Прасковья отступать не собиралась, сев на перила, она поболтала босыми ногами: — А что делал? И что собираешься делать? — Что делал? По лестнице поднимался, — ухмыльнулся он. — А собираюсь… не знаю даже…по обстоятельствам, — вполне искренне ответил Буслаев, непроизвольно отодвигаясь от Прасковьи подальше, к стеночке. Сама же Праша сей маневр не заметила или просто сделала вид, что не заметила. Наступило неловкое молчание… — О, а мы и по лестницам уже ходим, как все нормальные люди, — несказанно обрадовался появлению Шилова Меф. Тот одарил его презрительным взглядом: — Я не хожу… — Но и не летаешь уж точно, — перебил Шилова Меф. Тот промолчал, но сделал мысленную пометочку, навроде «убить того-то (в данном конкретном случае Мефодия Буслаева), убить тогда-то (а то сейчас дела такие-то), с такой-то степенью жестокости». Список у него был небольшой и состоял из одного Мефа, потому что раньше Шилов убивал сразу на месте без суда и следствия и прочей ерундистики. Тут снова открылась дверь квартиры Прасковьи и оттуда вышел никому незнакомый парень (кроме Прасковьи, наверное…иначе как бы он смог пребывать на ее жилплощади, размером, правда, чуть больше Красной площади (!!), да еще живым и невредимым!!!). — Это кто? — опешил Шилов. Меф впервые увидел его таким растерянным, удивленным и одновременно ничего не понимающим. В маленьких черных глазках незнакомца отразился испуг, который сразу сменился паникой. — Это мой парень, — сказал Зигя. — Поцелуй меня. — Обратился к высокому, черноволосому, худощавому стражу с обветренной кожей Зигя голосом Прасковьи. Тот, передвигаясь, словно сомнамбула на деревянных ногах, подошел к Прасковье и исполнил приказ под пристальным взглядом Виктора Шилова. — Прашечка, пойдем домой, — почти умоляюще проговорил темный страж и взял запястье Прасковьи. Та, игриво, выдернула руку. — Пойдем, — согласилась она, — Только Мефодий пойдет с нами. — Зачем??! — в один голос воскликнули Шилов, Меф и, как выяснилось, парень Прасковьи. — Что «зачем»? — спросил Корнелий, только что, вышедший вместе с Варей на площадку. — Ты всегда суешься в дела, которые тебя не касаются? — огрызнулся Шилов. — По идее тебя это тоже не касается,— заступился Меф за ничего не понимающего Корнелия. — Еще как касается! — окончательно взбесился Виктор. — Это еще, каким боком?! — возмутился Буслаев. — Можно подумать, это тебя без твоего ведома волокут непонятно куда! — слегка приукрасил действительность Меф. — Это как «непонятно куда»?! К нам, домой, ваще-то! — теперь уже возмущался никому, кроме Прасковьи, неизвестный страж. — А… Так ты уже тут живешь, что ли?! — со змеиной ласковостью пропел Шилов. — Ну… э-э…да? — сглотнул черноволосый. И не понятно было, то ли он отвечает на вопрос, то ли спрашивает. — Ах ты, альфонс тартарианский! — зашипел Виктор. — Ах ты, боец недотренированный! Думал, я тебя в жизнь не найду?! Вырвался сюда, в лопухоидный мир, и живешь припеваючи за чужой счет?!! Ну все… Теперь заживешь весело!!! — Шилов медленно продвигался в сторону темного стража, вызывая оружие и играючи размахивая, будто тренируясь. Черноволосого эта перспектива ну никак не устраивала: становиться мишенью совсем не хотелось. Потому он не придумал ничего умнее как спрятаться за Зигю(его то Шилов никогда не тронет!!). — А ну вылезай оттуда, хмыреныш! — угрожающе процедил Виктор. — Ага, на шесть и по хлопку, — вставил свои пять копеек Корнелий, но Шилов не обратил на него внимания. Варвара же с отстраненным любопытством наблюдала за развитием событий. — Хватит! — грозно крикнул Зигя голосом Прасковьи. Но Шилов, опять-таки, все проигнорировал. — А ну вылезай! — сказал он, пытаясь обогнуть Зигю и, наконец, добраться до тартарианца. Но тот кружил вокруг Зиги, который выполнял роль своеобразного живого щита. Со стороны это выглядело довольно забавно. Меф первый почувствовал, что обстановка накалилась очень сильно, причем в прямом смысле слова: сначала стало невыносимо жарко, затем душно, а потом повалил дым… Буслаев посмотрел на Прасковью, ее глаза превратились в прицельные щелочки, в которых отражалось пламя… Когда до всех остальных дошло, что произошло, вокруг все взялось огнем. Он прожигал все с молниеносной быстротой, на которую не способно обычное пламя. — Бежим, спасаемся! — заорал Корнелий и пихнул Варвару к лестнице, но видно чуток не подрассчитал сил. Дочь Арея, быстро-быстро перебирая ногами, все-таки умудрилась не упасть. Она хотела крикнуть что-то угрожающее Корнелию, но не смогла, наткнувшись на какого-то идиота, стоящего прямо на выходе: — Да кто тут, блин, стоит…